Faded Picture
by Starfucker


От автора: я прошу прощения за искажённый текст песни... Представьте, что это просто недоработанный набросок, каким он по сюжету и является.

- Это ты херово с ним обошёлся, не он с тобой, - во взгляде Стива не было ни жалости, ни сожаления.
- Я знаю, знаю это, но я ничего не мог поделать. Ты понимаешь, ты меня понимаешь? - Я сорвался на крик.
- Я понимаю, почему ты ушёл с Ричардом. Но я не понимаю, почему ты так хреново поступил с Трентом. Я не могу понять, Брайан, почему ты изменяешь человеку, который к тебе реально привязан, с тем, кто относится к тебе как к шавке!
- Значит, я виноват, да? Я тысячу раз просил прощения, я извинялся, я понял, понял, понял что был неправ! Я знаю, что я причинил ему боль, и мне стыдно, и мне плохо! Никто из вас даже мысли не допускает, что мне тоже может быть плохо, да?
- Молкс, не сходи с ума, - попытался урезонить меня Стеф.
- Так прекратите доводить меня до помешательства! - прошипел я и пулей вылетел из студии, хлопнув дверью. Время до вечера я провёл ужасно, думая о том, кто же из них меня действительно ценит. И я решил - что бы они все там не говорили, Ричи не заставляет меня чувствовать себя так плохо... так больно. Когда я решил так, я успокоился, мне стало гораздо легче. Чтобы рассказать Ричи об этом, я отправился в клуб, где увидел Ричарда... с каким-то милым парнем, до безумия похожим на меня самого. Я от удивления протрезвел и вытаращился на Ричарда. Его безразлично-издевательский взгляд в упор добил меня, и я понял, что эта дорога для меня навсегда закрыта. Я ушёл прочь из клуба с твёрдым намерением снова напиться и сдохнуть. Конечно, гораздо лучше было бы принять энную дозу наркоты, забыться, совсем не воспринимать действительность... Но дома у меня не было ничего, а плестись чёрт знает куда мне не хотелось. Затарившись в ближайшем ларьке таким количеством алкоголя, которое мог унести, я закрылся дома и сразу же, не снимая ботинок, припал к бутылке. После первых же глотков в голове поднялся шум. Я вспомнил, что ничего не ел с утра, но стоит ли обращать внимание на такие вещи, когда собрался умирать? Алкоголь быстро заволакивал мои мозги туманом, и, хотя я решил, что не буду думать ни о Ричарде, ни о Тренте, именно их образы чётко нарисовались передо мной. Ну и пусть, думалось мне, пусть оба бросают меня. Больше я не буду ни перед одним из них унижаться, и плевать мне на них, ясно? Я не замечал, что уже кричу вслух. Мне плевать на них! И на Стива со Стефом мне тоже плевать! И пошли они все дружной компанией к чертям собачьим! Я ненавижу их всех! И не хочу их никогда видеть! И мне плевать на весь этот мир, я хочу поскорее сдохнуть, и чтобы все они пришли и смотрели на меня и жалели, что так со мной поступали, потому что это они все довели меня до этого! На этом месте я зарыдал, уткнувшись лицом в диван, а потом как-то сразу, без перехода заснул.
