Home Главная Holywood Рецензии Необыкновенные монологи обыкновенных вещей
Необыкновенные монологи обыкновенных вещей
(откровения ближайшего окружения бесподобного Брайана Молко)

Медиатор. Нас целая компания, аккуратно закрепленных на микрофонной стойке. Мы ждем своей очереди, когда пальцы Великого и Ужасного схватят одного из нас и начнут бить о струны. Это всегда вызывает бурную реакцию толпы – она неистовствует. Непонятно, что их так заводит – наша боль или Его голос? Кто-то погибает смертью храбрых, ломаясь пополам, кто-то умирает в беззаветности, затоптанный чьими-то ногами. Но каждый из нас знает, мы нужны Ему…

Микрофон. Фу...медиатор. Так, "шестёрка", рабочий сцены. Короткая и неяркая жизнь. Сиди и жди выберут тебя или нет, а если тебе посчастливится, и тебя выберут, то вряд ли твоё здоровье позволит выдержать хотя бы одну песню целиком. Да, к тебе прикасался Мастер, но Он же и выбросил тебя за ненужностью, едва ли заметив какого ты цвета. Да и выбросил-то так, что вряд ли тебе повезёт оказаться у какой-нибудь девушки-фанатки, которая холила бы тебя и лелеяла думая даже не о тебе, а о Нём. Скорее всего тебя выметут угрюмые уборщицы и быстренько утилизируют, ну ли ты проведёшь, разлагаясь на какой-нибудь помойке, 200 лет, вспоминая несколько минут своего счастья.
Другое дело я, микрофон! Я появляюсь на сцене только ради Него и для Него. Я в течении всего концерта смотрю на Него и в Него. Я ловлю все Его слова и дым Его сигарет. Иногда Он прикасается ко мне губами, и я даже успеваю поцеловать Его в ответ, от чего Его губа на секунду прилипает ко мне. И я на мгновение отвлекаюсь, чтобы с жалостью взглянуть на толпу медиаторов-неудачников, торчащих где-то внизу. А после концерта я, мокрый и счастливый, пропахший Им насквозь, с надеждой, что никому не придёт в голову протирать меня дезинфицирующим средством, отправляюсь в ящик, чтобы в блаженной эйфории ждать скорой встречи с Ним.

Темные очки. Наша цель – защищать. Защищать Его глаза от слишком яркого солнца, чтобы оно не выжгло тот уникальный свет, которым Он озаряет все вокруг себя. Мы защищаем Его от бликов камер, их всегда много. Мы не даём Его глазам встретиться с другими взглядами: умоляющими, дерзкими, пытливыми… Мы скрываем, если Его глаза начинают жить отдельной жизнью и разъезжаются в разные стороны. Мы и наша подруга Бейсболка создаём защитную оболочку вокруг Него, оберегая и сохраняя Его ото всех и для всех…

Гитара. Нас много в Его гареме. Но всё равно я самая любимая. И только у меня есть имя (врушка!). И именно меня Он чаще всего берёт в руки. Как я люблю этот Его крепкий захват вокруг своей шеи! А когда Его такие любимые и страстные пальцы прикасаются к моему телу, я таю и готова сделать для Него всё, что Он попросит. Я прижимаюсь к Нему спиной и чувствую тепло, исходящее от его живота и чресел. От избытка чувств я погружаюсь в транс и начинаю петь. Но я плохая девочка, и я жду бОльшего, жду, когда мой Хозяин накажет меня, когда он отшлёпает меня при всех. О, эти руки! Ещё! Сильнее, сильнее! Последний аккорд. Он поднимает меня высоко, потом наклоняется и проделывает со мной такое, от чего я бьюсь в экстазе из последних сил. А Он нежно передаёт меня технику, и я прихожу в себя на гитарной стойке, и улыбаюсь, потому что знаю, что скоро снова окажусь в Его руках.

