Just Russian Story
by Ashen Ravage


Кусок, без которого невозможно ничего понять.
Мы просто идем и разговариваем. О том, что первый урок физика, а закон Гей – Люссака называется так, потому что гей вывел его, когда suck, потом со слова suck разговор плавно перешел к Джону Лавери. Он такой милашка! У него такая прелестная шубка и соблазнительные, обтягивающие штаники! Лавери похож на самую красивую фотомодель (нижнего мужского белья)! И т. п. и т. д. С красивых и великолепных разговор покатился в cторону Стива Хьюитта. Да, он точно спит с Брайаном, они лучшие любовники. А как по-другому, если уже столько лет смотреть постоянно на прекрасную задницу Молко? Тут даже одним suck'ом не обойдешься. И вот, я машинально через что-то перешагиваю. Через три секунды также автоматически перешагиваю второй раз. Что-то цветное, резиновое растянулось на земле. Да нет, это не детский шарик. Я знаю, что это такое. И радостно вскрикиваю: «Гондон!». Значит, сегодня будет хороший день. Да, теперь люди верят в другие приметы. Потом последовали восторженные возгласы на счет новой брошенной пачки Marlboro Lights. Значит, я сдам зачет. О, что это? Кожура из-под сосиски и шприц? Да нам сегодня точно повезет! Все признаки на лицо! И вот, мы, счастливые от такого количества вещей, обеспечивающих приятный день, идем дальше… Все сбылось, фортуна была к нам очень даже благосклонна… удалось списать проклятый зачет со шпаргалки… это Россия.



Часть I
Эта странная история произошла в те времена, когда еще не было Великого Интернета, и ученые не синтезировали экстази. Да, тогда еще юноши и девицы не бредили сайтами, доменами, коннектом; нажатие одной кнопки Ctrl не сопровождалось красноречивой фразой «В жопу Ctrl блядство», потому что этой кнопки просто не было. Не принтскринили (Print Screen SysRq) фотки и не засиживались до ночи, побеждая сарацинов и тевтонских рыцарей или разгадывая сложнейший квест. События разворачивались на Руси, очень-очень давно, в мирной деревеньке Молоко, Нэнсибоевского уезда. Здесь и жил-был один очень богатый барин Стивушка Странноватый, который покинул русскую землю на семь лет и обитал в далекой Англии, где-то около питейного заведения Burger King (не спутайте с Burger Queen!), где его знали как простого парня Стива Хьюитта. Русским крестьянам очень тяжело было выговаривать заморскую фамилию своего барина (первые три буквы хью просто сливались в неприличные три буквы, более привычные для простого уха). Поэтому Стивена избегали называть по фамилии и величали в народе Стивушкой Странноватым.
Прожив еще одни скучные года в России, Стив так затосковал и загрустил, что с горя, по пьяни, женился на трактирной девке Машке, девичья фамилия которой была Харькова (поговаривали, будто ее в детстве хорьки на кукурузном поле погрызли, оттого она немного стремненькая). Знали они друг друга с детства, с песочницы, только это не помогло. На следующий же день после свадьбы, осознав свою ужасную, ошибку (бедный Стив не помнил, какую страшную ошибку он совершил еще в детстве, но об этом позже), муженек оставил глупую Машку и уехал путешествовать по бескрайней Родине (наверное, это путешествие было правильно назвать «Золотые трактиры Руси»). В то время, бывшая продажная девка, оставшись абсолютно одна, принялась за управление усадьбой мужа. Надо признать, она была хорошей, работящей жинкой. И сальце было в чуланах и горелка. С первыми петухами (не с теми, которые на зоне, естественно) Машка вставала, и, кряхтя, пыталась бежать доить коров. Потом она убирала каждую пылинку в огромном доме, сама чистила свинарник и косила сено для лошадей. Любимым ее занятием было копать и сажать в огороде, а также пасти гусей. Не раз ее можно было увидеть, когда она возвращалась с речки. Вечно грязный, с отпечатками жирных пальцев, непонятного цвета (то ли красный, то ли зеленый?) сарафан расходился на ней по швам. Три одиноких рыжих волосинки были подвязаны когда-то синей косынкой в крупный, красный горошек. Она уверенно шаркала галошами 40 размера (эх, не быть ей Золушкой…) и круглые, конопатые щеки ее пылали то ли от удовольствия трудиться, то ли от утреннего макияжа из свеклы. В сильных, мускулистых, мужских руках Машки были ведра с водой, она шла медленно, тяжело дыша и все больше и больше краснея. Настоящая русская крестьянка! Такая, и в горящую избу войдет, и… боюсь больше оттуда не выйдет. Трудилась она день и ночь, не покладая рук (не подумайте про ручную работу в ванной, это не считается) два года подряд. И вот, в один прекрасный день, когда она усердно копала картошку в огороде, к воротам подъехала тройка черногривых лошадей. Машка со всех ног киданулась открывать ворота, но так как она была довольно кругленькая (шарообразная), то правильно сказать, что она не побежала, а покатилась. Из кареты вышел похорошевший Стив, одетый видно в дорогом французском салоне. Длинные, шелковистые волосы обрамляли его привлекательное лицо, глаза горели каким – то странным блеском и он очень счастливо улыбался (не успел просто еще увидеть женушки…). Но барин приехал не один (а как же!). Стив открыл дверцу и подал руку прелестному, элегантному юноше. Молодой человек аккуратно, совсем по-женски, поставил сначала одну ножку на землю, а потом и вторую. При ближайшем рассмотрении юноша казался совсем мальчиком, хотя ему видно было где-то 18-19. Он был небольшого роста, с аристократическими чертами лица, изысканными манерами и великолепной фигуркой. Вид у мальчика был такой милый, приятный, ангельский и какой-то дорогой. Вот только прекрасные, огромные глаза выдавали вовсе не святые мысли. Стив с благоговением смотрел на своего спутника, но вдруг опомнился. Как-то лениво, даже с отвращением он кратко и сухо сказал: «Милый, это Машка, моя жена» и тут же быстро добавил на языке, совершенно незнакомом простой холопке: «Dirty bitch, alcoholic, stupid whore, you understand?»
“Yeah, ya, ya!” –залепетал слегка удивленный молодой человек: “You fuck, she works, yes?”
Стив утвердительно кивнул, нисколько не чувствуя себя виноватым. А
Машка стояла, вытаращив глаза, с открытым ртом, ничего не понимая.
- Машка, князь Молконский теперь будет жить у нас, и ты должна слушаться и уважать его. Чего стоишь? Иди, и приготовь нашу спальню, там, наверное, уже пыль в три этажа (при словах «наша спальня» поросячьи глаза Машки загорелись, заблестели, казалось, она вот-вот захрюкает от счастья)! Мы с князем сильно устали и очень хотим отдохнуть (активный отдых всегда полезен…). Ну, живей! Пшла!
Это был второй раз после свадьбы, когда Машка жестоко ошиблась в своих мечтаниях. Могу сказать, что и далеко не последний.
Как только девка с понурой головой, пошла выполнять поручение барина, князь с беззаботной улыбкой повернулся к Стивену.
- Ты покажешь мне свое имение?
- И имение, и хозяйство, и покажу и расскажу…
Стив наклонился, крепко прижал к себе молоденького мальчика и страстно его поцеловал. Как друг, конечно (как А. Болконский был другом Пьеру). Так князь Брай Молконский поселился в усадьбе.
Первым делом Стивен затащил князя в большую, уютную спальню.
Брайан с радостью плюхнулся на широкую, мягкую кровать, наполовину утопая в перине.
- Стив, А, Стив!!! Стиви-и-и-и!!! Возьми меня!!!
- Ща-а-а!!!
Стив запрыгнул к князю на кровать и со смехом начал снимать с него одежду, а Брайан визжал как маленькая девочка. Наконец, они оба остались абсолютно обнаженными, Стивен с любовью и нежностью исполнил просьбу своего друга. Молконский кричал и стонал от наслаждения, и слышно было, как тяжело тряслась их кровать (Haemoglobin is the key to a healthy heartbeat). Машка, обеспокоенная странными звуками, оторвалась от молитвы и подошла к двери спальни своего мужа. Она испугалась и перекрестилась,так как из спальни отчетливо доносилось:
«О! Дьявол, Стив… о…да…давай, резче, быстрее, резче…да…о-о-о-о-о…я люблю тебя…о-о-о - а-а, да…»
Но Машка тут же упрекнула себя в недостойных, пошлых мыслях и решила, что друзья просто занимаются рукоделием за токарным станком. Но любопытство и сомнения не давали ей покоя, и она решилась заглянуть в комнату. Картина двух обнаженных мужчин в недвусмысленной позе испугала и шокировала деревенскую девку. Машка слабо вскрикнула и убежала прочь от увиденного страшного греха.
- Мне кажется, что я слышал крик твоей жены – задумчиво промолвил Брайан.
- Да, ничего, наверное, опять дрянная Машка, со свиньями развлекается. Зоофилия это тебе не подарочек!
Больше они в этот день о Машке не вспоминали.

А несчастная, благочестивая холопка побежала в свой любимый сарай и с разбегу плюхнулась лицом (точнее его подобием) в мягкий стог сена. Но потом она поспешно защелкнула огромный, увесистый амбарный замок, чтобы никто не мог потревожить ее. Слезы текли по ее крупной, некрасивой мордочке, но Машка кое-как встала на колени и, временами утирая сопли, усердно принялась молиться за спасение души своего мужа и молодого князя. Она решила, что больше никогда не будет мешать их счастью, их высокой любви (ужасная снаружи, но добрая внутри…) и Машка подумала отречься от мирской жизни и уйти в монастырь, как вдруг услышала чей-то писк. Она со страхом оглянулась, прямо перед ней пробежала тощая, отвратительная крыса. Машка истошно завопила (если можно вопить басом, то именно так и было) и кинулась к двери так, как слон убегает от мыши. Но замок не поддавался, то ли она не могла унять дрожь в руках, то ли старый механизм просто заело. В смертельном ужасе девка прижалась к двери. Со всех сторон стали появляться крысы с длиннющими, мерзкими хвостами. Они голодными глазами смотрели на румяную, достаточно свежую (примерно 30-летней давности… ой, а все-таки срок годности этого продукта давно прошел, тухленькая стала немножко, с плесенью... а, крысам попрет!), аппетитную Машку. Ее пухленькие ножки, как жирные бараньи ляжки, привлекали толпу голодных грызунов. Чувствительная, боязливая всякой твари Машка (как с клопами и вшами ходить так ничего, а как крыску увидела – испугалась!) свалилась в обморок (при этом весь сарай пошатнулся). Крысы с жадностью накинулись на девку, особенно атакуя сочные, мясные ноги. Они дико пищали, отнимая друг у друга добычу, борясь за каждый лакомый кусочек. Но после одной, внушительного размера ноги Машки, грызуны обессилели и просто валялись, сладко чмокая и сопя от удовольствия. Некоторых даже постигла смерть от обжорства, но большинство крыс просто лежали на спинках, с кровавыми мордами, сложив лапки на круглом животе в какой-то крысиной эйфории. Но бедная, покалеченная Машка была еще жива. От ее шикарной ноги остался лишь жалкий обрубок, обглоданная кость в луже крови (одной ногой больше, одной меньше… ах, простите за жестокость…).
На следующее утро никто не приготовил завтрак, никто не пошел доить коров, колоть дрова, а свиньи визжали от голода, требуя немедленно какого-нибудь отстоя. Не застав Машку за работой, Стив сразу почувствовал что-то неладное и рассердился. «И попалась же такая беспросветная дура!» - подумал он с горечью. Он пару раз окрикнул ее, но видно в доме Машки не было. Своим ужасным хрюканьем свиньи действовали барину на нервы и он решил, что когда найдет негодную, сам скормит ее этим мерзким тварям. Он вышел во двор и еще раз позвал ее. Тишина (хрю-хрю). Стив добавил к имени Машки еще пару нелестных выражений.
«Машка!!! Колобок, долбанный, иди бля, сука деревенская, коров доить! Да где ты, тупорылое создание первой канавы! Мать твою, иди пахать!!!»
Никто не отвечал (хрю-хрю).
«И куда съебалась, скотина?» Тут взгляд Стива упал на старый, перекошенный сарай. «Машка, ты чего, келью нашла себе что ли?». Он подошел к сараю и дернул дверь. Заперто.
«Ма-а-ашка!!! Дрянь ты такая, хватит играться с рукой (по-простому - дрочить…), иди работать, по тебе все эти гребанные твари уже соскучились! А ну, открой, тупое отродье!» Та же мертвая тишина (хрю-хрю-хрю). Стив яростно, со всей силы, пнул ногой дверь так, что старые ржавые петли отлетели и дверь отвалилась.
- Вот это да… - Стивен стоял и ошарашено смотрел на кучу окровавленных, толстых, полумертвых крыс, которые видно крепко спали после хорошего, плотного ужина. Здесь же неестественно валялось неподвижное, искалеченное тело Машки. Крысы щедро оттяпали (Ать – и нету…) ей почти всю ногу, да еще и все тело изрядно понадкусывали (попробуйте прокусить эту толстую, медвежью шкуру!). Голову, точнее мозги крысы не погрызли, так как просто не нашли.
«Интересно, она уже холодная? (оптимистичный муж, ничего не скажу…)» - Стив с отвращением, осторожно, стараясь не коснуться крыс (интересно, от чего его больше тошнило, от крыс или от жены? Хотя разницы-то…) приложил два пальца к короткой шее Машки.
«Блин!!! Ё-моё! Мать моя, жена детей моего мужа! (прочувствуйте эту фразу!) Да она еще и живучая!».
Стив поспешно вышел из сарая, и глубоко вздохнул чистого воздуха. Потом он быстро приказал какому-то холопу перенести Машку в ее горенку, а другого слугу послал за сельским доктором (= Айболит, отрежет все, что болит). Брайану барин не разрешил смотреть на изуродованную жену (безграничный ужас), и князь бесцельно слонялся по дому, смущая для развлечения молоденьких слуг и служанок. День выдался не легким. Доктор сам чуть не окочурился от такого сногсшибательного зрелища женской красоты, а потом очень долго суетился над полумертвой больной, у которой уже начиналась страшная лихорадка. Машка постоянно бессвязно бормотала, что она принцесса (в стаде свиней, наверное), умная (как таракан в углу ее комнаты) и красивая (последнее совсем смахивает на безумие). Стив, услышав такие бредовые речи жены, решил что она умирает. А доктор просто пожал плечами и сказал, что ничем помочь он не может и остается только надеяться (типа: «когда же эта шмара откинется…»), врач посоветовал поить ее успокоительной настойкой и не беспокоить.
- А спиртом поить можно? – поинтересовался Стив.
- А мышьяком? – прелестный Брайан заглянул в комнату, но Стив изобразил, как сейчас выглядит его жена (у-а-а-а-а), и князь скрылся.
- Поите, поите… пусть хоть перед смертью порадуется…ей уже ничего (вот тут он ошибается!) не грозит – пролепетал доктор и испарился. Стив так и не понял, поить Машку спиртом или мышьяком, крепко ругнул жалкого докторишку и строго приказал служанке сидеть день и ночь, поить Машку самогонкой, да калиновой настойкой, да чем угодно, короче. Ну, сиделка, не будь дурой, насобирала белены, конопли и так и лечила несчастную калеку.

