Home Главная Фан-клуб Фанфикшены В Люксембурге Ясное Утро
В Люксембурге Ясное Утро

by FyaShellk

…вообще непонятно было, почему он так не любил этот город. Кажется, один раз он сказал об этом просто так, а потом от нечего делать повторял бесконечное число раз, словно вбивая себе это в голову, и Люксембург стал этаким козлом отпущения.
Он частенько винил его во всех своих неприятностях и проблемах, и постепенно в сознание просачивалась формула: «Если ты в Люксе, значит, ты неудачник».
Оторвав взгляд от множества крыш, исполосованных длинными ржавыми потеками, я смотрю в светлеющее небо – там висит завиток одного единственного облака, словно бы затерявшийся отрывок давно ушедшей за горизонт облачной каскады.
Невыносимо хочется курить, и онемевшей от холода рукой я вытаскиваю из пачки две сигареты, одну протягиваю ему, но он только отрицательно качает головой.
- Че такое? – удивляюсь я.
- Не порти свежесть утра, - отвечает он очень серьёзно.
И демонстративно ломает сигарету надвое.
Отворачивается и снова уставляется в предрассветную муть.
Ой блин какие мы серьёзные...
И вдруг я поняла: на самом деле он любит этот проклятый город.
И неужели... Неужели я ревную его к этому долбанному Люксембургу, к этой «окультуренной дыре в заднице Европы», как он же сам похабно и выражался?..

Я вспомнила подобное этому утро, вспомнила, как я сидела в каком-то жутком, словно бы найденном на помойке, кресле, и не отрываясь смотрела на часы. Часы эти были столь же идиотски неуместны, как и упомянутое кресло, и поражали своей невероятной помпезностью - два пухленьких бронзовых амура по бокам и море заковыристых завитушек вокруг огромного циферблата. Часы показывали шесть часов (как выяснилось потом – всегда именно шесть), а у меня в голове, словно смысл жизни, крутился один единственный вопрос: «Откуда же такие часы дурацкие?..».
Помню как, ощутив очередной приступ головокружения от висящей в комнате пелены дыма, я потянулась приоткрыть окно (кресло подо мной тут же натужно скрипнуло), а рядом вдруг кто-то зашевелился. Жалюзи слегка зашелестели, качнувшись под порывом прохладного утреннего воздуха, всё ещё отдававшим бензином с дороги (окна выходили на автостраду).
- Ох бллля... Эй... Ну как там тебя блллин... Ну подойди же сюда...
- Я?.. – переспросила я, обращаясь неизвестно к кому.
- Да ты-ты... Иди сюда.
Я встала (кресло душераздирающе заскрипело), и подошла к софе. Села на краешек покрывал. Оттуда снова послышался шорох и на подушках кто-то приподнялся. Я облокотилась спиной к стене и закинула руки за голову.
- Ну с добрым утром, сладкая... ха-ха... Как поживаешь?..
Тусклый розоватый свет рассеивался по комнате и переходил в полумрак, и тот, кто со мной разговаривал был наполовину в тени.
- Знаешь, я тащусь когда у девушек маленькая грудь, ну вот как у тебя, - томно проговорил он.
- Ээээ... - заторможенно прогундела я.
- Ты могла бы проколоть себе соски...
- Да я ненавижу пирсинг!! - рявкнула я.
- Жаль... По-моему, это очень сексуально... Плоть и металл...
В легком свете утра высвечивались его черты его - большие блестящие глаза, красивые дуги бровей и четко очерченные губы, и когда он зашевелился, убрав вьющуюся темную прядь с лица, сумрак открыл половину его тела – шея, ямочка между ключицами, плечи, гладкая грудь и почти незаметное пятнышко маленького острого соска. На боку, поперек ребер переливался огромный кровоподтек.
И тут я вспомнила.


