Protect Me...

by Ju

I
- Вот пьянчужка, опять нажрался вдрабадан, хер домой дотащишь, так ещё брыкается и распевает «золотые купола ветер северный!» на весь свой знаменитый срывающийся голос!!! – орал Стив на Брайана, слегка пошатываясь, но, будучи самым трезвым по призванию – надо же было кому-то следить за поведением этих двух гуляк, которые совершенно не заботились никогда и ни о чём и всегда и везде чувствовали себя в безопасности.
Брай и Стеф всегда понимали друг друга на все сто, откровенно флиртовали друг с другом и беззаботно нажирались, когда только могли, понимая, что Стив не бросит их валяться под барной стойкой, не даст влезть в серьёзные разборки и как обычно, с терпеливой ухмылкой, доставит их домой. И в этот раз величайшая рок-звезда, обливая по неосторожности абсентом и текилой своих ближних, весело и бездумно развлекался с друзьями в неплохом баре одной из европейских столиц, которую они посетили по случаю очередного длительного турне. Стефан подпирал Брайана, в то время когда тот обвил его своими ножками, сидя в углу барной стойки, они громко ржали, в частых промежутках крепко запивали и страстно целовались. Громко играла музыка, и столб сигаретного дыма уже не мешал дышать. Вокруг было полно разных людей, кто бухал водиночку, а кто шумной компанией, а кто и вдвоём (втроём%)) умудрялся создать шуму и возни за целый пионер-отряд. Но нашим героям было пофиг как они выглядят, ведь на дворе уж 5-й год ХХI-го века, и страна, ощасливленная их присутствием в данный момент, имела на то время достаточно вольные взгляды. Брайан был весел и безумно счастлив, пьянючие и удолбаные глазищи смотрели на любовника из-под красивых чёрных ресниц, и блеск с его губ теперь украшал губы Стефа. Если бы не черный мальчишеский прикид нашего героя, его бы сочли за героиню с клёвой бешено-рваной стрижкой. Женственность фигуры особо подчёркивала грация движений, изгибы талии под Стефановской рукой, кокетливые взгляды на всё и всех, поглаживание собственных бёдер и прочие манеры, количество и выразительность которых возрастала с ростом содержания алкоголя в крови (или уже крови в алкоголе – версия Стива). Стив, проломившись через толпу, с серьёзным видом заботливой мамочки, ищущей своих непослушных детишек, нашёл-таки эту парочку.
Стеф отходил припудрить носик, а Брай клеился в это время к бармену, настаивая, чтоб ему налили ещё самбуки и пытаясь вызвать его на душевный разговор «за жизь», хватая за «дружеское» плечо. Несчастный бармен (гетеро между прочем;)) пытался культурно отбрить нашего пьянчужку, смотрел в пол в ответ на его подмигивания и облизывания губ, и спас его разве что Стив:
«Ах вот вы где, да сколько можно вас искать, где Стеф? Бля, Молко, сука, сидеть уже нормально не можешь, вся морда перекосилась, ща ещё спой про голубей на зоне мать твою, тут же запросто могут быть папарацци, да ты ж щас им всю душу выльешь, а в следующий pure morning первое, что ты увидишь, будет твоя пьяная рожа на первых страницах утренних газет, а к ней прилагается "душевное интервью утопающей в бутылке рок-звезды", пиздец нахуй, хер найдёшь тут вас, и этот ещё, куда он говоришь пошёл? Носик пудрить? Вот педрило проклятое, в таком платье в таком состоянии в людных местах одному, дык он ещё НОСИК ПУДРИТЬ пошёл? Так, ты сиди здесь и не смей пить больше, и главное не с места! А я за Стефом мать вашу…»