Как ни странно, но Машка потихоньку начала поправляться, а страшный остаток ее ноги как-то заживать (правда, на что это было похоже…сложно сказать…но по великой теореме Ферма (=Дерма) там соответственно получилось дерьмо).
Однажды Стив и Брайан лежали ранним утром (по нормальному времени в обед, часов примерно в 14) в кровати, и милосердный Молконский предложил:
- Слушай, муженек, я знаю, как развеселить твою Машку! У меня есть верный способ скорейшего ее выздоровления. Давай, переселим эту девку в другую, милую комнату, чтобы не скучала! – Брайан предложил изумительный план веселой комнаты:
- Стены должны быть покрашены в ядовито-зеленый (князь где-то слышал, что зеленый успокаивает), а потолок обязательно должен быть ярко-красным, с огромными, синими розами! Ставни наглухо заколотить (чтоб из окна не выкинулась от всей красоты, не понимает же ни черта в искусстве!) и повесить черные, бархатные, тяжелые гардины. По середине поставить кушетку, без перины и подушек, чтобы здоровая была. Никаких зеркал, конечно. А ну, еще увидит себя, так вообще никогда больше с постели не поднимется! Потом на стены нужно поставить картины со сценами из романов Маркиза де Сада, а на столик, рядом с кушеткой, положить Сатанинскую Библию, чтобы развлекалась. Повсюду расставить вазы с коноплей и горшки (цветочные горшки) с марихуаной. А, еще нужно купить какого-нибудь вечно чирикающего, никогда не умолкающего попугая (Стив подумал, что за болтливого попугая мог бы сойти и сам Молконский, но вежливо промолчал). И чтобы эта птичка всегда пела, а Машка могла бы с ней разговаривать (ей интересно будет, все равно IQ как у попугая, а то и меньше). Ну, Стиви как тебе моя идея?
- Брай, великолепно! Ты только что предложил верный способ, как свести человека (если Машка человек…) с ума (был бы там ум…)!
- Ну и что, зато она всегда будет смеяться и такая смешная ходить!
- Нет, спасибо, только даунического хихиканья жены мне не хватало! –
Стив задумался – Молконский, а может мы ей костыль соорудим, как-нибудь? (с костылем она не менее смешная будет, поверьте). Машка так любила ходить на сенокос, пасти гусей, я уверен, она очень обрадуется, если снова сможет ходить. (Будто Стива это волновало, конечно…сейчас! Просто кто-то должен был бесплатно выполнять всю грязную работу… навоз убирать…)
- Точно, Стиви, если бы у нее еще не было глаза, то можно было рассказывать про нее, как про известного одноногого, одноглазого, страшного пирата, капитана Дрю, грозу всех русских деревень. Она была бы популярна в сказках бабулек!
- Ты предлагаешь устроить ей свидание со стаей диких дятлов?!
- Ага.
-Брайан, маленький извращенный садистик!!! Ты на редкость добр к окружающим!!! – Стивушка весело принялся щекотать князя, а Брай извивался и загинался от смеха.



На следующий день Стив послал (да так послал!!!) своего управляющего в город (а мы то думали…), чтобы тот привез все для рукоделия (не подумайте ничего плохого). Холопы специально срубили старый дуб, в три обхвата, для Машкиного костыля (хотя чтобы выдержать вес ее массивного тела одного дуба будет мало), и через неделю Стив и Брайан уже сидели в мастерской и упорно трудились (честное слово!). Барин кое-как пытался выточить приличный костыль (думаю, этот необтесанный кусок бревна не очень будет отличаться от ноги Машки… Стив тоже так думал). Молконский смотрел на все это горящими глазами (будто вот-вот Буратино родиться!), хватал оставшиеся кусочки дерева, палочки и вертел в ручонках, думая, куда их можно деть (на самом деле, князь кидался щепками в Стивушку или совал эти деревяшки во все дырки). Но вдруг Брайан подскочил и закричал:
- Я придумал!!! Стив-и-и-и!!! Давай Машке настоящие русские гусли сделаем! Пусть она будет ходить на костыле, и бренчать на гуслях (раз шарманки нету), вот развлекуха-то будет!!! Глядишь, и еще копеечку кинут!
- Да хоть свистульку! Можно даже ерунду на постном масле!– Стиву явно было все равно, как будет веселиться его жена. Он упрямо вымещал всю свою любовь к Машке на костыле, который уже был странной формы (да, не видать Машке даже деревянной, ровной ноги!). Но Брайан пристал к нему со своей гениальной идеей, и Стив смастерил гусли, прямо-таки образец народного творчества, а князь покрасил их в черный цвет и нарисовал зелененькие конопляные листики.
Странноватый снова взялся за несчастный костыль (тут уже неизвестно, кто более изувеченный – костыль или калека) и закончил работу.
- Ну, Брайан, посмотри. Как тебе?
- Вот это штучка… черт, а выглядит так…возбуждающе!
Стив понял, что у Молконского появилась еще одна бредовая идея.
-Слушай, а ты не мог бы сделать такой же, но поровнее и поменьше?
- Зачем? – почти испуганно спросил Стивен.
- Я тебе на ушко скажу – князь загадочно (даже очень!) улыбнулся, что-то сказал другу. Сначала лицо барина было овальным, глаза как блюдце, но потом преобразилось, стало каким-то чрезмерно веселеньким, казалось, он вот-вот захихикает. Стив с радостью, быстро принялся что-то делать. Нет, это была не история создания вечного двигателя, это просто рождение первых вибраторов.
Друзья-любовники торжественно вручили Машке костыль и гусли (с выражением а ля «fuck тебе в жопу, и петлю на шею»). Девка несказанно обрадовалась подаркам, и она быстро привыкла к костылю, так что ее медвежья походка не пострадала. Она так изысканно дефилировала с этим деревянным чудовищем, играя на гуслях, что Молконский просто умирал от смеха, аж слезы текли из глаз (а Стив-то думал, что он плачет из сострадания…)
Пока Машка так развлекалась, герои-любовники занимались тем (не-а, не тем чем занимаются все любовники… тут было все более изощренней!), что изобретали совершенную модель самоудовлетворения.
С каждым разом у Стива получалось все лучше и лучше (опыт, так сказать) и вот, они достигли той формы, которую мы теперь чаще всего можем видеть. Великолепно! А как приятно было все использовать…
Окончательно познав всю прелесть забавной штучки (на себе), Стив и Брайан решили распространить свое произведение в широких массах, и дали звучное, красивое название – бионик (тыкнул князь пальчиком в умную книжку, а там глядишь и подошло словечко…). В соседних деревнях стали замечать, что на хуторе Молоко люди стали такие счастливые, веселые. Ходили слухи даже, что здесь появляется Дьявол, поэтому так часто из изб по ночам раздаются стоны. Гениям всегда было тяжело (каторга, ссылка в Сибирь, смертная казнь). Многие в деревне, конечно, бережно хранили в сундуках да под подушками драгоценные бионики, ну а те, которым удовольствия не доставалось начинали злиться, завидовать и злословить. Благочестивые, набожные старушенции, такие, в платочках, темных, глухих платьях и с клюками, начали поговаривать (насколько они могли шевелить вставными челюстями), что молодой князь… О, нет! О, Боже! – на этом месте бабули так понижали голос до шепота и как проклятие говорили: любовник барина! И все сразу охали и ужасались, и косо, недобро глядели на счастливых друзей, и ехидно так усмехались «Чего ж они такие счастливые!» Счастье уже наказуемо, страшный порок теперь быть счастливым (философия…). На князя Молконского постоянно указывали пальцем, и что-то шептали про него, говорили маленьким деткам, чтобы они росли правильными и хорошими, молились Богу и не были такими плохими как этот развращенный человек. Брайан жаловался Стиву, что все эти грубые животные ненавидят его, но ведь он никогда не желал им зла! Почему его обижают? (на этом месте князь хныкал как ребенок). Вон, бывшая трактирная девка, Машка, ходит босая с костылем как пугало, да бренчит одним пальцем на гуслях, и люди ей снисходительно улыбаются. А его, князя, подарившего народу столько наслаждения, называют Люцифером (ну, это комплимент в некотором роде) и отродьем! Но Стив ничего не мог поделать, он сам сторонился этих непонятных людей, и только безнадежно вздыхал. Однажды, когда они гуляли вместе по деревеньке, а на лавчонке сидели бабы да мужики, кто-то из них кинул в парочку камень
- Проклятые нечестивцы! Погань нерусская!
Брайан не выдержал такой наглости.
- Да ты грязная сука с сеновала! А ну заткни свой борщехлеб! Я тебе покажу и Кузькину мать и мертвого Кузьку! Жирная, безмозглая курица! Мужичка! Пи…- Стив закрыл рот маленькому князю, но тот укусил его и продолжал кричать:
- Пьянчуга! У тебя вместо лица только страшные последствия тяжелой болезни! Коровья лепешка! Навозная муха! (Ого!)
В них градом полетели камни, Молконскому заехали прямо по макушке, а Стиву, какой-то маленький, мальчик-оборванец больно попал в бедро (вы бы видели с каким лицом этот голодранец целился! Прямо-таки охотник за головами!).