Я никогда не любила шумные вечеринки, но в этот раз гулянка была у Захарии с Тревором, и не прийти к ним на праздник было бы просто свинством. Всё равно побыла я там недолго, народу было слишком много, и я посчитала, что если мне удастся тихонько смыться, то вряд ли кто вообще заметит моё исчезновение.
Так оно и случилось.
Осушив один стакан пива и напоследок закусив оливкой, я протолкалась к выходу, вышла из дома, пересекла забитый автомобилями газон и направилась вдоль по улице. Вдруг до моих ушей донеслись сдавленные стоны, я скосила глаза в сторону и увидела движение теней: у забора группа парней безжалостно пинала лежащую на асфальте фигуру.
Зрелище было невероятно жестоким.
Они ушли, бросив свою полуживую жертву у фонаря. Яркий свет освещал разметавшиеся по асфальту темные кудри, заливающую лицо ослепительно яркую алую кровь, и на мгновение я пришла в ужас – девушка?..


- Бллин, вообще не думал, что он так агрессивен, - прохрипела жертва побоев, пригибая меня к земле всей тяжестью своего многострадального тела.
- Руку сюда, - командовала я, - А эту сюда! Здесь, я говорю! Возьми меня здесь... Быстрее! Да скорее же! Возьми меня!
- Ох, как это пошло...
- Че? – прокряхтела я, таща его к вибрирующему от света и музыки дому.
- Эти мудилы испортили мне одежду, - проговорил он с трудом, потом душераздирающе закашлялся, согнулся напополам, заодно пригибая к земле и меня.
Его вытошнило кровью.
- Охуеть, мои брюки, только вчера их купил... - проскрипел он, вытирая окровавленный рот тыльной стороной ладони.
Я не выдержала: сухой смех заклокотал у меня в горле. В голове никак не укладывалось: его чуть не забили насмерть, вместо наверняка хорошенькой мордашки – кровавое месиво, а он волнуется насчет сохранности своих педерастических тряпок...
- Что смешного? – вздрагивая от моего хохота спросил он.
- Хм... За что тебя так?
- Хуйня, - он сделал вялый жест рукой, пытаясь изобразить пренебрежение, - Я приставал к Джонни, к тому самому высокому блондинчику, вот он меня и наебал.
- Зачем?
- Что зачем?..
- Ну ты к нему приставал?
- Ээээээ... Нуууу... Типааааа... - он поднял брови и посмотрел на меня странным взглядом.
Всё произошедшее окрасилось в новые тона, вся романтика испарилась, и я почувствовала, как здорово и с треском я обломалась (у меня это вошло в плохую привычку – придавать слишком большое значение случайным знакомствам). Стало противно.
Я доволокла его до веранды, там мне кто-то помог затащить его внутрь дома и оставить в одной из свободных комнат.
Разведя, наконец, свои ноющие плечи и уже собираясь уходить, я вдруг в последний момент увидела, что он смотрит на меня мутными глазами из под тяжело накрашенных ресниц.
Тихо прошептав: «Спасибо, сладкая» он потерял сознание.
Потемневшая, засыхающая кровь уродливо перечерчивала его лицо, голова откинулась назад, обнажив шею в кровавых потеках, рука безжизненно свисла с края постели.
Он выглядел как второсортная актриса из дешевой драмы, и мне почему-то было его совсем не жаль.


- Сладкая, будь человеком, подай сигаретку, - я и не заметила, как рядом очутился он, а над горизонтом уже поднимался ярко-красный солнечный шар.
- Нда блин... Ничего себе прикидик.
Оказывается, он уже успел напялить на себя джинсы и майку с надписью I'M EVIL.
- Мне идёт?
- (ковыряясь в ухе) Типа неплохо, ага.
- Спасибо, сладкая.
- Да блин прекратишь ты меня так называть или нет?
- Как, сладкая?
- Вот так!
- Ха-ха... Я-то думал, что я могу тебя звать как угодно ласково, после того как мы...
- Что?..