Расческа. Наша любовь – это роман с продолжением. Начался он давно, как только появились кудряшки. Когда мои зубчики впивались слишком сильно, Его личико искажала гримаса. Ох, уж эти непослушные прядки! Шло время, Он становился старше, а волосы длиннее. Он нуждался во мне все сильнее, а вместо этого зашвыривал подальше. Спутанные лохмы нередко закрывали глаза, но Его, казалось, это только забавляло. После Он одумался, я снова стала любимой, отдавая взамен всю нежность и заботу. Лязг ножниц стал для меня ударом. Он клялся, что это в последний раз, что даже не посмотрит в их сторону, но это повторялось снова и снова, Его стрижка становилась все короче и… Даже сейчас, по прошествии стольких лет, я не могу говорить об этом спокойно. Он стал лысым. Это был конец нашим отношениям, конец моему миру, так мне казалось – ведь нас больше ничего не связывало. К счастью, Он понял, что Ему без меня так же плохо, как мне без Него. Теперь мы снова вместе, я по-прежнему забочусь о Нем, а Он бережет мое спокойствие и отращивает волосы...

Кофточка с Glastonbury. Я влюбилась в Него с первого взгляда! Конечно, я предназначалась не Ему, а какой-нибудь легкомысленной девице, но судьба благоволила мне, и Его восхитительные серо-зелёные глаза выбрали меня. Как я любила тесно обнимать его стройную фигурку, прижиматься к Его нежным соскАм! Как я смеялась, когда несколько волосков на Его груди мило щекотали меня! Я была с Ним на открытых площадках и в душных студиях. Я впитывала каждым волоконцем Его запах, вплетала в каждую ниточку дым Его сигарет, собирала каждую каплю Его пота. Теперь я, давно потерявшая счёт времени, лежу в пыльной темноте вместе с каким-то старым ворчливым тряпьём. Мы не знаем, где находимся, но иногда слышим Его божественный голос, и каждый из нас всё ещё надеется, что однажды вспыхнет свет, и мы увидим Его!

Сигарета. Да, я прожила короткую жизнь! Но я родилась в счастливой обёртке, потому что меня не вытащили из пачки чужие руки тех, кого Он угощал. Я попала между Его, таких полюбившихся с первого прикосновения, пальцев. Я горела, но не огонь сжигал меня, а страсть к моему Обладателю. Я взлетала, чтобы дотронуться до Его губ, почувствовать Его вкус, отдать Ему всю себя. Меня почти не стало, но я навсегда сохраню на себе Его след.

Тушь для ресниц. Я - обязательный атрибут женской косметички, но в жизни бывают и исключения - я попала к Нему. В новом жилище я встретила почти всех своих соседей по магазинной витрине: и тени, и помада, и подводка, а уж тональников... С гордостью могу заявить - Он без меня никуда! Тени приходят и уходят, мой Хозяин непостоянен - то голубые, то черные, помадам тоже пришлось подвинуться, а я вечная. Конечно, у меня сложная задача - ни одной капельки не должно укатиться с Его пушистых ресничек (поверьте мне, это нелегко - потоки пота смывают все на своем пути), но я справляюсь. Взмах, еще взмах - и Он опять неотразим.

Бритва. Я живу с постоянной болью в сердце. Потому что знаю, что Он не любит меня. Я часто ловлю на себе Его ненавидящий взгляд. Каждое утро мне приходиться напоминать Ему, что Он - мужчина, и каждый раз это убивает Его. День за днём я отнимаю у Него драгоценные минуты жизни. Но я люблю Его, и я необходима Ему, потому что делаю Его лучше, и Он это знает, и терпит меня. Терпит мои ласковые поглаживания, терпит даже, когда я в порыве страсти надрезаю Его кожу и слизываю алую капельку Его крови. Он злится, но терпит. А у меня болит сердце от угрызений совести, от переполняющей меня любви и от Его ненависти.

Подушка. Я не понимаю, почему мы так редко видимся? Все люди как люди, бегут к своей постели, а Он? Бывает, что Его нет месяцами. Заботливая домработница поправляет меня, придает нужную форму, не забывает одевать веселенькую наволочку - но разве может это утешить? Мои соседи - теплые, милые вещи - превращаются в холодных пустышек, если Его нет... Я прислушиваюсь к шагам, с надеждой, что идет Он. Это Он! Не уходи, ночь на дворе. Останься с нами, согрей своим теплом, а мы согреем тебя. Мы подстроимся под каждый изгиб твоего тела, заключим в объятия, будем охранять твой сон. Отдыхай, милый!