Брайан продолжал надрываться:
- Я вас всех повешу в одну линеечку! Четвертую!!!..... И придет к вам ночью Сатана, и заберет ваши никчемные души, и будут все прокляты, и ваши дома запылают как в Аду и будет это последний день на Земле – князь побледнел, голос его стал угрожающе сумасшедшим, он закатил глаза. Люди перестали кидать камни и в страхе разбежались в разные стороны, повторяя всевозможные, отчаянные молитвы.
Это происшествие Брайана ужасно разозлило. Они вернулись домой и Молконский тут же кинулся к своей толстой, затертой, зачитанной до дыр книги.
-Так…что тут у нас? – он лихорадочно листал страницы – раздробить кости…а, непревзойденные, удобные итальянские сапожки…еще что… разрезать горло и вытащить язык? Красивый будет мексиканский галстук, модный… или колесование? Тоже милая гимнастика… О, мое любимое! Насадить на кол! Это лучше любого бионика… дальше…привязать к бешеной, дикой лошади и протащить по русским дорогам…великолепно! Это новый способ похудеть и преобразить фигуру! Залить в горло расплавленный свинец? Точно! Погорячее, чем эта ядреная самогонка, им понравиться… замуровать заживо в стену… да, они ведь все лентяи, смерть от безделья только для этих тупоголовых. Неинтересно…А! Вырвать язык, выколоть глаза! Или может подвесить за ноги головой вниз, чтобы кровь хлынула из ушей? Вот это веселенький фонтан будет… нет, лучше содрать кожу и сделать себе туфельки… что тут есть еще… сжигание на костре…мило, очень мило…кинуть на растерзание диким животным? И куски окровавленного человеческого тела летели во все стороны… а, вот, обмазать медом и бросить в муравейник! Смешно – то как будет… забить раскаленные гвозди в тело… как острые щипы роз гвозди вонзаются в нежную кожу (воображение нехилое)… сварить заживо в кипятке? Или окунуть в кислоту? Положить под пресс и медленно раздавливать, пока не появятся кишки... а может просто скинуть их всех со скалы? И т.д. и т.п.(А что вы хотите? Книга была написана самим Брайаном Молконским и во времена Инквизиции (А может и во времена правления Борджиа?) была наглядным пособием, ее переписывали и передавали от отца к сыну, от садиста к садисту).
Но Стив прервал размышления Брайана
- Все равно убить всех сразу у тебя не получится
-Нет, подожди… я сейчас такое найду… я всех так помучаю-у-у-у!!! Ну Стивушка, ну Странноватый мой, скажи, почему они не разрешают нам спокойно трахаться. Я ведь хочу тебя! (логика не алюминиевая точно! Настоящий титан!) Что может быть прекрасней любви? (крепкая, сильная мужская любовь…). Нет, если они не перестанут надо мной издеваться (а кто сам до этого читал всякие страшные книжки?), то я уеду. И точка (.) Чтобы подтвердить действием свои серьезные намерения, Брайан выпроводил барина за дверь (мы не скажем, что через пять минут Стив уже лежал с князем в постели, но это не важно).
На следующий день, когда Брайан пошел шить платье к ткачихе (платьице он хотел естественно женское, воздушное, розовенькое, с бантиками и цветочками как у молоденькой барышни).
Но эта набожная, праведная ткачиха с ужасом захлопнула перед его носом дверь, при этом три раза перекрестившись.
-Да чтоб ты поскользнулась на козьих шариках и пропахала носом землю – ругнулся Молконский, и с ненавистью стукнув ножкой по двери, разъяренный вернулся в усадьбу. Стив с улыбкой приветствовал своего любовника, смотря, как бесится князь.
- Ах, милый, ты что-то рано! Раньше ты возвращался от портного только рано утром. Неужели тебе не удалось измучить ткачиху? Все портные после твоих визитов начинают заикаться или вообще бросают свое ремесло.
- Это скотинистое, вшивое создание закрыло передо мной дверь!!!!! Я уже придумал, как она умрет…
- Да ты сам часто любил закрывать перед носом двери, да еще при этом придавливал этот же чей-нибудь нос, голову или, по крайней мере, пальцы –
Стив рассеянно посмотрел на свои руки.
- Эй, я же не говорю, сколько раз ты придавливал меня своим телом так, что я задыхался!
-Ну, скажем так, задыхался ты не от этого…
- Почему они называют лешим, греховодником и нечестивцем? Неужели я не прекрасен (скромность красит только мертвецов)? – Брайан посмотрел своими огромными, отнюдь не невинными глазами на барина, как бы говоря: «Да, я шлюха, но клевая!»
Стивен нежно заключил князя в объятья, тихо нашептывая Молконскому, что он самая красивая, великолепная, непревзойденная, милая, обаятельная, гениальная, сексуальная, прекрасная сатанинская принцесса (у кого-то лапша на ушах), и Брайан счастливо слушал, а потом барин загадочно предложил Молконскому пойти прогуляться в лес. И, взявшись за руки, они веселые отправились по направлению к зеленому, огромному лесу, а за ними увязалась одноногая Машка, которая держала в одной руке гусли, а в другой лукошко. Машка хотела насобирать грибов и ягод (интересно, эта интеллектуальное существо могло отличить опят от поганок, а белену от голубики?). Брайан попросил девку сбацать какую-нибудь ее хитовую песенку, сказав, что у Машки определенно есть талант и она может быть дер-звездой (дер - это не от слова дерьмо, не подумайте, это что-то вроде деревенской звезды с деревянной ногой, но…понимайте как хотите). И вот, Молконский уверенно тыкнул пальцем куда-то в глубь леса, убеждая, что там целые россыпи грибов и ягод. Доверчивая Машка смело зашагала в темноту деревьев. Но не успели Стив с Брайаном раздеться, как они услышали душераздирающий крик несчастной холопки. Надо отдать должное человеколюбию друзей, так как они тут же побежали на эти ужасные вопли глупой девки (Если не учитывать, какие страшные проклятия произносились в ее сторону. Там была целая история о том, где и как родилась Машка, на кого она похожа, и что собой представляет, а также пожелания крепкого здоровья и долгой жизни). Они увидели Машку, бултыхающуюся в трясине болота. По ее лицу то и дело прыгали лягушки, и одна жаба даже запрыгнула в истошно орущий рот девки, от чего та на секунду замолчала, а потом закричала еще сильнее.

Стив быстро нашел какую-то палку и протянул ее нерадивой жене. Но вытащить бегемота из болота, сами понимаете, не легко. Барин чувствовал, что один не справится, а тоненький, хрупкий Брайан не многим поможет, поэтому прокричал князю, чтобы он бежал за подмогой, а сам Стив пытался кое-как успокоить Машку, прося ее не орать так и крепко держаться за ветку. Молконский, не жалея новых сапожек, побежал обратно в деревню, и встретив какого-то сильного, молодого батрака, просто схватил его за руку и потащил за собой, сбивчиво рассказывая, что «эта тупая одноногая, истошно вопит, и купается в болоте, а Стив не может вытащить сам бегемота, и нужно быстрее, потому что ее сожрут лягушки, никто не будет смешно бренчать на гуслях». Крестьянин мало что понял, но он привык ничего не понимать. Наконец, они пришли и Стив, вместе с батраком еле-еле вытащили перепуганную до смерти Машку (при этом Стив подумал, что даже без своей одной тяжеленной ноги, она все так же весит тонны две, не меньше). А холопка просто тупо сидела на земле, вся в болотной тине и грязи, к ней поприлипали пиявки (несчастные, правда, скоро отвалились от переизбытка жира в крови девки). От нее исходил непревзойденный запах тухлой воды и чего-то разлагающегося, а в костыль вцепился захудалый рак (не срак), и видно, когда Машку вытаскивали из болота, она раздавила пару лягушек, так что на ней были так же остатки лягушачьих кишок. От такой живописной картины, Молконскому стало плохо, и он упал на руки к Стиву (кинулся в обморок, так сказать). Барин любезно попросил молодого батрака помочь дойти его жене до дому (У бедного работяги был такой жалкий вид! Видно он не очень любил женское общество), а сам понес бесчувственного Брайана. Строго наказав служанкам отдраить (отодрать) в бане Машку, Стивен поблагодарил своего крестьянина, который при ближайшем рассмотрении оказался очень даже ничего (педерастический то есть). Но эта уже другая история.
Стив привел в сознание маленького князя одним из самых страстных поцелуев (а может, это было больше чем поцелуй, не знаю, правда, пишется ли о таком в сказках для детей). Примечание: даже самый яростный натурал, футболист и настоящий мужик, сменил бы ориентацию от такого поцелуя, не то, что проснулась бы Спящая красавица. Они вместе отправились принимать ароматную ванную, Молконский долго изображал из себя золотую рыбку, а Стивен слепого рыбака, который хватал эту рыбку за разные места. Потом Брайан и Стив, удовлетворенные, отправились есть русские сосиски, что, конечно, стоит отдельного описания.
Влюбленные сидели за одним большим, широким столом, который казалось ломился от изобилия деревенских, свежих продуктов с огорода. Молконский тут же схватил редиску, окунул в соль, и смачно захрустел. Стив скромненько взял веточку укропа и тоже захрумкал, как самый настоящий травоядный. Брайан голодными глазами оглядел стол, не зная, на что накинуться сначала. Но тут он увидел сосиски и нежно взял одну штучку с тарелки. Стив уже сжевал весь пучок укропа и чуть не откусил себе палец, засмотревшись. А Молконский, совсем по-русски, немного забыв аристократические привычки в этой глуши, отломил ломоть хлеба, взял огурчик запихивал себе с жадность все это в рот.
Брайан с самозабвением, сочно откусывал зубками сосиску, а потом так соблазнительно захрустел зелененьким огурцом, что Стив упал со стула от восхищения. Было непонятно, то ли Стивушка хочет сосиску, то ли князя, то ли сосиску князя (вот и думайте что хотите). Но Молконский закончил есть, и с довольным видом глотнул напоследок молочка, вытерев пальцы об голубенькие, атласные штанишки (а может об шелковые волосы Стива?), улыбнулся широкой, беззаботной улыбкой (чуть не написала беззубой…было бы смешно). А барин с безграничной любовью смотрел на своего любовника… на сосиски…молоко…сметана…смазка (!). Он сглотнул.
Брайан заметил странное состояние друга.
- Что, Стиви, ты голоден?
Стив смог только кивнуть, продолжая все также заворожено смотреть на Молконского.
- Тогда открой рот, закрой глаза!
Барин слепо повиновался.
Коварный Брайан взял одну соски, щедро посыпал ее настоящим красным, жгучим перцем и преспокойно засунул ее в рот любовнику. Тот огонь, который почувствовал Стив, не сравнится даже с самым страстным, чувственным поцелуем.
Опустошив все сосуды с водой, Стивен все равно не почувствовал
прохлады. Он не стал вежливо молчать.
- Бра-а-а-а-а-а-й-а-а-а-ан!!!!!!!!!!!!!! ***
А Молконский крепко заперся в своей комнате и катался по полу от смеха.



С самым счастливым настроением, забавно пошутив над Стивом, князь гулял по полю. Он бродил по траве, собирая букет из одуванчиков, белены, лютиков, конопли, ромашек. Но вдруг Молконский услышал грубые, хриплые мужские голоса. Со стороны лесополосы появились человек шесть холопов с косами и топорами. Брайану стало нехорошо. Один из мужиков, заметив хрупкую, женскую фигурку с букетиком цветочков, развязано крикнул:
Эй, баба! – дружный гогот гы-гы – Давай со мной в кусты!
Князь нервно осмотрелся по сторонам. Выхода нет.
- Опа! Братки! А это, случайно, не нежный мальчик нашего развращенного барина? Ублюдок! Ой, смотрите, уси-пуси, девочка сейчас заплачет!
Но вместо мольбы о помощи и просьбе помиловать, Брайан защищался так, как он очень хорошо умел. Он грязно ругался.
- Трахни своего друга! Гнида, мать твою! Пере*банная сука! Что б тебя жестко поимели грязные негры! Недоносок! Гребаный мудак!
Холопы угрожающе окружили князя.
- Что ты там пропищал, малявка?
- Что ты пассивная шлюха (интересно, батраки знают, что это такое?), неудачник, мешок с самогонкой и дерьмом!!!! Охуевший дрочун! –
Молконский плюнул в лицо одному из обидчиков.
- Ах ты тварь!- мужик больно скрутил князя.