Стив выругался , и пошёл в поиски своего дружка, которому сейчас действительно нужно было твёрдое плечо опоры. В красном женском платьице, с высоким ирокезом, прилично потрепавшимся за вечером, решил он мирно посцать. На ногах он стоял весьма условно, но тут в туалете он поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Зайди Стив на минуту раньше, Стефан бы не нюхал сейчас предложенную милым незнакомцем дорожку белого порошка, так срубившего его в последствии с ног в безумные просторы трансперсональной эйфории. Таинственного незнакомца эта картина, как швед нежится с закатывающимися глазками на полу в луже возле писсуара, не очень вдохновила, а скорей разочаровала, и видя, что товарищу сейчас ну слишком хорошо (и если бы он сейчас мог говорить, то, вероятно, сказал бы что-то вроде «я люблю валяца!»), он решил удалиться на время и познакомиться с кем-то более вменяемым. Ну не знал же он, сколько всего они с Браем до этого успели употребить, и что у Стефа наблюдается весьма распространённый «синдром недогона» (всё время кажется, что не прёт и надо бы ещё). Через пару минут в WC вошёл злой Стив (злой в основном ещё и потому, что празднование очередного свободного вечера Стефан и Брайан начали без него, пока он торчал в проклятой пробке по дороге из супермаркета, куда они сами его и послали, и когда он вернулся то заметил, что они скурили всю траву, снюхали весь кокс и за себя и за того парня, а застал он их открывающих аптечный спирт, т.к. пиво с водкой из домашних запасов тоже кончились). Увидев друга в таком дерьме, полнейшем папандосе, коматозе и объебосе, мычащего про себя несвязные звуки марсианина-в-экстазе, наш супермен-спаситель, грязно выругавшись, стал предпринимать меры по вытягиванию друга из не то чтобы коматоза, но хотябы лужи на полу. В общем, Стив понял, что вести домой сразу двоих будет весьма сложно, но крайне необходимо.
Нервы были на пределе – ну почему всегда он, что у него за карма – таскать этих гомиков-удолбышей каждый раз и терпеть ко всему не только их белку, но порой и домогания. С такими мыслями тащил он никакущего товарища из туалета к барной стойке, на которой бушевал Брайан, успевший втихаря нализаться ещё больше, пропуская стаканчик за стаканчиком. Наличными у него оставалось всё меньше, и под конец он пил чисто водку и занюхивал рукавом, как его научил новый собутыльник, который как оказалось сам из России, и вечно скуливший, что тут водка ну совсем не та, вот на родине…(при этих словах он тихонько подмигнул Браю, давая понять, что запазухой у него припрятана бутылочка раритета%)). В это чудное обнадёживающее Брая попробовать настоящей русской водки мгновенье появился злой Стив с «телом» на руках, и настоятельно потребовал идти с ним. Но нет уж, браяновская белка проснулась, желание бухать дальше уже 2 часа как достигло пика и не отпускало ну ваще, и в ход пошли громкие угрозы, грязные ругательства, и просто мега-публичное заявление, слышное на весь бар(привыкший к сцене уже иначе просто не может):
«Пшёл нахуй, чмо, ты мне не мамочка, мне уже достаточно лет, чтобы самому решать, сколько мне пить, вали отсюда, домой я не поеду!(к Стиву).» «Он хочет меня увести, как малолетку. И ещё он меня не хочет!!!(Объявление, в широкие народные массы)»
Под бурный осуждающий рёв слушателей Стив с «телом» свалил, решив, что это была последняя капля, и что ему совершенно плевать, где проснётся завтра эта шлюха, и что никогда в жизни он не пойдёт с ними бухать и ваще-то пойдёт, чтоб нажраться быстрее и больше всех чтоб отомстить обоим!! Такие коварные планы он развивал в своей голове, пытаясь словить такси посреди ночи в неизвестном ему городе, да ещё и судорожно вспоминая адрес отеля.
Тело Стефа продолжало бессвязно мычать и улыбаться, у бедного Стивушки просто отмирало плечо от этого полена, но ещё больше на фоне всего этого его волновала назойливая мысль о том, что случится с Брайаном – ведь он там один, непонятно что за люди к нему прицепятся, или он прицепится – всегда эта неопределённость, связанная с ним, сулит проблемы. Но он шёл не дрогнув, успокаивая себя оправданиями типа сам виноват, сколько можно, так ему и надо, это будет ему уроком, или пронесёт. Да и со Стефаном тут не разгуляешься, особо выхода и нет.
