From the Heart
aвтор - Janet, художественный перевод с английского - Amelia


Немного злости. Без секса. Только для поклонников Поппи Брайт:)
Часть 1.
Пятый концерт американского турне прошел хорошо. Мы пошли отпраздновать это событие в нашем обычном стиле. Единственной проблемой был выбор между полнокровием баров и ночных клубов города. Вне сомнений, Новый Орлеан истинно наш город: люди здесь не просто живут, они пьют жизнь полной чашей, празднуют ее во все дни недели и высасывают из нее все соки.
Мы продолжали продвижение по городу от одной ночной точки до другой, пока Стеф не остался в гей-клубе, а Брайан покинул меня в баре Французского квартала. Незнакомец с глазами цвета шартреза завладел его вниманием; они флиртовали в открытую, но пряча от меня свои игры. Возможно, это не выглядело именно так, но именно так я ощущал.
Незнакомец был одним из этих маленьких сладеньких андрогинчиков, как и Брайан, самых привлекательных; такой изящный нарцисстичный красавчик. Я пил в одиночестве и смотрел на них, так неприкрыто наслаждающихся друг другом за угловым столиком, и мое хорошее настроение постепенно сходило на нет. Черт побери, почему Брайан не может поговорить с человеком хотя бы вечер, познакомиться получше, прежде чем затевать секс? Мартовский кот.
Только когда хорошенький мальчик ушел, Брайан вернулся ко мне. Он выглядел умиротворенно и в полном согласии с собой.
- Куда бы ты хотел пойти еще? - спросил он радостно.
К этому времени я уже чувствовал себя обиженным и собирался дать ему это понять.
- Ты уверен, что хочешь дальше проводить время со мной? - проворчал я. -Почему бы тебе не найти хорошее местечко, куда бы ты мог пойти со своим новым дружком? К примеру, в какой-нибудь отель?
К концу моей речи он выглядел извиняющимся.
- Я извиняюсь, если я задел тебя, Стив, но это не моя вина, если ты просидел здесь один весь вечер. Кругом столько мужчин и женщин, с которыми ты мог бы поболтать и выпить вместе. Ну, улыбнись же, вставай, и пошли еще в какое-нибудь веселое местечко!
- Не говори мне об улыбке! - я почти кричал.
Он изумился моему грозному тону, и ничего более. Я удивился себе.
- Все как всегда! - мчался я дальше. - Ты, как обычно, ищешь кого-нибудь, перед кем можно раздвигать ноги, пока твои верные друзья скучают в одиночестве. Я многое сделал для тебя, Брайан. Я и Стеф, вернее. И я - я и Стеф -возмущены тем, что ты ставишь нам условия. Пришло время правильно расставить приоритеты.
Он уставился на меня, полностью ошеломленный. Затем его глаза сузились и губы сжались в нитку.
- Ты не выглядишь так, будто ты напился так же хорошо, как обычно, Стивен. - сказал он холодно. - Я думаю, что найду себе более подходящую компанию, пока ты не придешь в себя.
Он развернулся и зашагал к двери. Все вылетело из моих неуклюжих рук, падая и разбиваясь. Начав все уничтожать, я мог только сделать финальную попытку добить его:
- Вот это правильно, иди и найди своего милого дружка. Получите комнату. Я уверен, что общение с ним доставит тебе больше удовольствия, чем когда-либо со мной.
Он застыл в дверях и обернулся. Потом очень медленно пошел ко мне. Очень, очень тихо и холодно, сказал:
- Я возвращаюсь в отель, где мы остановились, Стив. Возвращаюсь один. Ты не подумал, прежде чем наговорить мне гадостей. И я не обижаю друзей. Никогда.
Он ушел.
Почти сразу же мой гнев испарился и его выместило раскаяние. С чего я так взбесился? Зачем толкнул такую оскорбительную речь? И пока слова грозились излиться наружу, как лава из вулкана, как будто я собирался что-то сказать, я все еще чувствовал их тяжесть, лежащую на сердце.
Я возмущался оттого, что ты будто бы он ставил мне условия. Черт, что я сделал? Что я сказал? Я должен извиниться, я извинюсь, не для формальностей, но от чистого сердца. Моя мать всегда говорила - не позволяй солнцу скрываться за твою злость. Увы, солнце скрылось в тот момент, когда с моего языка начали слетать эти колкие фразы. Так что мы должны взять себе за правило - никогда не ложиться в постель сердитыми друг на друга. Я извинюсь перед Брайаном раньше, чем он ляжет.