Но Брайан брыкался и кусался, при этом осыпая холопа нецензурными выражениями.
- У*бище лесное! Глист навозный! Да у тебя член 1,05 см! Кастрат! Твоя жена, когда покупала у меня бионик, просила чтоб побольше был, не такой жалкий обрубок как у ее мужа. Ничтожество!
Брайан получил удар ниже пояса, так что он согнулся вдвое и не мог дышать. (Эй, не делайте Брая importent!) Устрашающе сверкнуло лезвие топора.
- Попрощайся со своей чудной штучкой.
- Отойдите от него, тупоголовые бараны! Я вам сейчас сам все поотрубаю (а че там отрубать-то? 1, 05 см?) и перережу глотки, если с ним что-нибудь случиться! – откуда ни возьмись, появился статный, молодой мужчина (или что-то вроде того).
Нет, на этом юноше не было костюма Бэтмена или супермена, он даже не был одет как Гарри Пидер, т.е. Поттер (так как пи… он-то и был), у него не было мощной базуки или огнемета. Это был простой русский парень, настоящий богатырь Безик Смазкин. (Любрикантовский – на английский манер) На нем была обычная холщовая рубаха, широкие штаны и лапти. Но остальные мужики почтительно расступились перед ним, виновато опустили головы. Безик был, несомненно, авторитетом (Пахан, то бишь) среди батраков (и ни одна стрела не проходила без присутствия этого наркобарона и мафиозия). Сам Безик очень гордился, что его пра-пра-прапрадед был какой-то там Гей. (то ли СерГей, то ли просто Гей). Этот дальний предок был личным пажом у какого-то шведского вельможи много лет назад, и Безик был верен семейным традициям и тоже теперь служил в достаточно шведской семье. Молконский узнал того самого батрака, который помог вытащить Машку из болота и нежно прильнул к своему спасителю. Князь ласково шептал имя «Безик», но от пережитого страха Брайан немного заикался и поэтому просто лепетал «Бзик-ня, Бзик-ня». От таких душевных слов слуга просто растаял. Он проводил князя до калитки и Брайан пообещал ему щедрое вознаграждение (несложно догадаться в чем оно выражалось. Как всегда. Еще не надоело? Траходром какой-то).
Молконский зашел в дом и ругательства в адрес Стива повисли в воздухе. Он заметил нечто, находившееся посреди комнаты. От увиденного, Брайан сполз по стене на пол. У князя заняло примерно 5 минут, чтобы понять, чем являлось это создание, которое должно гордо именоваться человеком.
Откуда-то появился Стив и сбивчиво, явно стесняясь, он проговорил.
- Брайан, не пугайся, прошу тебя. Это мой…э… в общем… э….СЫН.
- А я думал дочка – слабо, еле слышно сказал Молконский. А потом Брайан истерически, нездорово засмеялся.
- Хи-хи… пошутили и хватит… Неужели ты хочешь сказать, что Это инопланетное, горилообразное, жирафоподобное, убого-сифилитически-критинически выглядящее уебище, плохое, некачественное подобие человека твой сын? Что этот костлявый, кривоногий, косоглазый, губошлепный, лопоухий тупомордый образец страшной ошибки природы, выкидыш нашей планеты, этот унитазный червь является твоим ребенком?!
Что это плоть от твоей плоти – Брайана снова загнуло в нервно- паралитическом хохоте – Прости, конечно, но… Как ты думаешь милый, он в кого пошел? В мать или в отца?
Стив разозлился, подумав, что Брайан не может быть таким жестоким. А это существо вышло из темного угла и стало на колени перед Молконским. Он тряхнул как девка косой длинной, высокий и пришибленный протоиерей Стефан. В душе юродивого не зародилось ни искры ненависти или ярости, он был чист в своих простейших мыслях ,сложил руки и тихо молился.
- Как Это зовут?
Стефан промолвил тихим, робким голосом:
- Off.
-Что?
- Fuck Off.
Тут уже заговорил Стив.
- Брай, подожди, я тебе сейчас все объясню. А ты Стефан, встань с коленей, и иди, сядь туда. – Стив указал сыну на стульчик в другом конце комнаты, так как он увидел, как Брайан загораживается ладошкой и закрывает глаза, чтобы не видеть это страшное существо перед собой.
- Послушай, милый, ты должен меня понять – Стив снова заговорил. – Я сам уже забыл эту историю, но вот, эта моя ужасная правда, моя ошибка перед тобой – он кивнул головой на Стефана, который сидел на стуле, дико смущаясь и постоянно теребя в руках медный образок. – Я говорил тебе, что мы знали с Машкой друг друга еще с детства, ну и в той песочнице… сунул не туда руку…мне было 13 ей 11… Вот и доигрались. Спустя какое-то время Машка, в слезах рассказала мне, что внутри нее что-то живет, но тогда я, ничего не понимая, обозвал ее глупой скотиной и сказал, что это просто глисты… Но это был мой ребенок. Он немного не получился и первые слова, которые сказала бабка, принимавшая роды были: «Fuck Off!». Тогда он, наверное, их и запомнил. Родился у нас юродивый, больной, хиленький сыночек, ручки, ножки такие кривенькие, а лицо такое умиротворенное, блаженное. Ну, родители у меня богатые были, знатные, не хотели естественно, чтобы я женился на дочке какого-то забобруйского сапожника, поэтому просто заплатили три копейки вечно пьяному папаше Машки, и сыночка – калеку, отправили на воспитание, точнее на всю жизнь, в Новодевичий монастырь, где тот все время и жил. И вот, только недавно, старый монах, умирая, поведал Стефану, кто его настоящий отец (этот старик всегда меня не любил и считал самым последним грешником, вот и сделал подарочек). Но Брайан, теперь мы можем жить одной счастливой, дружной семьей – Стив улыбнулся такой тупой, приторно милой улыбкой, что был не хуже любого юродивого. – Любимый, Брай, на него нельзя обижаться, он не виновен в моей ошибке, Стефан блаженный, юродивый! – Стив многозначительно покрутил средним пальцем у виска. – Просто он Даун.
- Блаженный, говоришь? Его что, трахали слишком много, а? Стив, ты как, в своем уме? Нет, с меня хватит и твоей пришибонистой, тупой, одноногой жены, которая целыми днями бренчит не гуслях, так этот же недоделанный уродец, дебиловатое, идиотическое отродие, ей еще и подпевать будет! Меня, значит, чуть не изнасиловали и не убили, а ты утирал сопли своему ублюдочному сынку?
Да твоя Машка видно или беспробудно пила смаогонку или укуривалась самокрутками во время беременности. Вот и получился этот неудачный опыт. А ты, Стив, совсем не думаешь обо мне, я даже забыл, когда ты в последний раз меня трахал!
- После того, что ты учудил с сосиской, знаешь, как я готов был тебя трахнуть? О, Брайан, ты даже этого себе не представляешь!
- Да пошел ты! Мать твою! Гребаный мудак! Тварь! Конь без яиц! Прошмандовка! Кончелыга! Похотливое, мерзкое животное! Дерьмо! Пеленай сам своего сыночка, я у меня время для минета! Молконский вылетел из залы, так хлопнув дверью, что задребезжали ставни. Он вышел во двор и увидел, как милый Безик усердно рубит дрова. Князь схватил богатыря за руку и нагло потащил его в дом. – Пошли, дорогуша, только ни о чем не спрашивай. На лице Безика было выражение: «А зачем вообще что-то спрашивать?»
Стив кинулся на встречу Брайану.
- О, любимый, ты вернулся! Ты самый лучший на свете, Брайан! Еб. тебя… А этот хмырь кто такой?
- А… Стиви, знакомься, это моя дочка. Она воспитывалась в Сатанинской церкви около кладбища, и видишь, какая хорошенькая выросла! А так как мою дочку воспитывала еще самая развратная шлюха, и на ночь ей читали запрещенные порнографические, жесткие книги, то моя дочечка сейчас просто доставит мне удовольствие. Брайан упрямо потащил на все согласного Безика в спальню.
Стив остался неподвижно стоять, пораженный выходкой Молконского. Но когда до него окончательно дошло что делает князь в его собственной кровати с этим неотесанным батраком, он яростно побежал наверх, чтобы нарушить уединение любовников.
Стефан молился за несчастного Безика: «Упокой Господь его душу, и пусть земля будет тебе пухом».
Стивен практически оторвал проклятую дверь от косяка и неистово заревел:
- Я убью тебя, Брайан!!!
Но если бы у Стива была вставная челюсть, то она бы просто отпала.
- Бля…
Безик стоял перед Брайаном на коленях и, говоря простыми словами, сосал… (замените на другое слово, думайте что хотите, но из правды слов не выкинешь), а Молконский распевал невинным, сладким голоском:
Пусть всегда будет Sucker
Пусть всегда будет Fucker
Пусть всегда будет Lover
Пусть всегда буду я!
- Порешу суку на хуй! – яростно прокричал Стив, не зная, на кого накинуться сначала.
Брайан раздраженно взглянул на барина и промямлил
- Не лезь ко мне в попу, придурок!
- Я там уже был!
- Отвали натуралище, ты что, не видишь, я занят! – Брайан кончил (говорить).
Стив резко оторвал Безика от Молконского и начал жестоко душить его. Тогда князь, защищая своего нового друга, отвесил Стивушке шикарный пиндос. А барин круто развернулся и со всей дури вмазал Брайану по лицу, так что Молконский вплющился в противоположную стену.
Закончилось это кровавое побоище тем, что князь Брайан Молконский выбежал в слезах из спальни, а Стив дрался с Безиком до потери пульса, но все таки потом Стив уложил батрака на лопатки, потому что сам Безик просто подскользнулся на… эх…остатках Брайана, скажем мягко (первый раз полудохлое приличие очнулось). В наказание за страшный проступок Стивен сослал батрака в холодную Тундру. Достоверно известно, что Безик тяжело работал в угольной шахте, а позже стал одним из величайших охотников на лосей и мышей-полевок. В то время, пока происходила эта крутейшая разборка, Стефан и Машка вместе молились в скромной, светлой горенке. Для Стефана сюда перетащили детскую колыбельку (для ребенка переростка), и в этой комнате царила атмосфера тихо помешанных даунов. Брайан нервно укладывал вещи (точнее просто кидал в чемодан все, что попадалось ему на глаза). Он уже не плакал, но на щеке осталась совсем не привлекательная красная отметина – от поцелуя со стенкой. Молконский чувствовал, что на лбу у него скоро появится шишка, и был ужасно взбешен. В комнату без стука зашел Стив.
-Брай, прошу тебя, сокровище мое, прости меня! О, нет, нет, не уезжай, только не это, любимый!
- Пошел в жопу.
- Так мы уже помирились?
- Уберись отсюда, мразный уебок! Ты… ты… ударил меня! У меня будет синяк! Вафлерогое сракомондило! Злотоотстойный пиздоглаз! Козлиный хрен, оставь меня в покое! (Воспитание в пансионе для благородных девиц сказывается).
Но Странноватый пропустил мимо ушей весь поток любезных слов и спокойно ответил:
- Ты же не огорчался по поводу синяков на бедре.
- Холодная, бесчувственная тварь! Блядсконогое дурохуище (вы попробуйте это выговорить!). Косовафельный, лихорогий мудак! Я ненавижу тебя! (а мы-то думали это признание в любви)
- Что? Ты пять минут назад чуть не трахал какого-то босоногого, чмообразного холопа и еще меня обвиняешь! Дешевка! Потаскуха! - Ах ты, драный сукин сын!- но тут же Брайан сменил тон. Он был как ни как великим актером. (Слушайте отрывок из мелодрамы «Узы голубой любви», с Хуанитой и Антонио в главной роли) – Я ухожу от тебя, ты разбил мое сердце. Так больше не может продолжаться. Мне моя жизнь без любви не нужна, поэтому я отправляюсь в крестовый поход. Я вижу перед собой только смерть, и нет пути назад. Прощай, мой друг, не вини меня ни в чем. Я буду вечно хранить твой образ в своей душе. (Жаль, нельзя сказать, что князь ждет от Стива ребенка, была бы такая драма!).
Барин отчетливо себе представил, как маленький Брайан, одет в тяжелые доспехи и несет огромный меч в руках, в два раза больше него. О, нежный, чувствительный Молконский будет воевать! А если его убьют? Что тогда будет? Он умрет от горя, а весь мир будет ходить в вечном трауре. О, НЕТ! Князь довольный своей пламенной, трогательной речью и увидев произведенное впечатление, сделал самое скорбное, отрешенное лицо и сам поднял тяжеленные чемоданы. Для вида Брайан пронес из пол метра, пока не вышел из поля зрения Стива, а потом позвал слугу и приказал уложить все эти чемоданы в карету, да побыстрее. Барин стоял в трансе, он видел, как Брайан умирает у него на руках от тяжелой раны, по его рукам струится горячая, алая кровь князя и вот… все…конец. Слезы застилали Стиву глаза, он побежал за Молконским, но было слишком поздно. Брайан уже сидел в экипаже и задернул шторку на окне.
Стивен, растрепанный, в слезах, кинулся догонять карету, умоляя князя вернуться, но Брай только приказал кучеру ехать быстрее. Ему было самого себя очень жалко, даже несколько слезинок скатилось со щеки. Молконский чувствовал себя несчастным и отвергнутым, готовым пожертвовать жизнью ради любви. Но, конечно, никакого крестового похода не было. Он приказал извозчику ехать быстрее в порт, где купил билет первого класса на великолепный курорт Херсонес, на побережье Факии (о прелести этих мест судите по названиям).