А тем временем Брай со своим новым собутыльником Геной вывалились из бара, чтоб втихаря на лавочках распить заветный напиток из далёкой России. Их выгнали из бара охранники, заметив попытки разлить сие зелье в стаканы под столом. Весело прогуливаясь и громко ржа, они набрели на парк, и, найдя самую очаровательную лавочку (по капризу Брайчика), уселись, достали заветную бутылку, из карманов вытащили спижженые в баре стаканы, и стали разливать. Гена говорил очередной русский тост, типа рашн традишн всё такое, и уже через каких-то 40 минут они дружественно обнимались, ведя задушевные разговоры за жизь. Но тут Гена заметил, что собутыльник (его лицо сильно расплывалось, имя сложное для запоминания, и он нарёк его условно – Чебурашка, тем более что в таком состоянии они были действительно похожи) проявляет к нему не совсем здоровый интерес, а дружеские объятия переходят все границы. Ну, поскольку кого-кого, а чебурашку от женщины он отличить мог даже выпив бочку самогона, так как и зону в своё время хавал, и понятия местные запомнились на всю жизнь, то эти намерения нашего сексапильного Брайчика-Чебурашки он сразу просёк, присёк, и предложил весьма культурно разойтись полюбовно. Попытавшись объяснить, что пидар на русской зоне спит возле параши и что это самый низший статус вообще, он наткнулся на вопиющее непонимание и бешеный смех, поэтому пожелал Брайану удачи, поцеловал щетинистой мордой его в щёку, чисто как пацан пацана, на всякий случай спросил «Ты меня уважаешь?» (ну куда ж без этого вопроса пьяным, хе-хе), посмотрел на часы и сказал: «Братан, я пошёл домой спать, завтра рано вставать, я тут в этой стране на заработках работаю, с женой, она уже, небось, спит, ну я пошёл, и помни, что я тебе говорил…». И вот остался наш Брайчик на лавочке х.з. в каком городе ночью один, пьяный, неудовлетворённый и непонятый. Куда идти он не знал, адрес отеля он не помнил (это всегда была функция Стива), и решил он вернуться в бар. Мир вдруг стал таким шатким, когда он поднялся с лавочки (в прямом смысле шатким, и даже больше – наш алко-нарко-герой сейчас впервые в жизни ловил настоящие русские вертолёты, и притом стоя на ногах – боец!).

Интуитивно найдя цель, он устремился к бармену, пытаясь вспомнить его имя, но тот жёстко морозился и уже отказывался наливать, ибо он уже выходил принявшим убийственную дозу. Обидевшись на мир ещё больше, даже не получив на крайняк пивасика, он сидел на стульчике и раздумывал, куда идти, что делать, с кем пообщаться. Вокруг царили шум, гам, неразбериха. С печальным взглядом, закуривая очередную сигарету, он спрятал зажигалку, и медленно поднимая взгляд, увидел стоящего перед собой мужчинку, который с хитрецой, оценивающе рассматривал Брая, предложил знакомство. Наш Бриша любит всё новое, особенно загадочных молодых людей, внушающих своим видом и поведением одновременно восторг, опасение, желание. Пьяный, не очень то и склонный к анализу происходящего, он и не заметил, что весь вечер этот тип наблюдал за ним, детально изучал его и явно что-то замышлял.