- Ну мы ведь...- он вопросительно поднял брови, - Я надеюсь?
Я обернулась к нему и увидела его глаза. Он был не накрашен, но слегка припухшие веки всё равно казались подведенными – настолько густыми были ресницы. Коросты на скулах подтвердили мои воспоминания.
- Надо же, - он закусил губу и сделал виноватый взгляд, - А я думал, что мы с тобой...
- Ах ты сука, - послышался вдруг из недр постели приглушенный мужской голос и из под покрывал высунулась лохматая светлая голова, - Этой ночью, Брайан, не ВЫ, а МЫ, понятно? Ублюдок.
- Точняк! Ну конечно, это был ты, Джонни! Я ещё думаю: ни хера ж себе как у меня задница болит по утру, неужели эта девочка на такое способна! – спохватился тот, косясь на меня из под прикрытых ресниц. В профиль мне был виден только его вздернутый в хищной улыбке уголок рта.
- Извращенец, - я пожала плечами.
- Джо, милый, ты был великолепен этой ночью, настоящий дьявол...
- Да пошел ты.
Блондин встал с постели, хлопнул резинкой трусов, и, почесываясь, направился в ванную.
- Вот так всегда, - вздохнул горе-любовник, откидывая голову и стукаясь затылком о стену.
- Джонни? – спросила я, - Блондинчик?
- Что?.. – не понял он, - Да... О Боже... Так вот оно что... Ха-ха...
Он соизволил меня вспомнить, после чего было произведено повторное знакомство и жаркое пожатие рук. Он запоздало, но очень эмоционально поблагодарил меня за то, что я когда-то не оставила его подыхать под забором. Я только вздохнула и открыла жалюзи, и в комнату хлынул оранжевый свет, солнце ярко сверкнуло на циферблате тускло сияющих бронзовых часов.
- Откуда? – спросила я, кивая на часы.
- Ребята притащили... Раскопали на какой-то строительной свалке в Мегаполисе. Раньше они висели на той самой церкви, ну что снесли пару месяцев назад. Ну той, которая стояла на пересечении Первой и Четвертой в Старом Люксе. Или Пятой... Помнишь?
- Угу, - я уже забыла, о чем я спрашивала,- Скажи, чем тут у вас ещё можно заняться кроме секса?
- Кроме секса? - он манерно пожал плечом, - А ты что, не сторонница гедонизма, сладкая?
- Ну не знаю, нужно же иногда заниматься типа чем-то полезным. Вот.
- Ну, тогда устройся работать укладчицей асфальта. Очень полезно. Или лучше вымой посуду, а?
Из ванной вышел Джонни с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Надо сказать, что парнем он был видным - бицепсы, трицепсы, пресс и все остальные прелести хорошо накачанного тела имелись при нём, и Брайан расцвел только при одном взгляде, брошенным на его влажный после душа торс.
- С добрым утром, любовь моя! – он бросился в объятия Джонни (ростом он едва доставал ему до плеч).
Тот прижал к себе его худое как у подростка тело, обвил обеими руками за талию, затем его рука спустилась ниже и сжала обтянутую джинсами задницу Брайана.
Мне почему-то стало тошно смотреть на них, я скривилась и изобразила обморочное состояние (черт, неужели мне реально понравился этот крашенный извращенец?..)
- Сильно болит? Прости, этой ночью на меня просто нашло что-то...
- Это было восхитительно. Но Джо, пожалуйста... Ты не мог бы... Мне очень нужно...
- Что, мой ангел?
- Хотя бы 50 баксов... Можно 100...
- Да пошел ты.
Блондин отпихнул своего «ангела» в сторону, и принялся одеваться.
- Вот так всегда! - нервно проговорил Брайан, после того, как входная дверь хлопнула так, что со стен посыпалась штукатурка, - А мне нужно было всего лишь сто долларов. Ну не могу же я трахаться со всеми бесплатно?!