Произнесение этой фразы про себя повлекло странное ощущение в желудке, что являлось первым признаком осознания того, что я натворил. Я уверен, что общение с ним доставит тебе больше удовольствия, чем когда-либо со мной. Осознание вихрем закружило мой ум, как ветер - темные облака. Раньше эти облака были светло-серым банком уверенности в своих действиях. Сейчас все мои сомнения и страхи закружили их ураганом, их движение обнаружило присутствие чего-то, чего я упорно не хотел замечать.
Я так больше не могу.
Я влюблен в Брайана.
Я наконец осознал это и почувствовал боль, сопоставимую с наслаждением. Я ревную его, когда он заигрывает с другими, я хочу, чтобы его сексуальные интересы переключились только на меня. Я хочу не только его дружбы. Хочу обнять его, поцеловать, и позволить ему проделать то же самое со мной.
Я все еще сидел у стойки.
Я позволил этому новому потрясению вжиться в себя, прежде чем я смогу в полной мере осознать все это, смогу решить, что же делать дальше.
Прошло довольно много времени, прежде чем я смог наконец-то решить покинуть бар, быть готовым прийти в отель и поделиться своими открытиями с Брайаном. Приготовиться к тому, как он отреагирует - обозлится ли на меня, как я на него сегодня, или же заключит меня в объятия. Или - не смею надеяться - положит мне голову на плечо и скажет, что он отдает себя в мои руки. Возможно, мои действия сегодня вечером уничтожают меня. Неважно, что произойдет - между нами никогда ничего уже не будет так, как прежде. Но я достаточно лгал себе, и в результате обманывал Брайана.
Пора это остановить.

По мере того, как я спешил по улицам, залитым лунным светом, моя решимость постепенно сменялась настоящим пылом. Финально выпущенная признанием, моя любовь - моя страсть - стала пиковой, и я был озабочен только тем, чтобы как можно быстрее выложить ему все это. С каждой минутой росла моя надежда на то, что он должен будет платить - пусть не сегодня, не завтра, но должен.
И все же, невзирая ни на какие обстоятельства, я думал о нем - как он ляжет в постель обиженным и озадаченным моим сегодняшним поведением. Он наверняка ужасно зол на меня, я убежден. Я должен восстановить справедливость. Каждая минута между настоящим положением дел и выполнением этой обязанности становилась недопустимой.
Я бросился бежать.
Но через некоторое время я уже не мог бежать по простой причине - я заблудился. Даже при свете дня этот город незнакомый, и улицы Французского квартала кривые и с множеством поворотов. Эта узкая улочка между высокими зданиями, практически проход - разве не здесь мы проходили сегодня? Я почти уверен в этом. Почти уверен, потому что это предполагает кратчайшую дорогу в отель. Я практически вышел на другую улицу, когда из ниоткуда на этой улице выросла фигура. Фигура была маленькой, и, кажется, мужской, и в слабом свете фонаря лицо привлекательно андрогинное: на секунду мне показалось, что это Брайан, что я нашел его или он нашел меня - неважно, главное, что мы нашли друг друга.
Разумеется, я дурак, к тому же дурак пьяный. Потому что у Брайана никогда не было таких волос - цвета карамели. Я увидел, что фигура двигается вперед в слабом свете. И уж конечно, у Брайана никогда не было таких необычных зеленых глаз.
Зеленых, как ревность. Зеленых, как запрещающие сигналы - нет, я точно напился! - запрещающие сигналы красного цвета, разумеется.
Зеленых, как яд.
Это же тот дружок Брайана из бара!
Его вид напомнил обо всех неприятных вещах, произошедших сегодня вечером, и, кроме того, я ведь тороплюсь. Я надеялся, что он не станет задерживать меня разговорами.
- Привет, Стив. - сказал он прохладным голосом, слегка растягивая гласные - "Привееет, Стиив."
- Откуда ты знаешь мое имя? - поспешил спросить я, прежде чем сообразил, что Брайан наверняка называл ему мое имя.
- Я многое знаю о тебе, Стив.- сказал он.- Твой маленький друг любит поговорить, не так ли?
"Самоуверенности у него хватает, если он еще и позволяет себе называть кого-то маленьким", подумал я. Хотя он стоял так гордо и уверенно. В нем, должно быть, около семи футов роста. В то же время я думал, что независимо от того, удовлетворен ли Брайана общением с ним, этот парень явно знал больше, чем ему следовало.