Проснулся я через несколько часов или через несколько минут - во всяком случае, за окном по-прежнему было темно - и едва осмыслил действительность, как сразу потянулся к бутылке. Мне не хотелось думать о ком бы то ни было, и я сразу же сделал несколько крупных глотков, хотя меня и так сильно тошнило. Чёртов виски обжёг мне горло, я закашлялся и не выпуская бутылку из рук почти бегом отправился в ванную, чтобы глотнуть прямо из-под крана холодной воды. Промочив горло, я отдышался и сделал ещё пару глотков из бутылки, и тут же меня вывернуло наизнанку. Когда приступ рвоты закончился, я вытер губы рукавом и сполз на пол. Это самое отвратительное состояние, которое мне только приходилось испытывать в этой дерьмовой жизни. Моя кожа была покрыта холодным потом и я весь дрожал непонятно от чего. Однако я снова упрямо потянул к себе бутылку. Один только запах спирта вызвал у меня новые приступы тошноты, и я склонился над унитазом. Основательно проблевавшись, я пополз обратно в комнату и там уснул.
Меня разбудила телефонная трель. Я открыл глаза и почувствовал новый приступ тошноты. Пытаясь ему не поддаться, я вытащил сотовый из кармана и приложил к уху.
- Хааллёё!
- Брайан, где ты был? - раздался в трубке взволнованный голос Стефа, и я поморщился от его крика. - Почему ты не был на сегодняшней репетиции? - Ага, значит, уже прошли сутки.
- Какая разница, где я был! Вам всем на меня плевать! А мне плевать на репетиции! Мне не нужна ваша хренова музыка!
- Брай, не говори ерунды! Может, мы со Стивом и жёстко с тобой говорили, но это не повод для того, чтобы так...
- Да пошли вы все! Меня ничего больше не интересует, ясно вам? Включая долбаную группу "пласибо"! И отвалите от меня!
В трубке раздался какой-то шорох, и за мгновение до того, как мой палец нажал на кнопку сброса, мне показалось, что я услышал голос Трента. Отсоединившись, я бросил мобильник в стену, и от него отлетела батарея. Я вспомнил про домашний телефон, дополз до него и выдернул заодно из сети. После всех этих сложнейших операций я отправился в ванную. На месте я почувствовал свежий приступ рвоты и обнял унитаз, но меня так и не стошнило.
Я почувствовал жуткий голод и отправился на кухню. Я прошмонал холодильник и убедился, что большого выбора еды у меня нет. Пришлось готовить яичницу-глазунью. Посреди этого процесса в памяти начал проясняться незваный образ Ричарда. Он проявлялся перед моим мысленным взором с ужасающей чёткостью. Я без колебаний налил себе выпивки. Единственный выход я видел в том, чтобы надраться как последняя свинья и отключиться, быть может тогда мой мозг сможет отдохнуть от Ричарда. И Трента. Я методично опрокидывал в себя стакан за стаканом, и вскоре начал немного пошатываться. Я негромко включил радио, чтобы не сойти с ума от тишины, и упрямо продолжал пить. Вскоре я почувствовал, что мои глаза закрываются. Я встал и поплёлся в комнату, первым делом свалив на пол радио, так, что из него вылетела батарейка, затем споткнувшись об табуретку, ударившись обо все встретившиеся на пути углы, свалился на пол и пополз к дивану. За окнами забрезжил серый рассвет.