Дорожная сумка. Хоссспади, Подушка, какая ты наивная! Да Он изменяет тебе с кем попало! Видела бы ты, кого Он кладёт себе в постель в гостиницах и туравтобусах! *шёпотом*: пфф...ох уж эти доверчивые домашние женщины!

Бутылка минералки. У меня было много мужчин. И женщин – тоже. Такие разные. Не люблю Его. Как Он посмел меня бросить?! Да в кого – в оператора-самоучку??!! Какой позор! Думает, Он – всемогущий. Как сказал – так и будет. А что б с ним было, не будь меня? Он, конечно, предпочитает этих алкоголичек с запятнанной репутацией в зеленом стекле или безвкусной жести! А я чиста и невинна. Разве могу я заинтересовать такого? Как-нибудь разозлюсь и плюну Ему в рожу!

Бутылка (другой) минералки. Я всегда рядом с Ним, когда Он в туре. Я и мои собратья. Вот Он берёт меня своими мягкими, сильными, слегка потными руками. Плавно обхватывает все мои лучшие изгибы. Его пальцы нежно открывают меня, и от этого я покрываюсь испариной. Он подносит меня ко рту, и Его губы медленно или быстро (о да, Он бывает иногда грубым) касаются меня. Такие мягкие, они обволакивают каждую клеточку моей резьбы. А когда Его язык касается меня, я уже не в силах сдерживаться и поливаю Его рот своей живительной прохладой. Я чувствую единение с Ним. Но потом Он меня закрывает. И я не знаю, откроет ли когда-нибудь еще. Может, стоящий рядом собрат покажется Ему милее. Так и закончится мой век. А потом все как всегда: мусорка, завод, переработка. И вот, я уже новая и не тронутая Им. Но, бывает и по-другому. Меня могут выкинуть в толпу, и я попаду в руки фаната. И вот тогда, тогда я буду жить. Я не смешаюсь с кучей такого же пластика. Меня будут холить и лелеять, сдувая с меня пылинки. И все это время я буду помнить и хранить вкус Его губ...

Волосы. Мы были такие счастливые! Нас любил не только Он, но и все его поклонники. Мы дружили с расчёской, с плойкой и руками стилиста. Мы даже смирились с тем, что нас регулярно травили химией. Но однажды всё изменилось. Он стал безжалостен. Он пытал нас ножницами и гелями для укладки. От отчаяния мы даже хотели бросить Его, но так любили, что простили всё. Но случилось, что Он сам прогнал нас. Этот ужас не сломал нас, не убил нашу любовь, мы стали только сильнее, и Он оценил это и взлелеял нас аж до самых до плеч. Но и это продолжалось недолго. И мы опять познали боль и унижение. Теперь, когда Он подходит к зеркалу, мы отворачиваемся в разные стороны - пусть знает, до чего довёл нас...

Брючный ремень. Я обнимаю Его нежно, но настойчиво. Я могу перемещаться от талии до бедер и обратно. Периодически Он устраивает бунт, обещая выкинуть на помойку, если не находит нужной дырочки. Дорогой, а кто просил тебя лопать после девяти вечера? Он злится и пыхтит, а я трещу от напряжения. В конце-концов мы приходим к консенсусу - я соглашаюсь на еще один прокол, а Он торжественно обещает сходить в спортзал. У Него бывают приступы отчаяния, когда Ему хочется нарядится в безумные тряпки (балахон вместо рубашки, штаны на резинке), но я успокаиваю: все хорошо, сейчас чуть подтянем, тут прикроем и все... Мой злейший враг, Коварное Пузико, в такие моменты предпочитает спрятаться - понимает, если будет выступать, навсегда будет погребено под футболками немыслимых размеров. Да, я не всегда на виду, но я к Нему намного ближе чем все вы...