- Тогда у тебя передо мной преимущество. - сказал я, не двигаясь.
Тихий смешок.
- Да, конечно, не так ли?
Пауза.
- Зиллах. - наконец закончил он. - Меня зовут Зиллах.
"Девичье имя", - начал думать я презрительно, затем подумал, кто я такой, чтобы всех людей делить на мужественных и женственных? Не очень-то казалось, что он спешил говорить еще что-то, так что я переместился и засуетился, показывая, что я спешу. Когда это не дало результата, я сказал:
- Было бы классно увидеть тебя снова, Зиллах, но мне действительно надо идти.
- Да. - сказал он, будто задумавшись, и продолжил,- Ты ищешь своего друга, не так ли? Он очень понравился мне, Стив. Мы великолепно провели этот вечер вдвоем.
Я оцепенел. Что он имел в виду, говоря это? Брайан сказал, что он пойдет в отель один. Неужели на пути он встретил Зиллаха и его планы изменились?
Зиллах рассмеялся, будто прочел мои мысли.
- Я имел в виду, что мы хорошо поговорили с ним. В том баре.
На долю секунды я успокоился, но он продолжил:
- Я видел тебя, Стив. Чем больше Брайан уделял внимания мне, тем хуже тебе становилось. Я хотел бы поговорить с тобой об этом.
Он не имеет права, этот незнакомец, говорить со мной о таких личных вещах. Он слишком много знал. И слишком много подмечал.
- Я не думаю, что нам есть о чем говорить.- сказал я и начал отталкивать его, дабы он дал мне возможность идти дальше - он встал между мной и выходом на следующую улицу - но он остановил меня, с неожиданной силой уперевшись рукой мне в грудь. И неожиданно серьезно взглянул на меня.
- Тебе не стоит так переживать за него, Стив. Брайан так забоится о тебе. Между нами ничего не было, если тебя это волнует.
Я молча слушал его. Брайан заботится обо мне..?
- Хотя я не могу отрицать - соблазн все же был, и довольно большой,- добавил Зиллах с хитрой улыбкой.- Он молод, красив, и...с горячей кровью. Но факт остается фактом - за весь вечер я просто ничего не чувствовал, можно сказать, был сыт.
Он приблизил свое лицо к моему. Его рот колебался у моего уха, так что я чувствовал его пряное дыхание. И произнес:
- Но это было час назад, Стив, и теперь мне кое-что нужно. Мы здесь одни. У меня разыгрался аппетит, и я хочу, чтобы ты удовлетворил его.
На несколько мгновений он загипнотизировал меня зелеными глазами. соблазнил своим мягким голосом, и я чуть не упал прямо ему в руки. Затем, внезапно очнувшись, я вспомнил, что тот, кого я люблю, ждет меня, чтобы я сказал ему об этом.
- Спасибо, - сказал я холодно, - но я не подхалтуриваю на темных улицах с незнакомцами.
Пока я это говорил, я отталкивал его более настойчиво. Одна сторона улицы была похожа на черную пасть, и какой-то непонятный инстинкт подсказывал мне удерживать Зиллаха между мной и этой самой пастью. Умом я не верил, что он сможет толкнуть меня туда и атаковать, но в нем было что-то такое, что не поддавалось ни разуму, ни логике.
Пока что не было необходимости соблюдать осторожность, он не пытался толкать меня или делать еще что-то.
Он потянул меня взамен. Схватив меня за руку (я был позади него), он дернул меня обратно через дорогу и, с удивительной силой, потащил меня за собой по каменным ступенькам вниз, в какой-то подвал. Я сел прямо на бетон. В левом запястье прострельнула боль, при которой, как известно, уже следует накладывать гипс.
Моя голова ударилась о пол: в темноте я почувствовал руку Зиллаха на своем горле.
Этого не должно произойти, сказал я себе: это так причудливо. Не собирается же он меня насиловать, в самом деле! Я должен убрать куда-нибудь этого бесноватого психа, должен вернуться в отель и сказать Брайану, что люблю его. Что бы ни случилось, я должен это сделать. Всего лишь маленькая задержка, ничего более.

Небольшой огонек зажегся в темноте: свободной рукой Зиллах зажег сигарету и закурил. Его бледное лицо склонилось надо мной.
- А у тебя милое личико, Стив. Конечно, не такое сладкое, как у твоего друга, но все же.