Когда его с Геной выгоняли из бара, он тенью последовал за ними. И даже когда Бри остался один на лавочке, он не вышел из тени деревьев и продолжил свои наблюдения. И вот теперь, представившись Майклом, за ширмой загадочности, излучая силу и сдержанность, он завёл с ним знакомство. Брайан был очень рад, и тому, что он не один, и врученному пиву, и чему-то завораживающему во взгляде Майкла, что его манило. Хотя он тогда дошёл до такой кондиции, что если бы на месте нового знакомого оказалась коза или жирный старикан, физическое влечение к нему Брайана не уменьшилось бы, ведь сегодня Стеф ему дать не успел, Гена не дал, бармен морозится и ваще он на работе, а девушки в этом заведении уже давно все заняты. Найдя дружественное плечо и благодарного слушателя, наша невменяемая рок-звезда завела задушевную беседу, рассказывая истории с единственным смыслом, чтобы его пожалели, но собеседник хоть и не перебивал его, но явно не придавал этим речам значение, разве что для оценки степени опьянения. Пока Брай распинался, Майкл терпеливо наблюдал за ним, за его жестами,мимикой, за потёкшей косметикой, которая в сочетании с приоткрытым ротиком всё больше волновала воображение эротическими мотивами. Излив душу, красивый женственный мальчик решил соблазнить таки этого замечательного понимающего человека, который тоже, между прочим, выглядел довольно стильно, имел замечательную фигуру, слегка удлиненные волосы, и бородку. Роста он был высокого, карие глаза смотрели на него из-под красивых выточенных бровей, и когда Брай в очередной раз якобы невзначай задевая, поглаживал его бедро своей тёплой ладонью, Майкл сказал заветное «поехали ко мне, там нам будет уютнее». Шум и отсутствие кислорода, как и кучи народу, наскучили нашему андрогину, и, утвердительно кивнув, виляя бёдрами, пошёл впереди своего спутника, вызывая в нём ещё большее желание.
Будь Брай хоть чуточку трезвее, его бы в первую очередь озадачил этот незнакомец своей загадочностью, явно до поры до времени скрываемыми намерениями, да и мог ли он предположить истинные намерения этого типа.… Но Брай хотел секса, пива, уехать из бара и в конце концов он устал. Закуривая в машине, он беззаботно отдавал себя в руки незнакомцу, и неважно, что, скорее всего, утром он его не вспомнит и навсегда оставит. Он даже не мог предположить, кто для кого станет игрушкой в этом союзе и по старой привычке ощущал себя в безопасности.
Долгая ночь пьянства и веселья утомила Брая, и если в машине он ещё приставал к Майклу, делая ему минет и лаская его со всей страстью нажравшегося до ручки, то зайдя в дом он интуитивно нашёл первое попавшееся в темноте кресло и упал на него, свернувшись калачиком в ботинках, и моментально уснул. Отключившись, он наблюдал чудесные сновидения, какие только характерны интровертным натурам, где старые раны исчезают, а на месте Милого Принца с окровавленной совестью и героиновым прошлым он представляется себе Принцем сказочной страны эльфов, андрогинов и добрых волшебников, разделяющего трон с принцессой, которая вовсе не покончила с собой и будто не писала тех строк своей кровью… Их лица излучают улыбки и неподдельную радость, присущую счастливым детям, не знающим боли и разочарований жизни, мечты которых сбываются, в их мире всё замечательно и красиво, и даже чёрный цвет не вовлекает в уныние, а лишь оттеняет огромные яркие звёзды, тысячи звёзд на прекрасном бесконечном небе. Потом этот сон сменился другим, в котором Брай очутился в сегодняшнем баре со Стивом и Стефом, они смотрели на него и тянули ему руки, чтобы он подошёл к ним, а он стоял за руку с Майклом и смотрел в его глаза, тот покачал головой и они ушли в толпу, оставив друзей самих. Тогда пришло чувство притяжения, беззащитности, рока.
Он ворочался во сне, бормотал что-то несвязное и посапывал.