Часть II.
Князь решил, что теперь будет жить только для себя любимого (но то, что он будет жить не один, это ясно). А так как умненький Брайан прихватил с собой еще целый ящик биоников, то становится понятно, каким местом он зарабатывал на жизнь, т.е. я хочу сказать, что Молконский стал продавцом деревянных сувениров из России. Сколько у него было покупателей!!!! А сколько новых знакомых! (Из этих же покупателей). Брайан был удачливым купцом, и на каждой ярмарке бионики раскупались с удивительной быстротой. Князь наладил свое производство, и у него появилась целая мануфактура с красноречивым именем «Robot Fuck». Молконский очень любил сам продавать это чудо искусства. Расписанные хохломой и гжелью, красные, черные, золотые, блестели бионики на прилавке. И Брайан с самой милой улыбкой, заманчиво рассказывал покупателям «что куда», ой, точнее «как и сколько», т.е. «что и почем», ну, в общем, все с ним понятно.
Молконский оторвал глаза от прилавка и увидел перед собой еще неизвестного ему мужчину (вы же знаете, что на побережье ни осталось ни одного мужчины, с которым Брай не…да, этого, видно, просто еще не успел). О-о-о-о-о! Это была загадочная личность! (Загадочный Сатана? Хороший эпитет!) Что бы понять, что этому человеку палец в рот ни клади (да вообще ничего в рот ни клади), Молконскому хватило одного взгляда. Мужчина был очень высок и бледен (проблемы со здоровьем?), он был похож на посланника из зада, т.е. опечатка, конечно же, из Ада. На нем красовался (как на вешалке) длинный, черный фрак (не перепутайте со словом «фак») до пят, темная, широкая шляпа, из-под которой выбивались пряди черных волос. Со странного (страшного), несомненно, запоминающегося лица, на Молконского смотрели холодные, жестокие глаза (а может не глаза, а протезы?). Дрожь пробежала по телу Брайана. Это был сам маркиз Мэрилин Мэнсон Сатанский, известный САКсонский ХУдожник, приехавший в ХЕРсонию, чтобы спокойно творить, так как здесь были удивительные, живописные места (трущобы, публичные дома, тюрьмы, площадь, где зверски пытали преступников, сумасшедший дом…и т.п.).
Картины Сатанского часто продавали, выставляли не упоминая его страшного имени, и просто представляя как рисунки психопатов: «это уникальные работы сумасшедших из лечебницы» или еще «сегодня проводится выставка учеников младшей школы, детей с заторможенным развитием, но, несомненно, с необыкновенным мироощущением». Личность Мэрилина, конечно, пугающая, и не имеет смысла рассказывать все придания и баллады про этого человека, а сказки о нем ходили по всему миру, но мы то с вами знаем, что этот Антихрист спокойно живет на земле и находит упоение в творчестве. (Подумаешь, парочку Библий порвал! Может ему так читать удобнее…) Да, Мэнсон обвинялся в зоофилии, гомосексуализме (а натурализм – самое страшное обвинение, предъявленное ему лично мной), некрофилии, педофилии, садизме…во всех смертных грехах, которые можно только выдумать на Земле. Но на самом деле, историкам достоверно известно, что у Сатанского было просто тяжелое детство – дедушка онанист, человеческие зародыши в банках из-под кофе…ой, что-то не то! То есть, я хотела сказать, что у него были деревянные игрушки (нет, нет, не бионики! Хотя…), бантики, прибитые гвоздями и все такое. Скажем просто, но понятно: ШИЗА. Тихо кокаином шурша, колет шприц не спеша… Впрочем, могу со спокойной совестью сказать, что Мэрилину скучно с князем не будет, они друг друга стоят (в одной психбольнице лежали, что ли?), уж поверьте… И как забавно было бы им играть в русскую рулетку! Пиф – паф! И мозги приготовились к полету…
Вернемся, значит, к Мэнсону и его пугающему взгляду. Лицо его было как у посланника из загробного мира, мертвое и пустое (добавьте синеватое, с признаками продолжительного запоя и не тронутое интеллектом). Красивой, худой рукой, с огромными серебряными (вот тебе и священный металл…) перстнями на тонких, длинных пальцах. На одном кольце была выгравирована какая-то сатанинская эмблема, на другом – что-то похожее на засушенного в янтаре жука, а другие были усыпаны драгоценными камнями (и глазки Брайана загорелись!). Мэрилин пристально посмотрел на Молконского и замогильным, леденящим душу голосом промолвил только одно слово: (прим.: весь следующий отрывок написан на конференции).
- Сколько?
Брайан словно вышел из-под гипноза.
- Ах ты чмо долбоблядское! Страхорожище свинодуроотстойное! Ирод треклятый! (научился у русских бабулек) Я те не шлюха подзаборная! Да я бы за все деньги мира не лег бы с тобой в одну постель (конечно, Брайан щедрый и добросердечный, он бесплатно… ради искусства). Штопаная тварь! Уродец подземельный!
Непонятно, из-за чего князь так рассердился, но он не ожидал от этого холодного как труп, мужчины такой наглости. Подумать, что он, Брай Молконский проститутка! Он, князь, шлюха! Ну, да, может быть он и продажная шлюха… совсем чуть-чуть… но надо же быть таким идиотиной, чтобы осмелиться у него ТАКОЕ спросить!
- Сколько стоят твои игрушки? – Мэрилин явно проигнорировал бурный поток слов Брайана и продолжал столь же спокойно говорить. Я тебя не хочу… сейчас. Но ты видно не пальцем делан (еще бы!) - он криво усмехнулся, но это было больше похоже на звериный оскал. – Я хотел сказать, что ты очень красив (злобное выражение лица князя смягчилось) и я бы очень хотел нарисовать твой портрет. Я ХУдожник (происхождение этого слова понятно?). Давай встретимся сегодня в полночь возле церкви Святого Джона (на паперти, наверное? Место встречи изменить нельзя…).
Никто не спросил у Молконского, хочет ли он куда-то там идти темной ночью, хотя сам князь во все глаза смотрел на это чудо неземное и, к тому же, ему было все равно сейчас, куда и с кем. Мэнсон повернулся и пошел прочь красивой, немного неровной походкой, так что полы его черного фрака развевались на ветру.
И они встретились в назначенный час около церкви. Сатанский схватил крепко Брайана за руку, потащив его через странные, грязные переулки и трущобы. Наконец, они зашли в какой-то темный, жутковатый дом.
- Здесь я живу (как многословно и понятно!)
- Это до меня уже дошло.
Молконский огляделся. Забудьте про теплоту и уют! А не хотели черную-черную комнату (резину здесь никто не жег вроде бы)? Повсюду были чучела животных, какой-то бред, свечи. На стене висел скелет человека и своеобразные, немного устрашающие картины, а по середине стоял старинный клавесин. Все с явным отпечатком умственного помешательства.
- Мило – Брайан был впечатлен.
Ухмылка на лице Мэрилина означала, что он не сомневался в этом. Князь все-таки еще хотел найти где-нибудь миниатюрную модель виселицы или гильотины, а может и отрубленные головы в шкафу, ну, хотя бы дохленький топор или кинжалы, но ничего не было.
- Я привык работать на верху – монотонно сказал Мэнсон. Молконскому тут же вспомнилась его работа со Стивом (впуск, рабочий ход, выпуск, беспорядочное движение электронов…они вместе физикой занимались) и князь совсем повеселел.
- Работать?! Да! Конечно! Работать! - восторженно вскрикнул Брай.
Сатанский привел князя на довольно большой чердак. Дурманящий запах краски и Брайана начало уносить далеко-далеко…(токсикоман!). Он не помнил, точнее совсем перестал соображать и чувствовал лишь как чьи-то нежные руки осторожно раздевают. Сейчас…сейчас все будет…Молконский уже закрыл глаза и задержал дыхание… Но ничего не было. Лишь шорох от прикосновения кисточки с холстом и тот - же запах краски. Князь мгновенно пришел в себя.
- Что это значит? – он был возмущен.
- Прошу тебя, не двигайся…у тебя была такая красивая поза. Так, убери руку немного в сторону, и что это за отвратительное выражение лица? Не порть, пожалуйста, свое великолепное личико и не прикрывайся простыней, я не смогу изобразить тогда изящные линии твоего тела – Мэрилин самозабвенно рисовал.
- Ты что, поехал? Эй, а как же секс? – Брайан с таким же успехом мог бы разговаривать со стенкой.
- Ты, бля! ХУдожничек! Это все конечно забавно, но я не имел эрекции 16 часов! Я вообще уже почти целый день никого не имел! А вдруг у меня будет какая-нибудь страшная болезнь?!
- Какая болезнь? Дауна что ли? Так это ничего… Зато венерической не будет.
- Я не хочу быть импотентом - Брай жалобно хныкал.
- Оставь эти глупости! Подумай о высоком и прекрасном.
- Ты сам-то смотри, не кончи со своим великим искусством.
- Как ты можешь такое говорить!
- Да хватит, мать твою. Не хочешь ты меня трахать, трахнет любой другой. И насрать мне на все твое ХУдожество.
- Не двигайся. Никуда ты не пойдешь. Если ты хотя бы шевельнешься, то моя картина будет называться «Один день Садиста».
«Допрыгался серенький зайчик» - подумал Молконский. «Говорил мне Стив, не гулять ночью с незнакомцами. Не могу припомнить, говорил ли он что делать когда тебя не хочет трахать этот не знакомец. Это из серии «Какой-то вы несексуальный маньяк!», да… мне крышка…нам всем нужны крышки…только не от гроба…»
- Э… давай это… ну…я…типа пошла…пошел… значит того…пошло – заикался Брай. Он не знал что делать, и чувствовал себя цыпленком, которого собираются вот-вот зажарить.
- Сиди спокойно и расслабься.
- А ты не охуел, плешивый паразит? Вообразил себя тут недоделанным пьяным Пикассо! То же мне еще, Франкенштейн! Да если со мной хоть что-нибудь случится, Стив порвет тебя как собака Баскервилей тряпку! В твоем тощем теле будет как минимум 50 ножевых ранений!
- Хорошо. Тогда твоя смерть будет просто несчастным случаем. – Сатанский первый раз за все время нормально улыбнулся (второй раз за всю жизнь).
- Нет, нет! Пожалуйста! Я не хочу умирать! Я еще слишком молод и красив…- Брай остановился, заметив, что все его жалобы оставляют Мэрилина равнодушным. Но потом смело продолжил:
– Ты что, возомнил себя Дьяволом? Тогда я Ангел, мой дедушка граф Дракула, а бабушка ведьма. Страшно?
Ноль внимания.
- Ах ты траханный ублюдок! Выпусти меня из этой вшивой конуры иначе я тебе покажу, КАК живут в настоящем Аду!!! Уж это я умею! Троеблядское дерьмо! Мерзавец! Подонок! Гнида! Сука конченая, хуйлоногая! Ты слышишь меня, сатанинский, проклятый, натуральный недотраханый уродец!
-Это все? Может теперь ты помолчишь?
- Я? Да где ты видел молчащего князя Молконского? Размечтался! Ты еще не знаешь, какой я превосходный оратор!
Тут Брайан схватил со стола вазу с засушенными цветами и бросил ее со всей дури в Мэнсона.
- И цветы падают к твоим ногам!
Мэрилин успел увернуться, но в него тут же полетела бутылка.
- И ты весь купаешься в вине!
На чистой, белоснежной блузке Мэрилина расплылось великолепное, красное пятно.
Пока Сатанский с сожалением рассматривал испорченную его любимую рубашку, в него полетела подушка, а следом за ней, над головой художника разбилось хрустальное блюдо. Только Мэрилин поднял голову, как Брайан уже нацелился, и палитра из красок приземлилась на лице Мэнсона, а на всей одежде красовался шикарный, разноцветный дождь. Но Сатанский пришел в себя и остановил полет серебряного подсвечника. Увернувшись от тяжелой артиллерии, состоящей из статуэток, Мэрилин изощрился и в прыжке толкнул Молконского на диван. Теперь как там обычно пишется: «Их глаза встретились, он почувствовал ее близкое, теплое дыхание, ее дрожь и все его тело затрепетало, он нежно и мягко прикоснулся к ее алым губам». Да ни х** он еще не успел почувствовать, как язык Брайана уже во всю двигался у него во рту. Дальше пошло соревнование кто кого жестче. Они молча, с остервенением, злобно разрывали одежду и голодными, безумными глазами пожирали друг друга. Смешались ноги, руки…все смещалось. Молконскому было немного страшно, как бы этот псих ему бы ничего не откусил в порыве страсти, но потом снова ласковые, нежные руки и запах краски…больше он ничего не помнил. (На самом деле, просто обойдемся без описания жесткого гей-порно, сохраним последние, жалкие остатки приличия).
Брайан укутался потеплее одеялом, но спать ему уже не хотелось (неужели выспался?). Он открыл сначала один глаз, но потом он удивленно распахнул оба глаза. Он увидел, как Мэрилин спокойно, с вдохновением на уже умытом лице наносил последние штрихи на его, Брайана портрет. Это была великолепная картина с фигурой обнаженного Молконского в центре.
- Ух ты!!! Я сейчас ежика рожу! Вот это да!!! Пиздец! (глубокомысленно…) О, Мэрилин, ты такой талантливый! – князь повис у Сатанского на шее и дрыгал ножками от восторга. – Я хочу тебя, Мэнсон! (еще одна гениальная фраза). Молконский потянул Мэрилина к кровати и … (сцена вырезана цензурой) опять дурманящий запах краски…только теперь Брай все запомнил (хорошо еще, что не законспектировал).
Каждый раз, когда князь засыпал после хорошего секса, Мэрилин работал. Сейчас ему ужасно хотелось творить, рисовать, как будто какая-то сила вновь ожила в нем. Иногда Брай уходил на свою мануфактуру заниматься делами, и только тогда Сатанский мог позволить себе заснуть. Продукты и все необходимое покупал богатый Молконский, часто у Мэнсона не хватало денег даже на кисточки и краски. Брайана, конечно, прикалывал весь этот бедный романтизм, но не до такой же степени! Он наслушался слов Мэрилина о том, что «искусство не продается, картина – это часть его души, он не может торговать собой (не шлюх все-таки), шедевр за деньги не купишь и т.п.» и поэтому, когда его любовник ушел покупать холст, он решил пойти на рынок и просто продать его картину. Молконский во весь голос расхваливал это произведение искусства, что скоро вокруг него собралась толпа желающих купить эту картину.
- Это творение великого художника Мэрилина Мэнсона Сатанского. Он, конечно, слегка шизанутый, зато талантливый! И вот, после того, как мы трахнулись (о, знаете! Это была незабываемая ночь…) да, Мэрилин и написал это шедевр. Несомненно, мой портрет является настоящим произведением искусства! Он прекрасен!
Только здесь и сейчас вы можете приобрести эту великолепную вещь всего за … (цена заоблачная, в одну строчку не поместится)….+ бионик в подарок (особый тариф для самых развращенных ценителей красоты). Брайан продолжал разглагольствовать про цветовую гамму, изящность его обнаженного тела и красоту линий собственного лица, как из толпы внезапно вышел высокий человек в черном плаще и шляпе, закрывающей половину лица. Он бесцеремонно схватил князя за руку и куда-то потащил его в неизвестном направлении, так что Брай едва успел прихватить картину.
- Мэря, ты что, очумел? Твой вечно пустой карман опять лишился кругленькой суммы денег…ты как всегда в своем репертуаре. Умница!
- Что ты наделал? Я же говорил тебе, искусство не продается. Это низко.
- А зачем тогда ты рисуешь? Чтобы твой чердак любовался на все эти шедевры и был самым духовным и интеллектуальным чердаком? Я же просвещаю людей! (нашел себе для прикрытия высокую идею).
- Я устал с тобой спорить – Мэнсон безнадежно покачал головой. Но больше ни одной картины я не дам на растерзание этим стервятникам. Нет. Было поздно. Выходка Брайана уже имела последствия, ростки дали свои корни. Этот обнаженный портрет Молконского начали везде копировать, тысячи их раскупались по всему миру, Брайан стал звездой, а Мэрилина носили на руках, преклонялись перед его гениальностью. Князь как только мог использовал все прелести славы и они так прожили три года. Брай всегда на балах и праздниках, а Сатанский в глубокой, тяжелой депрессии. Пока Молконский развлекался на званых вечерах, и каждый день менял платья, чувствительная душа Мэрилина страдала от своей слишком сильной, высокой любви. Вскоре, Брайану наскучил эти однообразные, веселые дни, он видел, как Мэнсону становится хуже с каждым днем (самое последнее, что он заметил). Князь затосковал, он захотел вернуться в безумную Россию. Сатанский обрадовался такому предложению, он надеялся найти там забвение, покой, снова обрести счастье и любовь (вот это романтик…жуть!). Тогда, уладив все дела, накупив сувениров, они вместе отправились в странную, непонятную, сумасшедшую, прекрасную Россию. Welcome to the Hell.