Ужасная мысль внезапно заморозила мне кровь.
- Если ты хоть пальцем коснулся Брайана, ты, траханный...
Он захохотал.
- Все еще думаешь о своем друге, даже сейчас? Расслабься, Стив, я же сказал, что между нами ничего не было. Насколько я знаю, Брайан сейчас мирно посапывает в своей кроватке.
Я вздохнул чуть легче. В конце концов, я попал в переделку, и мне не мешало бы хоть ненадолго задуматься о собственной участи.
- Конечно, - глубокомысленно добавил Зиллах, - я могу и лгать.
Я сжал кулаки; он притворился, что не замечает этого.
- Но я говорю правду. Когда я встретил его сегодня вечером, мне не было нужды в нем, как я уже говорил. Но сейчас...
Я внезапно увидел его заточенные зубы так близко от меня. Глаза цвета шартреза сверкали, как у голодного зверя.
- Но сейчас, Стивен...я ГОЛОДЕН.
Когда он вонзил свои зубы в мою шею, смешанное с болью и паникой чувство, что я должен добраться до Брайана, что я не могу умереть, не сказав ему всего, что должен сказать, вдруг с невероятной силой ожило во мне. Эта мысль настаивала, даже погружала, как отдельную каплю, в водоворот отчаяния и агонии. Я кричал и кричал, пока окончательно не мог больше кричать. Моя жизнь утекала вместе с кровью, которая, должно быть, очень яркая. Но на каменном полу в темноте она казалась черной, подавленная грустью о том, что завтрашним утром он будет помнить только обидные слова, что я наговорил ему... Независимо от того, найдут ли мое тело, независимо от того, узнает ли он, как я умер, воспоминания обо мне до конца его жизни будут доставлять ему только злость.
Как если бы в мольбе о прощении, я попытался пошевелить губами, чтобы сказать:
Я не хотел.
Прости меня.
Я люблю тебя.
Ни звука не вырвалось из разорванного горла.
Боль всегда оканчивается одним и тем же.

Часть 2.
Я не мог спать прошлой ночью.
Было едва за полночь, когда я пошел спать, и я не рассчитывал прийти домой так рано. Но, конечно, это не было реальной причиной моей бессонницы.
Сцена со Стивом в баре продолжала переигрываться в моей голове. Я все еще вспоминал шок, как будто меня холодной водой окатили, от обнаружения того, что он действительно думает обо мне.
Я пережил много оскорблений до этого, слышал все грязные словечки, которыми меня обзывали. Но я никогда н е думал, что услышу их от Стива. И никто во всем мире не мог ранить меня ими больнее, чем Стив.
Я всегда знал, что он был подчас нетерпим со мной, но до вчерашней ночи даже не подозревал, насколько.
Он обвинял меня в том, что я ставлю ему условия. Что неправильно расставляю приоритеты. Если бы он только знал, какие у меня на самом деле приоритеты, и какие ничтожные я могу ставить ему условия.

Слишком много боли, возможно. Попеременно с яростью и отчаянием я чувствовал вину. Действительно ли я перешагнул некую черту в обращении с моими друзьями? Они самые важные люди в мире для меня. Притворялся ли я так хорошо, что это воспринималось как безразличие, или же я просто неисправимый эгоист? Все это так неопределенно. Я думал, что знаю, где стою. Я установил баланс, который, если не вполне удовлетворительный, по крайней мере, приемлемый для меня: трое лучших друзей, платонически мирящиеся со склонностями друг друга, и если бы здесь было нечто большее, чем пола гается, об этом никто не должен был бы знать, кроме меня. Но прошлой ночью мои предположения были подвергнуты сомнениям. Непреднамеренно ли я подвел дружбу к опасным границам, рискуя потерять нечто большее, чем просто дружбу? Не была ли вспыльчивость Стива не более чем маской все это время? Я ничего не добьюсь, плюя в потолок. Мне нужна активность, что-то безумное и энергичное, что поглотило бы мое беспокойство и подвело бы меня к тому времени, когда я наконец смогу заснуть. Я оделся и пошел прогуляться.
Как только я достиг двери Стива, я кратко постучал, вошел и уже собрался спросить, что же вызвало такой взрыв прошлой ночью. Но сейчас не время. Он не оценил мою раннюю активность, потому что его вообще не было. Я не знал, когда он вчера вернулся в отель и вернулся ли он вообще. Часы показывали половину шестого утра. Я бывал разбужен в такой час и раньше, но никогда не вставал в такое время по собственному желанию.