Белые джинсы. Уведите детей от экранов мониторов. Потому что мы не просто джинсы! Да, нас приходиться часто стирать, но мы бывали в таких Его местах и мы прижимались к ним так тесно, что это и не снилось никаким другим джинсам. Нам даже люди завидуют.

Серый шарфик. Я - один из тех счастливчиков, которым позволено обнимать Его! Мало того, это моя обязанность. Я защищаю Его нежную шею от холодов и сквозняков, от пыли и слишком яркого солнца. А иногда, чего уж греха таить, я прикрываю исключительно дружеские засосы, и тогда мне приходится краснеть, как кожа моего хозяина. Но я все равно люблю чувствовать Его теплое тело, легкий аромат туалетной воды и биение пульса. Я не просто шарф, я - вещь универсальная. Мною можно подвязывать волосы и украшать костюмы... Вот только на стойку микрофона Он меня еще не вешал, потому что я мешал бы медиаторам. Пару раз я оказывался у Хозяина на поясе (да, Он у меня такой... Стиляга!) И тогда вволю насладился привилегиями ремня, задорно помахивая своими воздушными серыми краями. Но моя жизнь не так сладка, как может показаться. Иногда на меня попадает пепел Его подружки-сигареты, иногда капают слюни. А иногда Он достает меня наугад из сумки, чтобы протереть ботинки. Но я не обижаюсь. Я знаю Его сто лет, и знаю, что даже если от меня останется крошечный истрепанный лоскуток, Он меня не выбросит. И через н-ное количество времени вы, вполне возможно, снова увидите меня, гордо и нежно обнимающего Его шею.

Микрофонная стойка. Я пожалуй, самая недооцененная. Я держу того, кем все так хотят быть - микрофон. А в благодарность, мне в бок пихают медиаторы. Микрофону никто ничего никуда не пихает. Сколько раз я держала Его, когда Он уже был не в силах сам стоять, не пересчитать сколько. А в ответ Он только меня по всей сцене швыряет, наступить может, как будто в порядке вещей. На некоторых песнях Он вообще считал, что не стоит мной пользоваться. И пока Он там по сцене, как угорелый носился, я стояла одна одинешенька. Только в последнее время Он понял, что его ручки не обязаны сами держать микрофон, это могу сделать я.

Черный лак для ногтей. Охо-хо-хо, давно это было. Молодой Он еще был, зеленый, горячий. Все-то впопыхах, наспех. Схватит, бывало, меня и давай по ноготюшкам возюкать. А высушить-то Ему, вишь, некогда. Ну и чего, все размазал, ногти пообгрызены, маникюр понимаешь! А чего присохнет, так об струны обдирает. И зачем добро переводил? Отдал бы, там готам каким-нибудь... А как образумился, убрал меня в сторонку. Вот и стою щас на полочке, засыхаю.

Серьги. К сожалению, мы уже забыты, давно и, я думаю, надолго. Как мы красиво на Нем смотрелись, как мило выглядывали из-за прядок спутавшихся волос. Мы были разные, но на Нем мы смотрелись превосходно. А потом Он решил, что нам не место на Его теле. Мы потеряны и забыты, но на фотографиях мы всегда будем. И полностью Он от нашего пребывания не избавится. На снимках наши следы могут ретушировать, а издали их так и совсем не видно. Но маленькие, блеклые точки на Его мочках, будут говорить о том, что мы все-таки существовали.

Маленькое черное(с белым) платье. Ну, почему вы не спросите меня, что Я о Нем думаю?!?!! А я ведь, между прочим, чуть ли не знаменитее Его! Это ведь Я Его прославило! Он жестоко обманул меня. Говорил, что любит, а потом – оставил. Сказал, что вырос и ему нужны взрослые отношения. А как же я? Да я ведь состарилось с ним рядом! Сказал, что я безвкусное…сказал, что разлюбил, но я-то знаю, что это не так! Он просто не хочет сознаваться. Но я обязано подчиниться Его Эго. Оно всегда было для Него важнее всего на свете. Впрочем, не подумайте, что я на жизнь жалуюсь. Это я так – люблю позанудствовать в своем удобном отсеке для VIP-вещиц. Сюда редко кто заходит… Скучно. Подумываю вот вышиванием заняться. Изуродую хэнд-мэйдовскими татуировками в виде куполов то - другое черное платье. Хотя оно мне и не конкурент! Просто пусть знает свое место.