Часть III.
В первое время после того, как уехал Брайан, Стив отчаянно пытался утопить свое горе в самогонке. Он 6 месяцев беспробудно пил, пил, и чем больше он пил (тем больше хотелось), тем больше Брайанов было у него в глазах. А Машка, вместе с сыном, днем и ночью молилась за спасение души своего барина, не зная, как оттянуть его от бутылки.
Один раз, когда у Стива было, как минимум пять с половиной Брайанов в глазах, он увидел перед собой что-то ужасно необъятное, и все Молконские мигом исчезли. Стивен испугался, он думал, что у него уже белая горячка, но это огромное создание в три обхвата была Машка. За это время в тихих молитвах она стала еще больше и шире (мясо-жир-комбинат или 150-150-150 где же талию делать?). Барин казался худеньким, мальчиком по сравнению с такой женой (она была еще страшнее теперь, чем атомная война).
- М-М-Машка! Кошмар-то какой! Уйди с моих глаз, негодная! Да чтоб я тебя во веки веков больше не видел… Мамочка… вот это уроды на воле… Когда же Стив разглядел среди этой необъемной массы сала еще более крупное, глупое, уже не поросячье лицо, а, наверное, настоящую морду борова или кабана, он совсем испугался и закричал:
- А-а-а-а-а! Изыди! Свиная туша! Спасите!!! – Стив запрынгул от ужаса на стул и продолжал истошно орать – Убирайся!!! Или я пристрелю тебя! Жирная шмара! Мразина! А-а-а-а-а!!!
Машка, которая вышла из горенки только для того, чтобы выпить ряженки, не понимая, в чем причина такого взрыва злости, но привыкшая к подобным ласковым словам мужа, кое-как, медленно переваливаясь с костыля на ногу, побрела обратно в комнату замаливать грехи, при этом половицы жалобно заскрипели по весом ее тела. Больше Стив не прикасался к спирту и пил только молоко. Три месяца барин вел относительно здоровый образ жизни, избегая Машки, и обходя эту горенку так, будто это была комната с прокаженными или больными чумой.
И вот, однажды, когда гром и молния сотрясали небо, со стороны комнаты Машки раздался ужасный, душераздирающий крик. Стив не дернулся с места. Мало ли что, может это у него тяжелые последствия шестимесячной пьянки, галюны одним словом. Но тут он услышал детский плач. Странноватый содрогнулся, он подумал, что у него совсем поехала крыша. «Дожились. Я сошел с ума. Хи-хи. Какая досада… Проклятие. Придется идти». Стив, захватив с кухонный нож, упрекая себя в трусости, пытался твердыми шагами идти в горенку, где плакал ребенок, но ноги не слушались его и как-то странно косились в сторону. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и открыл дверь.
- О…Fuck…
Тело Машки неподвижно распласталась на полу. Лицо отвратительно искривилось в предсмертных муках, вены на шее вздулись, а толстые руки были раскинуты в стороны, будто она пыталась вцепиться в деревянные доски. Рядом, в луже крови, надрывался младенец. Стив тут же кинулся к ребенку и прижал его к себе. Тут только он заметил, что, забившись в темный, заросший паутиной угол сидит Стефан.
- Это ты???
Юродивый испуганно вжал голову в плечи и совсем прирос к стене.
- Это ты сделал, мать твою??? Ты отец??? Отвечай, сука!
Стефан, дрожа, весь сжавшись, кивнул.
Стив был в шоке и лишь обреченно прошептал диагноз: «Траханный ублюдок». Он понимал, что Машка как была дешевой трактирной девкой, так блядью и осталась. А с этого убогого дауна что можно требовать? Стив позвал служанку, приказал ей хорошенько вымыть ребенка, запеленать его и уложить спать в его комнату. Странноватый решил сам взяться за воспитание этого ни в чем не виновного ребенка.
[Написано после посещения кладбища] Машку похоронили в лесу, около болота. Гроб пришлось заказывать нестандартный, внушительных размеров. Стив похоронил ее в том единственном зелено-красном сарафане, вместе с костылем и гуслями. На надгробии было написано: «Всем крысам было тебя не съесть, в болоте ты не могла утонуть и только суждено тебе от молитв и любви погибнуть. Покойся с миром». Стивен кинул на могилку цветочек и подумал, что теперь Машке будет лучше, она будет там счастлива. И он тоже счастлив, потому что здесь Машки больше не будет. С такими мыслями, будто камень упал с души, он летящей походкой отправился в усадьбу.
Для Стефана он построил небольшой флигель (сколотили три доски, да из соломы смастерили крышу). Стив лично проследил, чтобы в комнатах не было колющих и режущих предметов, на маленькое единственное окошко поставили решетку, а на дверь повесили внушительных размеров замок. К Стефану приставили слугу, чтобы тот не буянил (представьте себе: юродивый Стефан Fuck Off буянит…вот это картина!) и случайно не попал в сарай с крысами или в лес с дятлами.
Сам барин, тем временем, всерьез занялся ребенком. Это был прекрасный мальчик, с персиковой, нежной кожей, уже с золотыми волосами и с немного странными, черными глазами, на миловидном личике. Стив сразу полюбил этого маленького, ангельского красавца и решил что будет растить его как собственного, родного сына (не повторяя первую ошибку). Стивен назвал мальчика Dick (а по-русски просто Хуй. И не будем говорить, что Стив не знал и все такое. Он прекрасно все понимал и очень гордился своим ребенком). Странноватый нанял ему кормилицу, простую, здоровую, добрую крестьяночку и вызвал из-за границы ему гувернантку. Стивушка написал одному своему лучшему другу в Амстердам :):):) и попросил прислать ему опытную, умную (желательно красивую, Стив бы не выдержал очередного кошмара) няньку. Этот друг, был очень хорошим, понимающим другом и знал, что любит Стив, поэтому барин чуть не упал в обморок, когда открыв дверь он увидел изящного, привлекательного, умопомрачительного блондина, шикарно одетого.
-Здрастье, Я ваша няня – блондин очень пошло улыбнулся, так, как вроде бы не должны улыбаться приличные няни.
- Вы ошиблись. Публичный дом в другой стороне.
Но молодой человек преспокойно занес чемоданы, не утруждая себя что-то объяснять.
- Я только что оттуда. Меня зовут Джон Лавери. Я профессиональная няня. А еще я могу быть папой, мамой, любовником, я всегда профессионален. Так кто тут у нас ребеночек? - Лавери сгреб в чувствительные объятия Стива.
Барин, конечно, был в шоке, он не ожидал такого сюрприза, но потом подумал, что так даже лучше (отсюда вывод: нужно меньше думать). У него вырастет прекрасный сын с такой няней, такая (ой) уж воспитает…
Прошло два года, и Стивушка не мог нарадоваться, глядя на дитяте, хотя и постоянно удивлялся. Мальчик рос невероятно красивым, с совершенными чертами лица и ангельской улыбкой. Он рано научился ходить и говорить, правда Стив не знал, как воспринимать тот факт, что первое слово, которое малыш было четкое «Fuck», но учитывая все обстоятельства. Потом Странноватый уже перестал удивляться подобным мелочам. Все дело в том, что дальше ребенок научился говорить такие милые слова как: whore, bitch, fag, asshole, fuck, cock, suck, bastard, shit, ass, motherfucker и словосочетания: fuck off, suck my dick, fucking ass, bleeding Hell, shut up bitch, kiss my ass и другие в том же стиле.
Стив подумал, что вроде бы как по христианским обычаям, ребенка нужно крестить (только он абсолютно не знал зачем). Барин выбрал крестной матерью Лавери, крестным отцом себя, а Стефана выбрали бесплатным приложением. Мальчика принарядили в белоснежное, кружевное платьице, умыли, причесали и они все торжественно отправились к церкви. Но когда Dick увидел белую, величественную, златоглавую церковь, он страшно, истошно закричал. В одно мгновение голубое небо затянули черные тучи и полил дождь. Но Стив ужаснулся, когда осознал, что с неба капает кровь. Они хотели быстро забежать в церковь, но мальчик еще сильнее заорал и забился в истерике. Тогда Лавери потянул барина с ребенком и юродивого обратно домой. Но тут вдруг молния ударила прямо в крест на куполе церкви. Небо сотрясали раскаты грома и кровавый дождь только усилился. Это было похоже на фильм ужасов с плохим концом. Крест пылал неистовым огнем и буквально через несколько секунд рухнул на землю. Dick смеялся и хлопал в ладошки. Стивен не выдержал такого сумасшествия и, прижав к себе ребенка, схватил за шкирку полумертвого Стефана и со всех ног рванул домой. Только захлопнув дверь, Стив облегченно вздохнул. Мальчик снова был тихим и лишь невинно улыбался. Это было начало конца.
Все люди в деревне были испуганы этим кошмарным происшествием. Но беда не приходит одна. Мирный хутор атаковали варвары и жестокие готы (чуть не написала гомы…), которые разорили множество домов и почти опустошили богатую деревню. После этого крестьян постиг страшный голод. Холопы начинали поедать всех крыс и собак, а совсем обезумевшие кушали землю и грызли доски от забора. Началась эпидемия бубонной чумы. Люди умирали прямо на улицах, их не успевали хоронить и просто скидывали в канавы, истощенных, с распухшими животами, в гнойных язвах. Когда-то большая, здоровая деревня представляла собой отвратительное зрелище. Оставшиеся, обезумевшие крестьяне восстали против барина, требуя чтобы этого дьявольского, проклятого ребенка сожгли заживо на костре. И один раз, кучка тощих, больных оборванцев осмелилась напасть на маленького, беззащитного мальчика, когда тот гулял вместе с няней по кладбищу.
Стиву тоже было нелегко, пока крестьяне страдали от голода и болезней, когда их поля опустошали набеги саранчи, и птицы в деревне мертвые падали с небес, у него в усадьбе цвели сады, огород давал хороший урожай, а стада парнокопытных и рогатых плодились и множились. Барин раздавал крестьянам мешки с мукой и зерном (Стиви не знал, что его маленький Dick нашел новую игрушку – цианистый калий), но люди умирали или от обжорства (неудивительно, пережрать столько яда) или продолжали голодать, говоря, что не продадут души Дьяволу.
Стивушка и Лавери игрались с Dick’ом (с ребенком, то есть) в саду. «Мальчик явно будет биологом»,- думал барин, смотря, как малыш разрезает ящериц, отрывает лапки жукам и протыкает палочками бабочек. Вдруг послышался топот копыт. Стив только вздохнул. Опять какой-нибудь крестьянин свихнулся и теперь несчастному кажется, что за ним гоняется стадо бегемотов. Топот прекратился. Значит, опять лошадь скинула. Еще один окочурился. За эту неделю как минимум пятнадцать таких жмуриков умерло. Но неожиданно ворота усадьбы с треском распахнулись, и Стив увидел его любимого, прекрасного Брайана собственной персоной, а рядом с ним как тень виднелось нечто похожее на труп.
«Hello My Darling Motherfuckers!» - радостно закричал Молконский.
Стивен не успел ничего ответить, мальчик оторвался от насаженной на кол гусеницы и тоненьким, нежным голоском отчетливо проговорил:
- Shut up, little bastard - и принялся невозмутимо откручивать голову свежепойманной (свежепомойной) мухе.
Брай немного прифигел от такого русского добродушного приветствия, но Стив кинулся обниматься и целоваться к своему любовнику, а князь крепко прижимался к нему, проворными руками одновременно проверяя все ли на месте. Они были в восторге друг от друга. Но ребенок подошел сзади к Брайану и больно уколол его булавкой. Молконский вскрикнул от боли и повернулся к мальчику.
- Ау! Какой хорошенький ангелочек!
- Fuck off, bitch. My name is Dick.
Брай еле устоял на ногах.
- О, нет…Нет… Стиви, только не говори, что это еще один твой сын, который на этот раз получился слишком доделанным. О…нет…нет…нет!
- Да ладно тебе, Бриша, не нервничай. Он ведь только с тобой поздоровался.
- Хи-хи
- Я тебе сейчас все расскажу, успокойся, ты полюбишь его.
- Хи-хи.
- Но вот кто это с тобой?
- Это? – Молконский очнулся – Это…э…э…ну это…моя кузина! Т.е. кузен, конечно. Мы нашли друг друга в Херсонесе, т.е. в этом крестовом походе. Он мой единственный родственник, оставшийся в живых (ну, почти в живых) и я не мог с ним расстаться. Знакомься, маркиз Мэрилин Мэнсон Сатанский.
Стивен пожал холодную руку Мэрилина и решил поверить Брайану на счет кузена. Он был очень счастлив увидеть снова своего маленького драгоценного князя и поэтому, ему было все равно, кого Бри с собой привез, своего кузена или бабушку или бабушко-дедушку, да хоть папо-маму.
А Мэрилин в тот день потерял все свои надежды (жаль, не одежды). Как написано в книге оптимистичного пессимиста: «Надежда умирает предпоследней. Последним умирает тот, кто надеется». Они зашли в дом. Брайан накинулся (прямо как киданется!) с расспросами на Стива и они не могли наговориться (нашли общий язык…) и насмотреться друг на друга. Барин рассказывал трагичные истории жизни и смерти, а Молконский был в восторге от мальчика. Да и Dick был явно благосклонен к князю и даже проникся к нему симпатией, так как залез к Брайану на колени и ангельским голосочком промолвил: «Brian. You are the best whore. Superfuck» (устами младенца глаголет истина).
Только Сатанский, совсем разочарованный в своих мечтаниях, пошел вместе с Джоном Лавери (тогда еще не все так плохо…) осматривать местность: полуразвалившееся кладбище, переполненная больница, гниющие, разлагающиеся трупы на улицах, истощенные, грязные люди с безумными, голодными глазами, повсюду обглоданные человеческие и звериные кости, к тому же ужасный, отвратительный, тошнотворный запах. А Джон красочно описывал все страшные беды, произошедшие в деревне. Так они дошли до небольшого пруда, окруженного старыми деревьями и облысевшими кустарниками. Мэнсон вежливо (он старался, как только мог, это было самое любезное бормотание, что можно было услышать от Сатанского) попросил оставить его наедине с природой, сказав, что хочет сделать зарисовки и ему требуется уединение. Лавери типа понимающе кивнул головой и побрел домой. Но Джонни не хотелось просто так оставлять этого художника, и он, пройдя один метр так, чтобы Сатанский не мог его видеть, остановился за деревом и наблюдал, что будет дальше.
Мэнсон достал бутылку абсента и сделал хороший глоток.
«Ого! Вот-те как получаются великие произведения» - подумал Лавери. Сатанский вытащил из кармана подаренную ему дозу кокаина и, разложив на холсте дорожку, нюхнул. Потом опять присосался уже к третьей бутылке с абсентом.
«Даже наш деревенский алкоголик Петька пьет меньше!» - удивился Джон.
Легче Мэрилину не стало, лишь голова слегка закружилась, и все вдруг стало таким огромным. Мэнсон еще раз хлебнул ядовитой жидкости.
«Брайан! Моя универсальная Муза! Он потерял его…(как князь часто терял одежду и смазку). Этот мир не создан для меня. Зачем жить, когда смысл его существования (он уверен) кувыркается в постели с другим. Любовь отвернула от него свой зад. Его чувства мертвы. Ничего не осталось, чтобы любить. Только одна невыносимая боль в его кровоточащем сердце. Все кончено» (вы слушали второй эпизод из драмы «Узы голубой любви», под названием «Укуренный Родригиес с бутылкой думает о перетраханой Хуаните»). Мэнсон допил оставшийся абсент и в глазах у него потемнело. (Говорят, от этого напитка перестают видеть зеленый цвет. Вот еще одно новое свойство – от него вообще перестают что-нибудь видеть). Мэрилина потянуло к пруду, и он пополз. Резкий обрыв. Бултых! О, Мэрилин!!! Мой любимый Мэнсон!!! Что же ты наделал?!!! Зачем??? Нет, Мэрилин, милый мой! Скажи, солнце мое, почему?!!!! О, Мэнсон!!!! Пруд ведь был всего 1,5 метра глубиной…Ебанутым нет покоя…
Лавери вскрикнул и бросился в воду за Сатанским. Мэрилин стоял и плакал от отчаяния, вода была ему по грудь. Даже смерть отвернулась от него. Джон, шагая по илистому дну, потянул из воды Мэнсона.
- Ну же, пожалуйста, вылезай, хватит играть в водолаза (в унитазе). Ты простудишься! Красавец ты мой! – Лавери еле вытащил немаленького Мэнсона из злосчастного пруда и обнял его, утешая. А Мэрилин завалился на траву в истерическом припадке.
- Fuck тебя, успокойся, ненаглядный мой. Сейчас ты так похож на водяного… Не реви, прошу!
- Нету у меня Fuck’а! – безумные рыдания.
- Так что теперь, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Ну, скажи, что мне сделать, чтобы ты пришел в себя?
- Отсосать!!! – дикий смех – Хочу отсосать! – Сатанский катался по траве.
- Так отсоси!
- Брайан!!! Я хочу тебя… - снова море горьких слез – Мой маленький Брай!
- Чего нет, того нет. Отсоси сам у себя!
- Надоел-о-о-о-о! – истерических хохот.
Лавери не выдержал.
- Тогда съеби в туман и прекрати выть! Лягушачий концерт тут устроил!
- Бр-а-а-а-а-йан…Где ты? Бра-а-а-а-й-а-а-а-н! – душераздирающие вопли на тему: «я умираю без тебя».
Джону казалось, что он сейчас или будет квакать или начнет плакать вместе с Мэнсоном и звать этого чертового Брайана. Лавери притянул к себе мокрого (вы не подумайте чего-нибудь там) и еще более холодного Мэрилина. Тот весь вздрагивал и захлебывался от непрекращающихся рыданий. Добрая нянька достала слюнявчик, вытерла горькие слезы, положила голову Сатанского себе на колени и как бы качая его, запела колыбельную.
User friendly fucking dopestar obscene, Will you die when you're high You'd never die just for me…
Мэнсон наконец-то заснул. Тогда отважный Джонни уже влюбленный по самое «не хочу» (точнее до степени «только тебя я хочу») в этого художника-самоубийцу, взвалил на плечи Мэрилина и потащил к усадьбе. Как он и ожидал, в доме было тихо, со стороны спальни раздавались впечатляющие стоны. Лавери немного подмел Сатанаским пол, но кое-как дотянул его до своей комнаты. Джонни переодел Мэнсона в сухую одежду и уложил его в кроватку. Но было поздно. К ночи Мэрилин начал бредить, появились все признаки тяжелой лихорадки. Лавери не спал, и всю ночь просидел с больным. Мэнсон метался по кровати и бессвязно бормотал:
- Brian… Antichrist…Love…Satan…Brian…Death…Fuck…John….
Джонни с нежностью посмотрел на Сатанского и заплакал. Он только влюбился и вот, эта любовь сейчас умирает. Это прекрасное создание скоро будет лежать и разлагаться в сырой земле…О, нет! Он похоронит его в стеклянном гробу, или построит пирамиду, как своему фараону. Забирайте его, Джона, продажное тело, больное сердце, душу, которой кажется, нет, спирт под кроватью, марихуану в кармане, все, только оставьте с ним живого Мэрилина. Пожалуйста.
Пока Лавери проводил последние минуты с Сатанским, Брайан лежал в объятиях Стива. Эта была прекрасная ночь. Молконский чувствовал, что нашел свое счастье. Где-то рядом есть необыкновенный Мэнсон, а еще ближе лежит его обожаемый Стиви. Князь осторожно поднялся, чтобы не разбудить Стивушку, накинул халатик и спустился вниз, чтобы перекусить чего-нибудь. Вдруг раздался тяжелый стук в дверь. Молконский аж подскочил от неожиданности и пошел открывать. Перед собой он увидел Безика. Князь ахнул.
-Безик?! Fuck Me!
-Да, я приехал к тебе, мой принц!
- Брай… Любимый! – послышался сонный голос Стива из спальни.
- Уже иду…Брайан не знал что делать. Он затащил Безика в бывшую горенку Машки, успел поцеловать каторжника и, пообещав скоро вернуться, побежал обратно в спальню. Бриша был совсем веселый от такого количества любовников. Оргия…Чувств.
Но у Безика не было времени ждать. В Тундре он подхватил атипичную сибирскую педерастическую язву (не будем уточнять, каким путем). Болезнь уже начала прогрессировать и бывший батрак решил вернуться на родину, чтобы здесь умереть. Бедный русский парень не знал, насколько это страшное заболевание и что передается оно не только половым путем. В несчастную, измученную деревню напала еще одна ужасная беда. Безик, зная, что ему осталось жить считанные дни, очень хотел попрощаться с его единственной любовью, но потом, побоялся, как бы Брайан не заразился бы. Он решил оставить прощальную записку (в одном слове - три ошибки, видно язва поразила участки головного мозга). Безик не дописал, в голове у него помутилось, что-то щелкнуло и сдвинулось (винтики заскрипели? Смазывать надо…). Он вдруг вспомнил как спас Молконского от шести мужиков, и ему страшно захотелось отомстить этим грубым тварям. Безик будто пережрал озверина, лютая ненависть закипала в нем. Он выбежал из усадьбы и побежал куда-то по деревне. Интуитивно обезумевший каторжник нашел избу одного из обидчиков, чудом оставшегося живым. Но ненадолго. Безик всадил бедняге лопату в горло, так что голова отлетела, а потом схватил вилы и воткнул их в обезглавленное тело, при этом, прокрутив пару раз, так что огромная лужа крови растеклась по деревянному, грязному полу. Побегав по деревне, Безик нашел еще двоих, они жили рядом. Одного он заживо сжег в печи, вместе с хлебом, а с другого снял кожу, растянув ее на заборе. Следующего мужика постигла ужасная смерть. Безик связал его, вспорол живот, положил туда где-то найденного пороха и поджег. Ошметки человеческого тела разлетелись в разные стороны.
Остались еще двое. И они тоже были обречены на муки. Одного холопа Безик заставил съесть собственные кишки, но тот не успел закончить трапезу, так как захлебнулся кровью. А другому несчастному он топором раздробил кости, а потом прибил к полу гвоздями его бездыханное тело и поджег волосы (огненная шевелюра, панковский гребень, если можно здесь шутить). Когда Безик уже выходил из избы, весь забрызганный кровью, страшный приступ болезни схватил его, безумие внезапно отступило, и была лишь ужасная, невыносимая боль во всех членах. Парень в последний раз посмотрел на голубое, чистое небо и улыбнулся (тоже в последний раз). Он вспомнил Брайана, но болезнь бушевала, и жизнь стремительно уходила от него. Издав короткий стон, больше похожий на крик от экстаза, Безик упал замертво на траву.
На хуторе тем временем последние люди погибали от атипичной сибирской педерастической язвы, а если умирали не от болезни, то от чего-нибудь другого, или просто так, идет человек и вдруг падает мертвый. Буквально за один день исчез весь жалкий остаток деревни Молоко.