Вне отеля свет жемчужный. Кроме нес кольких ночных кутил, направлявшихся домой и более сомнительных личностей, работающих ночью, на улице никого не было. Хорошее время для прогулки и размышлений.
Я намеренно шел быстро, чтобы устать, прийти в маленький парк и благодарно плюхнуться на скамейку у реки. Наблюдая за неспешным течением Красной реки, я думал о том, как же нас все-таки мотает по городам и весям. Позже этим утром мы уже будем на пути из Нового Орлеана. Наши воспоминания задержатся в мозгах еще на несколько концертов; но часть нас останется позади, чтобы впитаться в землю города.
- Брайан?
Я повернулся, начиная узнавать голос у моего плеча. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы соотнести голос и лицо, хотя эти зеленые глаза нелегко забыть: Зиллах, парень из бара.
На небольшом расстоянии позади него стояли двое незнакомцев - высокий и пониже, одетые в стиле намека на гот-панк слияние.
Вид Зиллаха вызвал наплыв смешанных чувств и воспоминаний, которые я кратко заблокировал в голове: наслаждение ярким разговором, приправленным кокетством, уродливость последующей сцены. Моя страсть - побыть одному сейчас. Моя страсть - быть с кем-то, с кем можно поговорить.
- Я и не думал найти тебя здесь так рано. - сказал он.- Ты хорошо проводил время вчера ночью, и тебе все еще следовало спать.
- Я могу сказать о тебе то же самое. -ответил я.
- О, я еще и не ложился. Всю ночь пил.
Незаметно что-то. Он выглядел свежо и бодро. Хотелось бы и мне сейчас выглядеть так же.
- Мои друзья,- указал он на двоих у себя за спиной, - идут завтракать, и, эти чудища нуждаются для этого в моей помощи.
Он, должно быть, оценил мой вид - размазанный мейк-ап, покрасневшие усталые глаза - и добавил:
- Почему бы тебе не присоединиться к нам? У тебя такой вид, будто тебе срочно надо выпить хотя бы чашку кофе.
Я колебался между желанием компании, дабы вытащить меня из пучины уныния, и противодействием в моем теперешнем состоянии попытке пообщаться с незнакомцами.
- Я не хотел бы навязывать себя твоим друзьям. - сказал я.- Никогда не был хорошим компаньоном для завтрака даже в лучшие времена.
Зиллах выглядел задумчиво. Он повернулся к своим друзьям и сказал:
-Молоха, Твиг. Идите, поиграйте во что-нибудь. Я хочу поговорить с Брайаном.
-О, поспеши, Зиллах! - сказал круглолицый парень по-детски капризно.- Я голоден!
Зиллах сделал жест, означающий "Свалите отсюда и не доставайте меня".
- Терпение, Молоха, терпение.
Они послушно побрели на детскую площадку - два здоровых парня - и затеяли шумную возню, выясняя, кто первым сядет на качели.
По некоторым причинам вид двух взрослых людей, играющих в детские игры, вызывает странное чувство дежа вю, но у меня не было времени размышлять об этом, потому что Зиллах сел на скамейку рядом со мной. Его красивое лицо, приближенное к моему, выражало искреннюю симпатию.
- В лучшие времена, ты сказал. Я догадываюсь, что сейчас у тебя не лучшие времена?- спросил он нежно. - я спрашиваю не просто потому, что ты чем-то расстроен. Случилось что-то большее. Это так?
Он выглядел добрым, и я знал, что он очарователен. Можно признаться ему кое в чем. Не надо никаких деталей.
-О! Дело в том, что после того, как ты вчера ушел, Стив закатил мне скандал. Может, ему показалось, что ты плохой человек...Не знаю. Он сказал...
Я подумал обо всем, что он мне наговорил. Мне вдруг стало так плохо, что меня затрясло.
- Он сказал, что я ставлю своим друзьям условия. Но я...Я люблю всех своих друзей...Я бы никогда...
Если бы я сказал больше, я бы разрыдался. Я умолк в смущении и отвернулся, но его рука погладила меня по щеке и развернула к себе лицом.
Какие-то эмоции все же были в его глазах.
- Бедный Брайан...- промурлыкал он, гладя меня по волосам. Это так соблазнительно, эта ласка; я мог упасть в нее, словно на мягкую постель, сжигая себя в этой нежности и очерчивая круг вокруг себя, чтобы спрятаться ото всех своих проблем. Зиллах мог п редложить мне все понимание и всю симпатию, которые я заслуживал.