Старые ботинки.
- Здравствуйте!
- Мы – Его Тапки. Я – Правый…
- …А я – Левый.
- Мы единственные из стаффа, которые едва не знаменитее Его. Множество фанатов фетишит на нас, когда мы на Его ногах, и даже мечтает примерить.
- Мы всегда бросаемся в глаза. И не только потому, что с нашим размером нас трудно не заметить. Мы ведь очень стильные!
- А уж как Он нас любит! Следит, чтобы мы хорошо выглядели…
- А мы, в свою очередь, помогаем Ему. Наша сверхустойчивая и надежная подошва удерживает Его на ногах, и чаще всего спасает от соскальзывания со сцены во время Его скачек.
- Да, нам иногда достается, если Он начинает от избытка чувств колотить нами по полу, но это придает нашим отношениям остроты.
- Вне сцены и публики Он часто изменяет нам с этими дешевками – Шлепками. И тогда нам остается тихо жаловаться на судьбу Серым Носкам…
- …Правому и Левому.
- У них, знаете, жизнь еще тяжелее. Не будем вдаваться в подробности, но тяжелее.
- Но мы все равно любим Его, как и все остальные.
- И мы надеемся проехаться по миру вместе с Ним еще не раз!
- Так что ждите встречи на сцене со мной…
- …И со мной

Самолет. Я с Ним очень хорошо знаком, а Он со мной – нет. Может, это потому, что у меня много имен, и Он не успевает их запомнить. Хотя, Он и сам любит давать мне имена. В основном – неприличные. Но я не обижаюсь. Меня боятся многие. Считают, я только и думаю, как бы их убить! А у меня, между прочим, на такие мысли и времени-то нет – о стольких вещах надо успеть позаботиться – скрежетать всякими гайками и прочими болтами в обшивке, баловаться с кнопками и механизмами, чтобы бортмехаников держать в тонусе, отбиваться от птиц и дирижаблей, которые отвлекают от курса, крыльями махать, в конце концов! Важная у меня работа, как ни крути. Это вам не к пассажирам приставать с заявлениями: «я не готов сейчас дать вам интервью, мне бы надо принять ванннну, выпить чашечку кофэ!». Но, знаете… я по Нему иногда даже скучаю. Он смешной такой! Как забавно он трясется, вздрагивает и стукается о стенки моего желудка, когда я начинаю заигрывать с мимо пролетающей симпапулей-самолётихой. Они называют это турбулентностью
… Ох уж эти люди… А у меня уже от ентой турбулентности детишки народились на каждом континенте!

Пепельница. Теперь Он очень аккуратен, не то что в молодости. Меня не бывает с Ним на сцене, но я знаю его куда лучше микрофонов, медиаторов, гитар и всяких там фанатов. Да что там! Он даже посвятил мне песню. Мне так нравится, когда Он называет моё имя по-испански. Cenicero... Mi cenicero... Mi corazon... Mi amiga... Завидовать я могу только своим подругам - сигаретам. Но Он меняет их как перчатки, во мне может оказать и десять, и двадцать штук... А я верю, что у Него я одна. И теперь моё имя знает весь мир.

Зеркало. Ах, какое блаженство, ах, какое блаженство, знать, что я совершенство… Вы думаете это я о Нем? Да ничего подобного, о себе. Я гладкое, без единой вмятинки или выпуклости, у меня нет трещин и мне не надо маскировать прыщи под родинки. Да-да, я и Ему режу правду-матку прямо в лицо: и про морщины на лбу, и торчащую щетину, и серо-буро-малиновые глаза. Не верите, что у него такие глаза? А напрасно, после разгульной вечеринки и не такие могут быть, если, вообще открываются. А сколько раз Он с моей помощью прятал фингалы? Вы у тоналок спросите, они вам и не такое расскажут. Я не боюсь закончить свои дни на свалке - без меня Он все равно обойтись не сможет, кто Ему Его красивого еще покажет. Я даже как-то снималось в Его клипе – ведь может быть благодарным, если захочет…