И вот сейчас мы сидим тут, на мерзлой траве, и уже неизвестно сколько времени смотрим на этот нелепый пейзаж – крыши, крыши, крыши и телевизионные антенны Старого Люксембурга. Настоящее утро всё никак не хотело вступить в свои права, но туман во дворах и между крыш уже начал рваться, небо стало совсем светлым, почти теряя свой цвет.
Мы притащились сюда с очередной вечеринки. «Это судьба» - меланхолично заявил Брайан, и я не имела ничего против, тем более в этот раз он был одет в какой-то невероятный цветастый костюм (создавалось впечатление, будто бы для его пошива ободрали миллион тропических рыбок) и в сочетании с кедами и мушкой на щеке он смотрелся просто сногсшибательно.
Сногсшибательно идиотски.
- ...ну и прикинь, он тогда громогласно заявляет, тыча в меня пальцем: «Это не девушка, это парень!» Я тогда ваще чуть не скопытился от смеха….
Моя голова лежала у него на коленях, и мы курили последнюю сигарету на двоих. Я смотрела на него снизу вверх: оранжевый огонек выхватывал из мрака его неправильной формы нос и красивую линию рта.
- А че, все спят уже?.. – спросил он оглядываясь.
Действительно – вокруг было пусто, свет везде погашен, и только где-то на балконе слышались приглушенные голоса.
- Наверное, поздно уже, - пожала я плечами.
От моих движений ткань его брюк захрустела как конфетная обертка.
- Точнее рано... Так о чем это я... - начал он рассеяно, - Пойдём гулять, что ли?..
- Чего?
- Встречать рассвет. Чистое утро.
- Ты шутишь или как? - зевнула я.
Но он только накинул мне на плечи чей-то пиджак, стащил со скамейки и вытянул в холодные предрассветные сумерки. После духоты помещения внезапность холодного утреннего воздуха можно было сравнить разве только с нырянием в ледяную воду.
Мы молчали уже довольно долго. Впрочем, говорить не хотелось. Хотелось спать (и есть, если честно, тоже). Я замерзла окончательно, настроение было никаким, очередной недосып которые сутки, плюс отсутствие романтики как факт.
- Сладкая, - я замерла, неожиданно услышав его шепот, - По-твоему... Сколько я стою?
- В смысле?..
- Сколько бы ты заплатила, чтобы со мной...
- Ой только вот не надо вот этого, - я зябко передернула плечами.
От смешения прохлады и его дыхания, по коже у меня забегали мурашки. Вдруг я ощутила неожиданно разлившуюся от ключиц боль - он целовал меня в шею.
- Знаешь... Я думаю, что есть всё-таки настоящая любовь. Мы созданы для неё. Для красоты. Я красив?
Я, окончательно обалдев, изображаю молчаливое согласие. Потом добавляю:
- Да. Нереально...
Он блеснул глазами, и наклонился ко мне, убирая волосы с шеи, слизывая дорожку крови, острые уколы чуть выше ключицы, его рот и язык, смакующие резкую боль на вкус, внутри как будто резанули ножом что-то очень эфемерное – душу? – и теперь из раны вытекало с кровью всё живое, реальное, знакомое.
Мне страшно, Брайан…

- С добрым утром, сладкая! Хорошо выспалась?
Всего лишь сон, и я дома: белый потолок, прохладный утренний воздух колышет тюль на окне, по паркету танцуют узоры солнечных лучей, чистое голубое небо за окном, чудесное ясное утро, такое, о котором я давно мечтала.
- Знаешь, мне сегодня приснился очень интересный сон, - проговорил он рассеяно.
Он смотрел на меня с максимальной серьёзностью. Серьёзность эта выглядела немного нелепо, особенно на его лице. Нет, всё-таки он милашка. Несмотря на холодное свечение огромных голубых глаз, было в нём что-то очень теплое и домашнее, и хотелось прижать его к себе и погладить по крашенным волосам. Ему бы играть в какой-нибудь дешевой психологической драме проститутку из Парижа...
