Broken Promise

by New Model


- Ты спал с моим сыном, да, Брайан?

Молчу.

- Ты ведь спал с ним.

Я спал с ним, но я молчу, я не могу сказать Дэвиду правду, я не могу, я не могу.

- И тебе нравилось с ним спать?

Я смотрю на паркет, я хочу стать песчинкой, чтоб затеряться в этом паркете, я хочу, чтобы меня не было.

- Он красивый, ведь так? У меня красивый сын, Брайан?

Очень красивый. Это ведь твое создание, в нем все красиво. Наверное, он такой же красивый, каким ты был в молодости…Но тебе ведь уже за 40, Дэйв…а твой сын молод и действительно чертовски красив.

- И ты, ты здесь раздевал его, да?

Да, раздевал. Зачастую не доходя до кровати. Его было очень приятно раздевать, обнажая под одеждой соблазнительные черты молодого тела, позолоченного итальянским солнцем. Это ведь ты позаботился, чтобы он жил в теплой Италии, чтобы море как скульптор оттачивало до совершенства его бедра, руки, плоский живот и грудь, чтобы пряные запахи пропитывали его кожу, заставляя ее благоухать…чтобы потом я на языке чувствовал вкус сладких цветов…

- Ты целовал его, конечно же целовал, глубоко и страстно?

О, мы долго целовались. Я хотел выпить весь сок с этих изящных, алых губ…

- И тебе нравились его золотистые волосы?

Его чудесные, белокурые локоны… конечно, я влюбился в них сразу. Я обожал его золотистые волосы, прижаться к ним щекой или теребить пальцами…А как они блестят под первыми лучами солнца…как хочется провести по ним рукой, когда его они слегка растрепаны после бурной ночи и челка падает на загорелый лоб…Дэйв, я заметил, как ты сейчас инстинктивно коснулся своей головы, вспоминая о заметной седине…что я мог сделать Дэйв, как я мог сдержаться, когда видел эти блондинистые драгоценные пряди, ох, что я мог…

- И небось ты долго мог смотреть в его зеленые глаза.

Не просто зеленые, изумрудные глаза. Эти глаза ярче, чем листья весной…Чистые, как драгоценный камень и завораживающе притягательные, будто заколдованные…

- Черт возьми, ты спал с моим сыном в моем доме, Брайан?!

Я слаб. Я тварь. Я даже не могу проклинать тот день, когда ты показал мне этого молодого бога и сказал: «Брайан, это мой сын - Зак». Почему ты решил тогда познакомить меня с ним? Почему он не мог дальше жить в Италии? Зачем он приехал сюда, где холодно и постоянно льют дожди, где от сырости чернеет сердце? Ох, Зак…Твое настоящее имя, наверное, Зигфрид и ты принц из народных немецких сказок…а может, тебя зовут Зиллах? И все это время ты незаметно пил мою кровь, мою жизнь, Зак…

- Ты знаешь, что это Зак мне все рассказал? Ты знаешь, что он ненавидел меня и именно поэтому, когда он узнал о нас, то вернулся чтобы в первую очередь причинить боль мне. Он использовал тебя Брайан.

Я на полу. Ноги мягкие и плавно оседают на паркет. Сижу, опираясь спиной на стену. Дэвид не подойдет ко мне, ему тошно даже ко мне прикасаться, но я слышу, что он продолжает говорить.

- Я тебе никогда не рассказывал, почему мы расстались с женой. Зак тогда только пошел в школу. А я совершенно случайно встретил своего первого парня, в которого я влюбился без памяти. Я никого так не любил, кроме…впрочем, сейчас это не имеет значение (он не хотел говорить, что любил меня). Я был счастлив с женой, но то, что я почувствовал к тому парню – это было ни с чем не сравнимо. Я первый проявил инициативу и тут же понял – он ждал моего шага. Мы великолепно подходили друг другу во всем, и я совсем потерял тогда голову, желая постоянно быть с ним. Мы натворили много глупостей, прячась, обманывая, не замечая, как рушится все вокруг нас, но мы были влюблены, мы были одержимы друг другом…И Зак однажды застал нас вдвоем. Жена мне этого не простила и, конечно же, в срочном порядке был оформлен развод и она уехала, забрав с собой ребенка. Но тогда даже эта потеря не смогла уменьшить моей бесконечной радости от жизни рядом с ним…мы прожили вместе 2 года, а потом его не стало. Рак крови. И я остался один. Мой ребенок не хотел меня знать, мой любовник лежал в могиле, у меня не было сил бороться за карьеру и я тоже словно стал мертвым… Я столько времени проводил на кладбище, уже чуть ли не ночуя там, что мог бы заодно подрабатывать могильщиком…Я даже с каким-то садистским наслаждением наблюдал за проезжающими катафалками или свежими бугорками земли, я хотел чувствовать, что другие тоже страдают, что у них тоже отобрали самое дорогое…однажды я даже хотел застрелиться на его могиле, но не смог…я смотрел на надгробие, на дату его рождения и смерти, такой короткий промежуток времени и не смог выстрелить, потому что мне показалось, как кто-то противостоит моему стремлению лишить себя жизни…я понял, что ему станет не легче, если мое тело будет лежать рядом…во всяком случае, тогда еще было не время…и я вернулся домой, привел в порядок нашу квартиру и мне стало легче. Боль стихла. Я вплотную занялся работой, и в первую очередь, попытался наладить отношения с сыном. Мои оставшиеся связи помогли мне узнать, где они живут в Италии и я поехал туда с кучей подарков в надежде, что спустя семь лет Зак простит меня. Нет. Он пришел в ярость, когда увидел меня. Он вышвырнул за дверь все то, что я привез ему. Он наговорил мне тогда кучу гадостей и он во многом был прав, потому что я действительно отказался от ребенка во имя своей всепоглощающей страсти…я пробовал приезжать к нему еще, когда ему было и 15, и 16, и 17, но все заканчивалось одним и тем же, поэтому я уже не пытался его расположения и просто переводил крупные суммы на его счет. Я видел, что мой сын презирает меня. Он винил мать за то, что она так просто тогда уехала без борьбы, и ненавидел меня за то, что я оставил его ради своих извращенных удовольствий. Он не носил мою фамилию, потому что стеснялся клейма, что его отец – педераст. Теперь ты догадываешься, ради чего он приехал? Он пошел против себя, чтобы уничтожить меня, чтобы еще раз отобрать у меня самое лучшее, что есть в моей жизни – тебя.