Шоколад. У меня много лиц. Для Него я предпочитаю одеваться в сексуальную плитку. У нас с Ним сложные отношения, хотя, с этим человеком ни у кого простых отношений не бывает. Он в меня страстно влюблён, но боится этого чувства. Говорит, я на Него плохо влияю, и каждый раз со скандалом выгоняет меня за дверь. Его страшит моя власть над Ним. Он борется. Иногда я побеждаю и счастливо таю в Его руках. Сейчас я лежу здесь в полном одиночестве, из одежды - лишь тончайший слой фольги и обольстительная обертка… жду, что Он придет за мной, и я смогу сказать, как сильно я его…**хрум** (сантехник Билл, дожевывая остатки плитки, почесал яйца и вышел из комнаты)

Чёрная шапочка(бывшая). У нас была настоящая любовь. Много лет я оберегала Его от холода и назойливых взглядов, Он заботливо со мной обращался и даже выводил на сцену. Мы ценили друг друга и прощали недостатки: я - Его измены с другими головными уборами; Он - то, что я старею и покрываюсь катышками. Но однажды появилась она - красивая и дерзкая, похожая на меня в молодости. Слова "прости, но у меня другая" убили меня, я хотела объяснить, что она не подходит Ему, она только мешает, закрывает глаза, вгоняет в пот... но я только рыдала... Я и теперь рыдаю, лёжа на дне концертного чемодана. Мне так Его не хватает...

Щетина. Моя жизнь - это вечная борьба за выживание. Начиная с момента своего появления, я была ненавидима и презираема. Каждый день меня безжалостно отправляют под нож (моя старая знакомая бритва вам рассказывала). Иногда, когда Ему было не до своей внешности, мне удавалось прожить пару дней, а потом опять на гильотину. Мало того, что меня ненавидит Он, меня терпеть не могут и все его фанаты. Однажды, когда Ему надоело изображать барышню, Он согласился с тем, что я – неотъемлемый признак настоящего мужчины. Мне даже дали подрасти до мааааааааленькой бороденки. Что тут началось!.. Каких только «комплиментов» Он не услышал в свой адрес! Можно я не буду их воспроизводить, я все-таки достаточно интеллигентна. Естественно, дни мои были сочтены. Большинство моих коллег живут припеваючи: хозяева полагают, что легкая небритость придает им шарм, другим добавляет брутальности, третьи просто не представляют себя без пышной растительности на лице. Ну почему же мне так не повезло: уродиться на Его физиономии? Ну да, я плохо сочетаюсь с помадой и тушью для ресниц, но можно ведь и… Ой, я пожалуй, отрасту до завтра, тогда и закончу.

Баночки Red bull. В то самое время, когда Он хотел уверовать, что Он "наконец-то и окончательно завязал", мы появились рядом с Ним. Приятная прохлада наших железных баночек ласкала Его руки и охлаждала разгоряченный рассудок во время жарких концертных выступлений. Нас покупали ящиками и пили жадно, много, словно пытаясь утолить вековой голод пустыни внутри. Мы следовали за ним всюду, в разные страны, неизменно предлагая себя. Крохотными пузырьками, мы разливались по Его крови, насыщая ее своими синтетическими стимуляторами. Мы пытались разлететься далеко-далеко, заполнить каждую Его клеточку, чтобы привязать к себе, чтобы всегда быть с Ним...чтобы Он нуждался в нас, чтобы не мог представить себе жизни без нас. Мы мечтали, что когда-нибудь, именно о наших частицах, таурине, напишут громкую песню.... а не о каком-то там жалком кетамине. Мы пытались поддержать Его слабеющего, болезненно истощенного...мы пытались подарить Ему ту энергию, которую не могла дать публика-кровопийца, пытающаяся разорвать Его на куски. И на все это Он отплатил изменой. Он опустошил нас до половины и...добавил туда водку.


Коллективное авторство участников форума Meet a Brick Shithouse