Проснулся Брай с трудом и нескоро, медленно осознавая происходящее, пытаясь воспроизвести в памяти вчерашние события. Ну, во-первых, помнил он, как оказалось, совсем мало, да ещё и отрывками. «Значит, как начиналось всё ещё в отеле я помню, как мы дунули со Стефом косячину, потом другую, потом не помню, потом дорожка кокса, потом по половинке, потом докурили что осталось, потом пришёл Стив, …. Бар, Стеф, коктейли, … кажется, я не помню где они потом делись (т.к. следующее воспоминание связано только с каким-то чуваком в матроске в парке), значит этот чувак как его там не помню, а потом… ух ебать….. воды!!» – и на этой мысли он таки вознамерился продрать глаз, потом быстрее открылся второй, потом – удивление – где я, что это за комната. Он вразвалку лежал на огромном многоместном трахадроме, где спокойно можно было разместить любую футбольную сборную. Один. Страшно болела голова, рашн водка давала о себе знать, и вернуть её обратно тоже очень хотелось.

II
От непонимания и беспамятства Брай снова казался себе потерянным в трёх соснах, казалось бы, в такой обычной для него ситуации. “Прелесть новизны, ебать! Меня тут что, насиловали?” – и, в попытке слезть с кровати наш чудик подскальзывается и громко падает на пол, громогласно выкрикивая несвязные звуки, которые, будь они записаны на аудио, тут же разошлись бы по всему миру среди жадных на такие прелестные редкости фанатов-ценителей. Но Майкл, находившийся на кухне, шуганулся и изобразил лицо услышавшего трение вилки по стеклу. На крик потерпевшего он тут же пришёл, принеся Брайчику кофе и завтрак прямо в постель. Он заботливо поднял миловидную женоподобную куколку и посалил в кроватку, и за завтраком в постели они начали знакомиться заново. Молко догадывался, что этот кент добродушно настроенный и явно испытывал к нему интерес. Редко бывало так, что он просыпался с кем-то после бурной пьянки и хотел продолжить знакомство, но на этот раз мужчина его заинтересовал с первого взгляда, и действительно, он был очарователен, и каждый его жест таил в себе соблазн, от него веяло спокойствием, уверенностью, сексом. Да, если наш Молко заявлял о себе, что он не би и не гомо, он – секс, то глядя на Майкла это понимаешь без лишних слов. В итоге они даже очень понравились друг другу по трезвой, и провели прекрасный день вместе. К вечеру, гуляя, как влюблённая парочка, они направились в гостиницу, где Бришу уже давно ждали взволнованные друзья. Майкл проводил своего принца до нужного места, и как не хотелось расставаться, ведь завтра уезжать, а он кажется влюбился, и самое забавное было то, что они даже не переспали. Да, уезжая, сердце Брайчика ныло, он сидел в самом конце автобуса и сквозь окутавшие глаза слёзы смотрел вдаль, в сторону города, отдаляющегося с каждой секундой, города, в котором он, кажется, нашёл то, что искал всю жизнь, так искусно заставлял себя верить в то, что нашёл это с тем, кто рядом, но подсознательный дискомфорт всегда кричал, что это самообман. Ранимая душа этого человечка слишком уязвима и очень нуждается в том, чтобы её согрели. Именно от излишней чувствительности и ранимости своей натуры он и был порой агрессивен, его психика использовала всевозможные механизмы психологической защиты, чтобы хоть как-то сохранить стабильность. И ещё эти постоянные турне, эти нескончаемые автобусы, отели, бары, серые улицы посещаемых городов, всё это казалось ему фильмом, не более. Он переставал ощущать себя в ситуации здесь и сейчас. Вот такие размышления и чувства овладевали им в такие минуты трезвости и похмелья.
Стив читал газету и пил кофе. Стефан долго смотрел в окно, потом подкатил к Брайану, стёр слёзы с ненакрашенных в спешке глаз, и они переместились на кровать, где легли рядом и печально рассматривали потолок. Молчание становилось громче вопля, Брай не знал с какого слова ему начать, да и стоит ли, ведь Стеф всё прекрасно слышал и без слов. Он видел в окно, как его проводил к отелю высокий статный брюнет, и как Брайан себя с ним вёл, как в каждом жесте читалась неподдельная женственность, как глаза пытались удержать мгновение, как крепки были их объятия. Стефан знал эти признаки, едва уловимые в его поведении, он ему был не то как мать, не то подруга, друг, в общем, soulmate – какие слова ещё нужны? И как никто другой, он знал, что расспросы и разговоры сейчас совсем неуместны, что депрессия снова взяла его друга за горло крепкими руками такой ужасной разлуки, которой предстоит длиться целую вечность, если не больше, ведь этот тур казался бесконечным.