Лавери сидел у кровати смертельно больного Мэрилина, ругал весь мир, проклинал все на свете и просто плакал от безысходности. Мэнсон еле дышал, но был еще тепленьким. Черные волосы разметались на подушке, болезненное лицо было почти прозрачным, четко обозначились скулы, а губы стали фиолетовыми. «Он живой, да не жилец». Вдруг Мэрилин как-то нервно содрогнулся, и сжатые губы его растянулись в плохое подобие улыбки. Сатанскому снилось, что он идет навстречу к Брайану, обнимает его, но Молконский исчезает и Мэнсон понимает, что сжимает в крепких объятиях самого Дьявола.
- Да, Мэри, я тоже рад тебя видеть – рука Дьявола оказывается на заднице Мэнсона.
- Motherfucker. Я думал, мы навсегда расстались. – Мэрилин убрал от себя проворные, длинные дьявольские руки.
- Будешь много думать… - Сатана коварно улыбнулся.
- Ты не изменился. Я отлично помню, что ты устроил в прошлый раз. Не обязательно было поджигать мне задницу, когда я захотел трахнуть того милого мальчика. Ты не имеешь права ревновать меня. Мы в разводе, милый мой. Я не твоя жена.
- Ну почему ты так несправедлив ко мне! Мы были прекрасной парой!
- Ты слишком развратен. Мой высокий талант утопал в твоей похоти.
- Ой, прелесть ты моя невинная! Я тебе просто мешал напиваться каждый день, поэтому ты и ушел. Зато вспомни, какие картины ты рисовал!
- Конечно, «Пьяная оргия в Содоме», «Обнаженный Дьявол», «Пейзаж в Аду», «Царство мертвых». Великолепные, гениальные работы!
- Но признай, Мэрилин, ты любил меня.
- Это было давно и неправда.
- Послушай, одухотворенный полумертвый умник, я очень страдал тут без тебя и бессовестно мучил других. Я делаю тебе предложение. Выходи снова за меня замуж.
- А плохо тебе не станет? Я с прошлой нашей свадьбы еще не протрезвел. Мне нужно что-то более возвышенное, чистое, лиричное, нежное, прекрасное. Нет.
Дьявол скривился. Его чуть не стошнило. Да, Мэри явно испортился.
- С твоими неисчислимыми смертными грехами только что на небеса. Но ради тебя я готов быть самым лучшим Дьяволом. Соглашайся. К тому же, если ты так боишься потерять свою перетраханую Музу на этой земле, то я открою тебе секрет. Ты видел маленького, красивого, чудесного мальчика по имени Dick?
- Это ангельское создание тут при чем?
- Ангельское??? Значит, ты его видел, но не слышал. Так вот, этот ребеночек – мой сыночек. Дитя Сатаны. Я чувствую, он вырастит великолепным Дьяволом. Твой Джон Лавери – его няня, останется жить еще долго, у него хорошо получается воспитывать, надо признать, Лавери талантливая шлюха. А вот твой любимый Брайан, скоро присоединиться ко мне. Я не смог уберечь его от болезни, он слишком любвеобильный. Эй, смотри, не выпади в осадок! Не бойся, он не умрет, эта была бы большая потеря для меня. Молконский станет Падшим Черным Ангелом. Он такой красивый! Весь Ад сойдет с ума, я представляю, что тут будет твориться! Я очень жду Брайана, мне нужен хороший друг и помощник. А его Стиви-пиви будет хранителем. Главная задача Странноватого – оберегать Брайана от беспорядочных половых связей и случайных знакомств. К тому же Стивушке придется наблюдать за моим сыночком, чтобы тот не водился со всякими отбросами (имеется в виду женский пол), и как там говорится? С кем поведешься от того и забеременеешь? Но Стив справится, я уверен. Как тебе картина? Ваше проклятое высочество маркиз Мэрилин Мэнсон Сатанский, будь моей женой, будь моей Смертью! - Дьявол сверкнул глазами (очевидно, что если Мэря не согласится, то на собственной шкуре ему придется испытать, как не легко живется грешникам в Аду). Мэнсон быстро понял все тонкости дела. Он уже начинал что-то чувствовать по отношению к Дьяволу. Да и жизнь он особо никогда не любил. А вот Сатану любил. И Брайана любил. И Джона тоже. Мэрилин притянул к себе Дьявола…горячо-то как! Страсть!
- Ну, Дьявол, пойдем, выпьем…
- Пошли, жена, и выпьем, и нюхнем , и ляжем…Ах! Я забыл! Мы будем рисовать картины. Да, да. У нас будет, может не первая, но брачная ночь… у Дьявола и Смерти. Я говорил, что тебе пойдет черное платье и коса? Что-то я не помню, когда я в последний раз совращал Смерть…Ад. (грязный смех).

