[Играют For What It’s Worth, Battle For The Sun]

Nagui: Это такая честь видеть вас на «Таратата с Placebo».
Brian: Спасибо, большое спасибо.
[Краткий экскурс в творчества Placebo, звучат их каверы]

Nagui: Брайан, есть песня, на которую ты мечтаешь сделать кавер? Если такая есть, можешь сейчас спеть ее а-капелла?
(Брайан поет припев из Total Eclipse Of The Heart)
Nagui: Как вы со Стефаном работаете? Каждый по отдельности? Делаете заготовки песен, стараетесь впечатлить друг друга?
Brian: Бывает по-всякому, мы пишем вместе песни во время репетиций, но также часто мы пишем по отдельности в автобусе во время турне или дома, а потом посылаем это все друг другу по электронной почте.
Nagui: Бывает, что появляются разногласия насчет выбора песни для кавера? Я так понимаю, это Стефана захотел сделать кавер на Daddy Cool (Boney-M).
Brian: Нет. Это было для дочери нашего бывшего драммера, мы сделали кавер в качестве подарка ей на день рождения.
Nagui: Daddy Cool?
Brian: А-ха.
Nagui: Ясно, ну так вы сделали кавер на эту песню?
Brian: Да, конечно
Nagui: Это по звучанию больше похоже на диско, чем на глэм-рок…
Brian: Конечно, но мы выросли в 80-е, в эпоху диско, под музыку the Gibson Brothers, Claude Fransois и т.п.
Nagui: Alexandrie Alexandra?
Brian: Да, когда я был маленьким, в гостиной исполнял танец Клодетт.
(исполняют несколько движений из танца, смеются)

Nagui: Вы часто ссылаетесь на какие-то вещи, каких-то личностей, которые являются очень важными для вас. Мы сделаем немного необычное интервью, будем слушать различные песни, а ты будешь говорить, какие воспоминания они вызывают в тебе.

[звучит Changes – David Bowie]
Nagui: Можешь нам рассказать о влиянии, которое Боуи оказал на тебя?
Brian: Ну, это 90-е, кажется, 95 год, мы - очень молодой коллектив, и даже еще не записали альбом. Дэвид Боуи пригласил нас с ним в тур в качестве разогрева. И это было потрясающе, потому что раньше мы играли в залах на 300 человек, а теперь оказались перед многотысячной толпой. Мы многому научились, многое узнали благодаря теплому сотрудничеству с Боуи, даже записали с ним сингл.
Nagui: Да, он в самом деле старался помочь вам, дать толчок. Ты говорил, что Боуи – большой любитель поболтать один на один.
Brian: Да, он чудный рассказчик.
Nagui: Какие ощущения от разговора с ним?
Brian: Он нам рассказывал о Марке Болане, Боуи всегда был очень социально активным человеком, так что знал практически всех. Поэтому стоило только упомянуть любое имя, как он уже мог что-то рассказать об этом человеке.
Nagui: А с профессиональной точки зрения, он вас научил некоторым вещам, то есть, объяснил, что ты должен раскрыться и проявить все стороны твоей индивидуальности. Потому что он обыгрывал это, играл с андрогинной частью своей личности, когда создавал таких персонажей как Зигги, и никак было не понять, кто говорит – он или им созданный персонаж.
Brian: Наверное, он научил меня ничего не бояться, стараться воплотить свои амбиции на все 100%, но также не избегать ошибок, ведь что бы ты ни делал, это не может увенчаться стопроцентным успехом, важнее всего – рискнуть, попробовать.
Nagui: Если говорить о внешнем виде его персонажей, которых можно также видеть на обложках его дисков, – у него были накрашены ногти, он выступал в боа и с полным макияжем. Ты черпал вдохновение из этого? Ты сказал себе: «Я буду играть в эту двойственность, в андрогинного персонажа»?
Brian: Нет, на самом деле Боуи не оказал в этом смысле решающего влияния. Когда я поступил в университет в Лондоне, у меня были очень длинные волосы, и все принимали меня за девушку, и тогда я сказал себе: «А это интересно».
Nagui: Они принимали тебя за девушку, и это вызывало их агрессию?
Brian: На самом деле, нет. Я был на вечеринке, вроде бы, и ко мне каждые пять минут подходили парни, ну потом это было так: «Как тебя зовут?» - «Брайан». - «??? НЕТ!» - а потом они убегали. (поржикивает)
Nagui: Ага, они убегали.