Я проснулся оттого, что пространство вокруг меня наполнила незнакомая мелодия. Спросонья я чертыхнулся и сел, но тут же прислушался. На первый взгляд музыка была нежная и мягкая, но за этим скрывалась боль. Настоящая, истинная боль, окровавленными железными иглами пронзающая не то голову, не то сердце, не то опутывающая тебя всего. Я прислушивался, жадно ловя её переливы, и мне даже в голову не приходило задуматься о её источнике. И только когда за окном завыла сигнализация, я понял, что она звучит внутри моей головы. Я встал, проплёлся в соседнюю комнату, оборудованную под мини-студию, и взял в руки гитару.

- А если он не здесь? - нервно спросил Трент.
- А где ему ещё быть? - поинтересовался Стеф.
- Не знаю, но всё-таки, если его здесь нет, куда мы тогда...
- Вот сейчас и проверим, - оборвал его Стивен и постучал. В абсолютном молчании этот звук приобрёл потустороннее звучание. Стив выждал и постучал громче. Тишина становилась напряжённой. Трент протянул руку и заколошматил в дверь. Ничего. Только тишина.
- Его нет, - констатировал Трент, отворачиваясь и нервно кусая губы.
- Он должен быть здесь, - успокоил его Стив, - должно быть, просто надрался и спит. Давай подождём.
- Не могу ждать, - сознался Трент. - Мне очень нужно его увидеть. Где он ещё может быть?
Ответом ему прозвучала трель мобильника. Трент порылся в кармане.
- Слушаю?
- Трент, бля, ты где?
- Я занят, извини.
- Трент, не неси хуйню!! У тебя интервью!!!
- Я знаю, Роб. Но я сейчас правда занят. Перезвоню позже. Пока.
Резнор печально посмотрел на мобильник, надрывающийся голосом Шеридана, и оборвал связь.
- Трент, да не сиди ты таким убитым! - не выдержал Стеф.
- Пошёл нахуй, - грустно посоветовал Резнор, пряча безжизненный сотовый обратно в карман.
- Ладно, ребята, валим дальше, - бросил Стив и первым поднялся на ноги. Трент покачал головой.
- Нет. Он здесь, я знаю.
- Откуда такая уверенность? - попытался урезонить его Стивен.
- Я знаю, он здесь, - упрямо повторил Трент. Стив раздражённо отвернулся. Стеф поднял на барабанщика большие усталые глаза.
- Стив, у тебя есть его ключи?
- Чего? - не вьехал тот.
- Ключи, - уже увереннее повторил Стефан. - Ключи Молко. Я помню, Брайан однажды их тебе оставлял. Не думаю, что он потом про них вспомнил. Они лежат в твоей тумбочке в нашей старой студии.
Несколько секунд Стив смотрел на него в упор, словно пытаясь изобличить в розыгрыше.
- Ты серьёзно? - наконец спросил он. - Ты хочешь сказать мне, что сейчас я должен ехать туда, где мы записывали еще "Without...", искать там в ящиках ключи Молко, так, что ли?
Стеф ещё раз обречённо взглянул на него. Под глазами залегли чёрные тени, отпечатки бессонницы, результат полного отсутствия отдыха. Стив мысленно чертыхнулся. Он знал, как Стеф меня любит, и понимал его мысли.
"А я что же, выходит, не люблю Молкса?"
Он нахмурился. Но ответ у него на это мог быть только один. И он бросил:
- Вы со мной?
Стеф быстро взглянул на Резнора, тот покачал головой. Басист перевёл взгляд на Стива и тихо произнёс: "Мы подождём". Стив молча развернулся и начал спускаться вниз по лестнице.
- И тебе хочется сидеть под дверями его квартиры? - спросил Стеф, когда они остались одни. Трент пожал плечами.
- Я боюсь, что он уйдёт. Но ты мог бы идти со Стивом.
- Я не оставлю тебя, Трент. Я вижу, как ты боишься за него. И ты ругаешь себя теперь. Но пойми, что именно Молко во всём виноват. Не смей обвинять себя за то, что он сделал.
- Я не могу, - едва слышно произнёс Трент. - Бедный Брайан, а вдруг с ним что-то случится, ведь это будет моя вина, я никогда не смогу себе простить, что не сумел его понять...
- Измену? - Стеф так удивился, что даже ненадолго забыл о своей усталости.
- Ну и что? Ну и что? Я ведь знал, что он любит того парня, зачем я чего-то от него требовал?
- Он не мог решить. Он разрывался между своим Ричардом и тобой, и к нему его тянуло сердце, а к тебе - сознание. Здесь ни в чём нет твоей вины, всё - только вина Молкса.
- Не смей обвинять его, Стеф!.. я прошу тебя, не надо.
- Молчу, молчу... Только не казнись так, Трент, ладно? Давай поднимемся на этаж выше, там не так холодно.
- Хорошо.

Они сидели и молчали. Стеф думал о Тренте, о Брайане, о Стиве... Но всё, о чём мог думать Трент - только Молко. И вдруг он услышал музыку. Плачущую гитару... Именно плачущую, она всхлипывала, рыдала, стонала, умоляла о чём-то... Трент встрепенулся.
- Ты слышишь? - Он дёрнул Стефа за рукав.
- Что?