Все случилось так, как и сказал Дьявол. Брайан не умер от букета венерических педерастических болезней, а стал чудным, удивительной красоты, безмерно пошлым Ангелом. Стивушка еле успевал охранять его и отбивать от Брая многочисленных любовников. Конечно, Стиву пришлось принимать жесткие меры по отношению к Молконскому, чтобы его воспитывать (например, крепко связывал Брайана и перед ним исполнял особый эротический танец, так что Ангел чуть с ума не сходил, умоляя его развязать). Часто, когда Дьявол был занят, Бриша и Мэря (в Аду Черный Ангел и Смерть) вели долгие беседы. Из покоев Мэрилина Брайан выходил такой счастлиый, синючий и обдолбанный (и хорошо оттраханый), что Стиву приходилось потом с Земли носить Молконскому литры рассола. И кто сказал, что Ада не существует? Это было такое кошмарное похмелье…(создается впечатление, что в Аду, кроме того, что пить и спать делать больше нечего. Вот вам настоящие падение нравов.)
А в деревне Молоко, Нэнсибоевского уезда остались в живых (если так можно назвать сына Дьявола и его няньку)только двое Dick и John Lowery.
Мальчик с каждым днем все хорошел, отлично разговаривал на трех языках: на английском сленге, русском и русском матерном. Джон вложил всю свою безмерную и безграничную любовь к Мэрилину в этого ребенка (похоже, что он перестарался). Просто говоря, он так воспитал дитя, как могла воспитать ребенка шалава. Иногда к ним в гости являлся Брай с Мэнсоном, или папочка Дьявол, а чаще всего ребенка навещал Стив. Dick внимательно слушал сказки из Ада (ну вот, опять чуть не наделала ошибок), и даже начал записывать некоторые великолепные моменты. Постепенно эпидемия язвы угасла, и люди потихоньку снова начали приезжать на хутор и строить избы (простите, но тянет же мух на гавно!)
Подросший, изумительной красоты и грации Dick стал единственным владельцем этого уезда и часто с Лавери развлекался тем, что придумывал новые названия деревне. Начиналось все с невинных названий как Безиково, Алкогольное, Садомазеево, Безбожное, Рукосуево и заканчивая Трекляткиным, Люцеферовым и Педерастическим.
Можно сказать, что они жили долго, хотя не все в деревне жили, и не все были счастливы. А молодой Дьявол…Что он творил! Если я из приличия (можно же помечтать, что оно у меня было) начну рассказывать что Dick вышивал крестиком и вязал себе шерстяные трусы с начесом, то вы мне не поверите. И правильно сделаете. А если я скажу, что на завтрак он кушал человеческое сердце, в обед легкие маленьких девочек, а на ужин лакомился исключительно желудками молодых мальчиков блондинов, закусывая языком под острым соусом и запивая кровью, то вас еще начнет тошнить, и вы будете проклинать этот чертов рассказ. Тоже хорошо. Поэтому постараюсь вежливо промолчать, думайте в меру своей распущенности и насколько позволяет воображение. А я откланиваюсь, спасибо!

P.S. Я совсем забыла про Стефана! Впрочем, про него все забыли. Хочется сказать, что он плодился и множился, но тогда Россию наполнят маленькие даунята и юродивые (итак дебилов тьма-тьмущая), я вам поведаю что-то другое. Нет, он не молился. Но в соседней деревне Сметанино тоже жил один блаженный по имени (по кличке, скорей всего) Троджан. Они нашли друг друга и вместе потерялись в сарае, забыв обо всем и обо всех (и жили так до тех пор, пока совсем не покрылись пылью и не заросли паутиной и их не…покусали пауки…но все обошлось…тупость бессмертна).
Вот такая русская история. Живите счастливо, Сибирь и Дьявол с вами!

16.04.03 – 11.05.03