Всё-таки он очень артистичный. А как хорошо поёт...
- Можно у тебя спросить?
- Ну?
- Вот тут у тебя, - он легким движением пальцев прикоснулся к моей шее, - Две маленьких ранки...
- Что ты хочешь от меня услышать?
- Просто знаешь... Ходят слухи, что в Люксембурге появился...
- Я НИКОГДА не была в Люксембурге. Ты остался тут, чтобы рассказывать мне истории про вампиров?
- Прости, - он поднял огорченный взгляд, - Пойдём кофе выпьём, я должен тебе сегодня сказать что-то очень важное.
Я проводила его, удаляющегося на кухню, угрюмым взглядом (одетого только в джинсы, закатанные до колен). Честно говоря, он начинал меня раздражать (несмотря на неземные лазурные глаза). Не могу я выносить эту постоянную нарколептическую атмосферу теперь и у себя дома.
- Ты любишь со сливками?
Я ещё тормозила спросонья и никак не могла восстановить связь с реальностью. Он придвинул ко мне чашку. Я уставилась на тающие в воздухе струи горячего кофейного пара.
- Ну и что ты хотел мне сказать?
Он вздрогнул так, как будто бы испугался звука моего голоса и посмотрел на меня недвижимым, ставшим как будто стеклянным, взглядом. Потом очнулся и принялся нервно постукивать ложечкой по краю блюдечка.
- Бллин, я готовил такую речь, а сейчас всё нахрен забыл... Короче... В общем... Я хотел сказать, что... Знаешь... Ну короче ты лучшая девушка из всех, которых я когда-либо встречал в своей жизни. Мне кажется, что это любовь...
- Эээээ-э-э....
- Я люблю тебя.
- And all breaks down at the role reversal, got the muse in my head - she's universal, spinning me round she's coming over mee-e-ehe-e... Бред какой-то...
- Бред?.. Ха-ха, спасибо...
- Ты охуел, Брайан?
- Мне надоело быть уродом, понимаешь? Мне надоело чувствовать себя лузером! Очередным уделанным отбросом общества... Блин, я просто хочу стать человеком!
- Ну а я то тут причем?
- Выходи за меня замуж.
- Ты придурок или как?..
Он бросил ложку и она с громким звоном ударилась о блюдце. Отвернулся. Видно было, как он борется с одолевшими его приступами гнева и обиды. Я с интересом смотрела, как он нервно качает босой ногой и шмыгает носом. Боже мой, какой артист пропадает...
- Другими словами, ты меня отвергаешь?
- (кивая) Сахар передай...
Звон посуды. Молчание.
- Знаешь... Кожа на запястьях такая тонкая... Видны синие линии вен...
Он хватает мою правую руку и прилипает к запястью поцелуем.
Ясность утра за окном даёт трещину, голубое небо искажается помехами надвигающейся пелены дождя. Знакомые острые уколы, как будто бы кожу пронзили иглами. Дрожащие капельки горячей боли, словно бы из тела один за другим вытаскивали нервы - длинные тонкие нити, с которых капают гранатово-красные бусинки крови...
- Больно...
Я посмотрела в его затухающие глаза.
Из приоткрытых губ сорвался едва заметный вздох.
Через секунду он рухнул у моих ног.
- Прости, Брайан. Я ведь не знала, что сожму зубы...
Я встала со стула и обогнула его лежащее на полу тело. Подошла к окну, за которым висела серебристая водная пыль, зелень деревьев стала кислотно-яркой, а асфальт потемнел и сделался черным. Надо же какая сегодня переменчивая погода (а ведь утро было таким ясным). Послушать прогноз, что ли? Брать сегодня зонтик или к вечеру опять всё переменится? Я включила радио.
- I walk this empty street on the Boulevard of broken dreams...
Блин ну целыми сутками по радио крутят Green Day... Сколько можно...
Где-то же у меня валялся первый диск Placebo...