Заботливый соулмейт знал, что Брайану сейчас нужны ласка и понимание, сочувствие и поддержка, и он всегда был готов их ему дать. Проведя длинными пальцами по бледной щеке друга, он стал водить по ней кончиком носа, медленно и приятно. Руки Брайана непохотливо (- явный признак депресса!), слегка апатично гладили стефановскую грудь через реглан. Швед стал нежно и несмело ласкать его волосы одной рукой, другой же он взял руку Брайана и поцеловал на ней каждый пальчик. Бриша расчувствовался поведением друга и возбуждение в нём всё наростало. В воздухе нависало предвкушение очень эмоционального занятия любовью. Да, Стеф знал, что телесно-ориентированная оргазмо-терапия* Молке просто необходима в такие минуты, чтобы ушло чувство одиночества, холода, покинутости и никомуненужности.
Это продолжалось долго, оргазм был очень глубоким и ярким, после чего они оба лежали обнявшись, Бриша прижался к груди друга и наконец смог расплакаться так, чтобы пришла долгожданная разрядка от внутреннего напряжения, и боль перестала казаться такой острой. Стефанчик принёс Молке в постель обед, и они, благополучно добираясь до очередного ликующего города, уже счастливо улыбались и весело смеялись. А к вечеру, помывшись и переодевшись в гостинице, все втроём пошли покорять очередной бар с надписью «круглосуточно». Там Молко как всегда, весело ржа, вылез на стол танцевать стриптиз, Стеф знакомился с симпатичными мальчиками и тоже не гнушался танцами, что выглядело весьма забавно, а Стив, вспоминая утреннее состояние Бриши и великодушие Стефа, ну никак не решался мешать их веселью, и коварную (кровавомэриную) месть решил отложить до лучших времён. На этот раз из бара они уходили все вместе, по дороге не забывая посвистывать вслед редковстречаемым прохожим девушкам и парням, загоняться по любому поводу и ржать как лоси. Придя в Брайановский номер, они достали убойный косяк и как трубку мира позитивненько так его раскурили. Через полчаса сделали отчаянную попытку заказать пиццу, но изза вхламукуренного состояния получилось это далеко не с первого раза. Вдоволь нажравшись, эти 3 полена улеглись спать втроём на первую попавшуюся кровать, и хоть Брише посередине было тесновато, он сквозь приятный ганджубасовый туман мыслей ощущал теперь в своей жизни стержень – это были два его лучших и главных друга. С ними он теперь не боялся призраков прошлого и миражей будущего. За этой мыслью, заставившей сонное лицо расплыться в блаженной улыбке, пришла ещё одна: в памяти всплыл образ Майкла, такого красивого, уверенного, нежного, прекрасного… к нему подключилось воображение, которое рисовало идилию – после окончания турнэ он снова приедет в этот город N, позвонит в его дверь и долго, долго не покинет его дом. И он знает, точно знает, что там его ждут. Конечно, работа будет снова звать его в Лондон, и будут ещё турнэ, и разлука всё равно неизбежна, но каждый раз он будет устраивать себе каникулы, выделяя для себя и для любимого человека хотябы месяц, чтобы быть вместе. И теперь он знает, у него хватит сил всё это пережить, чтобы дождаться заветной встречи…
В окно, не прикрытое шторами, ворвались свежие и смелые солнечные лучи, развеяв сумрак ночи. Никто не встал, чтобы задёрнуть шторы. Трио сладко спало, погруженные в свои глубокие психоделичные марихуановые сны. Так начался их Pure Morning.


*- моя переделка такого направления в психотерапии как телесно-ориентированная психотерапия.

22.07.05