Оба прислушались. Вокруг была тишина. Трент выглядел ошарашенным.
- Только что играла музыка... Только что!
- Я ничего не слышал, Трент, - с сомнением в голосе произнёс Стефан.
Они прислушались ещё раз. И когда Стеф уже начал отворачиваться, а лицо Трента начало приобретать выражение растерянности, раздался резкий звук "фонящей" техники. Они вскочили на ноги. Музыка раздалась снова, на этот раз гораздо громче. Это действительно был плач гитары. Трент и Стефан могли по звуку определить, как был сыгран каждый аккорд, касался ли я струны нежно, или отчаянно терзал её медиатором, пытаясь порвать. Звуки, то высокие, то низкие, то нежные, то резкие и даже неприятные, то умоляющие, то обречённые, рождали в груди пульсирующий комок, подкармливаемый болью, и являющийся источником боли. Даже если бы они не знали, что это играю я, они бы определили это безошибочно, потому что в этой отчаянной мелодии светилась моя душа, им обеим хорошо знакомая. Оба они уже дёрнулись бежать к моей квартире, но тут открылась соседняя дверь, и на площадку выползла истеричная пенсионерка, и формами, и характером похожая на какого-нибудь свихнувшегося бегемота. Она отчаянно заколотила и затрезвонила в мою дверь. Какое-то время не было вообще никакой реакции, но соседка не сдавалась, и музыка приблизилась, из чего Стеф и Трент заключили, что я подошёл к двери. Несколько секунд я играл, стоя за дверью, а потом опустил гитару.
- Ты прекрати шуметь, ишь, выискался какой, людям отдыхать не даёт! - забушевала бегемотиха. - Ты иди с друзьями своими играй по подвалам! Развелось тут всяких педиков, прости господи, уроды, да как вас свет носит! Да вас вообще от людей изгнать надо, да вы...
Бегемотиха увлеклась своей речью, а у меня её вопли отдавались в голове, словно удары молота, и мне казалось, что каждое слово раскаляется докрасна и отпечатывается на воспалённой подкорке. Поэтому я взял несколько аккордов, которые заставили её замолкнуть, и когда они стихли, отчётливо произнёс:
- Пошла нахер.
Бегемотиха сначала ошалела, а потом завопила с утроенной силой. Я устало прислонился спиной к двери и сполз вниз, а потом снова начал играть, стремясь не потерять первоначальную мелодию. Её вопли раздавались ещё некоторое время, а потом вдруг стихли, и хлопнула её дверь. "Надоело наконец-то" - подумал я; мне и в голову не пришло, что её шуганули Олсдал и Трент. Внезапно я осознал все её слова, и почувствовал себя таким несчастным... Руки сами собой разжались, отпуская гитару, и я заплакал, уткнувшись лбом в дверь. Трент и Стеф по другую сторону двери ловили мои сдавленные всхлипы, но не подавали голоса, отлично понимая, что я не отвечу им, если они меня позовут. Мне приходилось справляться с этим самому. Я закрывал глаза, тряс головой, поднимал лицо к потолку и проглатывал слёзы; и одновременно в моей голове рождались слова песни. Слова... они нужны для того, чтобы дополнять музыку, оттенять её и подчёркивать. Слова в песнях нужны, чтобы передать то, что ты хотел сказать, тем, кто не понимает, не умеет понимать музыку. Но я человек. И в тот момент мне хотелось высказать всё словами, а не музыкой, чтобы быть уверенным в том, что меня поймут. Поймут и поддержат, я так в этом нуждался...

Я поднял гитару, сжал пальцами медиатор и снова заиграл. Но на этот раз музыка не светилась моей душой, она её отражала лишь смутно, подобно зеркалу, в котором использовано стекло плохого качества. Я играл так, чтобы услышать самого себя, но когда я запел, мой голос ещё срывался, в нём ещё слышались слёзы, и иногда я судорожно всхлипывал, беря дыхание между строчками.
- Come on Balthazar, i refuse to make you cry.
Come on falling star, i refuse to let you die.
Because it's false...


Я собрался с мыслями и начал строчку сначала.

'Cause it's wrong, and i've been waiting for too long,
It's wrong, i've been waiting for too long For you to be... be... be... be...
Be mine,
For you to be mine

...

Я поднялся на ноги и, не прекращая петь, побрёл, пошатываясь, в комнату. Трент и Стеф снаружи как зачарованные прислушивались к моему удаляющемуся голосу. В это время вернулся Стив. Он помахал добытыми ключами перед их лицами.

- Бедный Брайан, - неслышно произнёс Стеф, забирая нагревшиеся в руках ключи.

Они открыли дверь и осторожно вошли.

Я даже не заметил их присутствия. В этот момент я стоял к ним спиной и не видел их. Я играл. Но я не видел даже своих тонких пальцев, не чувствовал струн, которых касаюсь. Мелодия умирала. Мы умирали вместе. Но я должен был доиграть, чтобы сказать всё, чтобы мне стало легче, чтобы моя растерянность, моя боль, моя запутанность не осталась недоговорённой.
- All these centerfolds that you can't afford
...

- А я здесь, - тихо сказал Стив. Я обернулся и, оборвав мелодию, сполз на пол. Трент подошёл ко мне и уселся рядом.
Я поднял на них заплаканные глаза. Это люди, которых я люблю больше всего на свете.

Молчание.
- Вы мне не нужны, - сказал я, сдерживая слёзы.
Они мне не поверили.
Я был им за это благодарен.