Он положил мою голову к себе на плечо, укачивая меня, как младенца.
- Бедный Брайан.- сказал он вкрадчивым голосом.- Конечно. Конечно, ты любишь их. И я уверен, что ты действуешь очень бережно по отношению к своим друзьям.
И Зиллах тоже мой друг.
Я не дурак, я знаю, чего он от меня хочет. И что? Если я уступлю ему, что дальше? Стиву на меня наплевать. Возможно, я шлюха, которой он практически обозвал меня. Возможно, я подтвержу его мнение обо мне. Я могу пасть навсегда в его глазах. Убить всякую надежду на более глубокие отношения.
Не может быть никаких более глубоких отношений. Мы оба, Стив и я, знаем это.
Ты, как обычно, ищешь кого-нибудь, перед кем можно раздвигать ноги, пока твои верные друзья скучают в одиночестве.
Твои верные друзья, сказал он.
Он имел в виду себя?...
Я встал и протер глаза, отходя от Зиллаха. Я сохранял чувства в сердце так долго. Я смогу сох ранить их там и дольше. Если Стив мой друг, мой настоящий друг, он все поймет и оценит.
- Мне надо идти в отель, собирать вещи и ждать Стива. Мы хорошо поговорили, спасибо.
Улыбка у Зиллаха яркая и холодная.
Прекрасно,- быстро сказал он,- но не на пустой желудок. Ты ведь не ведешь с людьми серьезные разговоры, когда ты злой и голодный. Можно наделать так много ужасных вещей. Пойдем с нами и поедим хорошенько.
В этом не может быть ничего плохого. И он прав, по меньшей мере мне нужны сейчас хотя бы чашка кофе и пачка сигарет.
- Хорошо. - сказал я. - Спасибо.
Он повысил голос:
- Молоха! Твиг!
Они примчались, как послушные собачки.
- Брайан идет с нами завтракать.
Их восторг можно было бы принять за неподдельную радость по отношению ко мне, если бы я не осознал, что они счастливы просто оттого, что наконец идут есть. Они захихикали, когда Зиллах объявил, что знает одно отличное местечко - открыто 24 часа и никогда не переполнено. Мы по следовали за ним по тропинке, ведущей к одному из старых двориков, которых так много в Новом Орлеане. Я прошел туда первым, затем остановился. Здесь не было никакой вывески, и вообще, это место мало смахивало на общественное заведение. Вместо этого мы окружены пустыми стенами и выбитыми окнами. Но я не заподозрил ничего до тех пор, пока меня не схватили сзади за руки.
- Мои детки!- услышал я голос Зиллаха.- Вы проявили похвальное терпение и заслужили еду!
Затем последовала темнота...чья-то тяжесть на мне. Какой-то странный шум, запах, боль. Боль. Я не понимаю...Биение собственного пульса...Как секс, в котором оргазм перерастает в боль, бесконечную боль...Все улетучилось. Шум, запах, боль. Я где-то между тьмой и светом. Тьма позади меня, свет - впереди. Нет, я пока не могу двигаться. Это место - что-то вроде коридора между тьмой и светом. Сколько людей здесь уже было...я чувствую их присутствие, как запах парфюма остается в комнате после выхода из нее человека. Я мог слышать их голос. Не физический голос, создаваемые колебаниями губ и языка, но голос души и разума, уникальный и неповторимый, как отпечатки пальцев.
Прости...прости...прости... прости меня.
Печальный голос, я хочу сделать его счастливее...Он звучит, как музыка разбитого сердца.
Передо мной возникают какие-то контуры. Не рисунок, а чувство. Сильное.
Я?
И сейчас голос более чем знакомый. Я знаю, кому он принадлежит.
Слова всплывают в моей голове. Эхо. Их отражение:
Я не хотел.
Прости меня.
Я люблю тебя.
Он не здесь, не со мной. Со мной только воспоминания, которые он мне оставил. Но он где-то...Ждет меня.
Настало мое время уйти. К нему.
Я проник взглядом сквозь яркий свет и нашел его. Не воспоминание. ОН. Реальный. Нет нужды в объяснениях.
Каждый хочет быть понятым и услышанным. Каждый будет услышан и понят.
Мы вместе. Наконец-то.
Только мы и свет вокруг нас.