Home Главная Фан-клуб Фанфикшены Любовь не купить
Любовь не купить

by Lady Mo


Он вышел из затхлой утробы своей комнаты бывшей жизни. Одел свою лучшую рубашку, совершенно обычные, но не рваные и не модные джинсы, обул разношенную, но очень любимую обувь, считая, что успешность его прогулки на 80% зависит от удобной обуви. Бросил в рюкзак player с не очень знакомым диском. Вышел и оглядел себя в отражение окон. В одном - другом. Хуже не становилось. Стараясь сглотнуть вину перед этим городом, в который он приехал. Он шел по улице. По центральной улице. И видел людей, точно таких же, как и он сам. Это не были инопланетяне, на них не было клейма избранности этим городом... скорее ореол.. нет, это тоже не подходило... потому что он становился таким же человеком.. только он мог разговаривать с этим городом, не замечая людей... то есть только так он мог с ним разговаривать. К счастью, он не испытывал эйфории, он просто отмерял свою уверенность шагами по асфальту этого города. Он не *старался* отделаться от людей, от ощущения - ложного ощущения - смеющихся глаз на себе, потому что он об этом не думал. Раз не думал, значил и не ощущал.
Ничего не было чужеродным: ни люди, ни машины, подъезжающие (тебе) под бок на переходах, ни дома, нависающие вывесками и магазинчиками, ни шум и запахи, ни привычная суета... привычная... естественная... именно. естественно. Так ли мерзостно и убийственно "одиночество в толпе"? О самом сокровенном ты поговоришь дома. Или расскажешь первому встречному как невероятную кровавую сказку. Это и есть эффект одиночества в толпе? Но хотя бы не на кого будет обижаться, что тебя, де, не поняли. Тебя понимает этот город. Для тебя он естественен. Большего не надо. Шаг, ещё. "Где тебя забрать? Стой на месте, я сейчас приеду, жди". Его утроба притащилась к нему. Дверь. И рядом другая. Кругом люди. Он стоит на ступеньках и толкает от себя серебристую раму с ручкой, но она либо слишком тугая... либо ошибочная. Другая рама легко поддается, и он вываливается на теневой тротуар. Сталкивается с черной рубашкой, скользнувшей по лицу. На него смотрят. Он чувствует тиски в основании головы. Складывает руки на груди. Становится душно, печет голову. Он постоянно переходит на светофорах на разные улицы. За ним приезжают, втягивают в хлюпкую утробную смазку и проталкивают в аппендикс точно такой же комнаты, которую он покинул в своей жизни.
Он ласков, податлив и беспомощен. Он втягивает голову в плечи. Сидит на полу. И роется в своем рюкзаке, перебирая пыль, которую он привезет в свою комнату, в свою первоначальную утробу, чтобы аллергировать на неё. На эту пыль, на эти мелкие частицы, что ему удалось собрать об этом городе. Так не сходят с ума. Так не фанатеют. Так не эйфорируют. Так беспомощно влюбляются. Без радужных пузыриков, плюшевых зайчиков и ромашек. Это мучительная жажда. И действительно, нет ничего хуже, когда единственное, что тебе остается делать, - это кипятить воду. Кипятильником в железной кружке.
И признаешься в любви первому, кто жалостливо на тебя посмотрит. И отдашь ему все. Нет, тому, кто сядет рядом с тобой. И посмотрит. И покажется, что видишь понимание. (только покажется. но это уже будет не важно)

пс. телевидение делает людей творческими импотентами.
ппс. nothing's gonna change the world