- Он…он так похож на тебя…

- Ох, да…его молодость…О, как я завидую своему сыну! Он не знает, как это ужасно избегать зеркал, чтобы не замечать как с каждым днем тлеет твое тело! Мое сердце изношено – его окаменело! В моих глазах скорбь – его искрятся злостью и самовлюбленностью. Мои волосы седеют и выпадают, его золотые локоны придают его лицу выражение холодной надменности. Мое создание! Мой сын! И ты…ты мог выбрать любого, но ты спал именно с ним, на этой кровати, в моем доме, в котором мы с тобой прожили три счастливых, великолепных года! Это хуже, чем предательство, Брайан. Собирайся, я покажу тебе кое-что…

Мне нечего было собирать, моя жизнь разрушена и не подлежит восстановлению.
Я шел впереди Дэйва как заключенный…Я оглядывался, желая запомнить, как лежат вещи в этом большом и красивом доме, ибо что-то мне подсказывало, что я больше сюда не вернусь. Мы сели в его машину. Я не мог говорить, а он, видно, больше и не хотел слушать.

Когда мы подъехали к городскому старому кладбищу, ноги во второй раз отказали мне, и Дэвид буквально выволок меня из машины. Я видел у него в руке крупный, черный пистолет, но мой мозг упорно не мог как-то связать оружие с тем, что сейчас происходило…Кладбище было огромным, и голова закружилась от количества крестов и могильных плит. Мы долго петляли, как вдруг он сильно толкнул меня и я увяз руками в еще рыхлой, свежевскопанной земле. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы посмотреть на табличку. Я не хотел! Я не хотел!
- Я убил собственного сына, Брайан… - сказал тихо Дэвид. – Ну и что…теперь ты хочешь оказаться рядом с ним?
- Нет, Дэвид, пожалуйста…
- Его ты, наверное, по-другому умолял, чтобы он трахнул тебя…ты, чертова потаскуха, из-за которой я потерял все! Это тебя следовало бы убить в первую очередь, тебя!
- Дэвид, не надо, не надо…Дэвид, я прошу, что ты хочешь от меня?? Что ты хочешь, чтобы я сделал?
- Для начала встань, мразь.
Мои ноги не подчинялись никаким приказам, потому что я не владел более своим телом, своей жизнью…когда на тебя направлено дуло пистолета, то ты понимаешь, насколько ничтожны и бесполезны все твои суетливые слова и движения…
- Вставай, твою мать, или я пристрелю тебя!
Опираясь на кривой, грубо сколоченный крест, я попытался встать.
- А теперь держи пистолет.
- Я не понимаю, зачем ты…
- Сука, я сказал - в о з ь м и п и с т о л е т!
Руки дрожали, но я взял оружие. Казалось, оно было невероятно тяжелым и тянуло к такой же черной земле…
- Стреляй. Ну же, Брайан, стреляй в меня.
- Ты сошел с ума, Дэйв, я не буду делать этого…я прошу тебя…ты можешь ненавидеть меня, потому что я предал тебя, но я не могу…не могу так…
- Почему? Давай, убей меня, Молко, заверши начатое.
- Не могу, Дэвид, пожалуйста, не могу…зачем, зачем, боже…
- Что ты не можешь? Все основное ты уже сделал. Ты отобрал у меня все. Я итак мертвее мертвого. Ты ведь этого хотел? Ты ведь этого добивался, когда трахал моего единственного сына у меня в спальне, где когда-то клялся мне в любви? Так почему же ты, подонок, теперь не можешь нажать на курок? Почему и сейчас, ты заставляешь меня ждать, продлевая мои страдания?
Дэвид отчаянно смотрел на меня. Его лицо…с потемневшими от боли глазами, было лицом человека, приговорившего себя к смерти…
- Пожалуйста... Сделай это. Избавь меня от мучений…пожалуйста, Брайан, это самое лучшее, что ты можешь для меня сделать теперь…и я прощу тебя…нажми на курок – и я прощу тебя…Если ты хоть когда-то любил меня, хоть одну минуту любил, сделай это…даже если не любил никогда – жми на курок быстрее и я прощу тебе все…Брайан, я потерял тебя и убил своего сына…у меня нет жизни, мне не нужна жизнь. Возьми же ее, Брай…

Раздался выстрел. Будто со стороны Молко смотрел, как расползается кровавое пятно на груди Дэвида.
- Я прощаю тебя, Брайан, - хрипел он, - будь ты проклят, я прощаю…

Продолжая держать пистолет в руке, Брайан сел на землю и зарыдал, а слезы капали, капали, на землю, ставшую могилой сыну, отцу и любви..

31.07.06