[звучит Sex, Drugs and rock'n'roll – Ian Dury]
Nagui: На самом деле, сейчас стоит обратить больше внимания на название песни, чем на исполнителя. Ну, если, конечно, у тебя есть что-то сказать по поводу исполнителя…
Brian: Нет, Ian Dury не оказал особого влияния нас в плане музыки.
Nagui: Ну тогда секс, наркотики и рок-н-ролл? Эти три сферы влияния, три великих слова…
Brian: Отец, Сын и Святой Дух.
Nagui: Может быть, я не знаю. Расскажи мне, что навевают эти слова?
Brian: Ностальгию.
Nagui: Ностальгию по чему именно из этих трех вещей? (смеется)
Brian: Надеюсь, не по рок-н-роллу.
Nagui: Без шуток, ты давал много интервью, и в одном из недавних ты сказал: «Кажется, это был перебор». Ты много говорил о своих сексуальных предпочтениях в рамках интервью, и также ты много говорил об употреблении наркотиков в связи с тем, что вы играете рок-н-ролл. Ты действительно сейчас жалеешь, что говорил так много об этом, потому что это все, что запомнилось и осталось теперь?
Brian: Немного жалею, потому что люди перестали говорить о музыке, и мы превратились в кучку пьяных трансвеститов.
Nagui: Нет, я немного не о том. Вы были группой, в которой играли гетеросексуал, би и гомосексуалист. Это значит, в группе были представлены три вида сексуальности. Я читал об этом во всех интервью, и так и было на самом деле, как будто вы поместили трех различные сексуальности в один коллектив…
Brian: Это было немного стратегическим шагом, мы хотели… продвигать толерантность, в этом было больше политики, чем желания таким образом продвинуться самим.
Nagui: И вы добились своего, я думаю, потому что некоторые ваши поклонники и другие музыканты чувствуют себя намного более свободными теперь благодаря вам…
Brian: Надеюсь, так и есть.
Nagui: По крайней мере, это внесло свой вклад в плане освобождения сознания людей и распространения толерантности. Что касается наркотиков, ты как-то произнес замечательную фразу. Ты сказал, что люди, настроенные против всего, что связано с наркотиками, должны выкинуть все диски рок-исполнителей, которые у них есть.
Brian: Да, потому что Битлз были таким обдолбанными, что позволили своему певцу… уф, своему барабанщику петь.
Nagui: Да, наверное, нужно быть очень обдолбанным. Ты не любишь Ринго Стара, я тебя понял. Но кроме шуток, мир рок-н-ролла странным образом предполагает употребление наркотиков. Складывается такое впечатление, что ты обязан принимать наркотики, если ты рок-звезда.
Brian: Я думаю, совершенно не обязательно это делать. Тема наркотиков касается всего общества в целом, а мы стараемся быть зеркалом общества в своих песнях, поэтому оказалось невозможным избежать темы того, что значит существование в качестве живого чувствующего человека в 20 век, потому что начали мы в 20 веке.

[звучит Nirvana – Smells Like Teen Spirit]
Nagui: Значит, в зависимости от периода в жизни Брайана Молко можно услышать различные комментарии по поводу этой песни? То есть, в самом начале это было «Нирвана = нет». Так?
Brian: Нет, я был… когда эта песня появилась, в 1991, я учился в университете и был снобом, относящим себя только к независимой музыке, и мне казалось…
Nagui: Слишком много коммерции?
Brian: Совершенно верно, слишком много коммерции. Поэтому я не слушал Нирвану, и, не знаю, спустя где-то два-три года, уже после смерти Курта Кобейна, я действительно проникся этой музыкой.
Nagui: Но ты же понимаешь, что многие артисты слушают Пласибо и говорят: «Пласибо – это коммерция».
Brian: Конечно, конечно, понимаю.
Nagui: И?
Brian: Ну, пффф… через два-три года после моей смерти они меня оценят. (смеется)
Nagui: Да, точно, всегда нужно ждать послесмертия. Ты все еще хочешь, чтобы ваша группа была одной из лучших в мире? Я без пафоса.
Brian: Но мы уже лучшая группа в мире. (смеется)
Nagui: Прости-прости, я не все справки навел, поэтому вот…
Brian: Тебе нужно получше готовиться, Наги.
Nagui: Да, да, надо работать усерднее. Итак… Есть много всяких англо-саксонских исполнителей. Ты очень хорошо говоришь на французском, твоя кровь – это смесь различных национальностей, поэтому твоя культура пышет богатством, и отсюда же идет любовь к французской культуре, ты любишь читать на французском… Было одно выступление, выступление французской группы в Люксембурге, вероятно, это первое выступление, которое ты посетил и которое возбудило в тебе желание выступать, делать музыку.
Brian: Было больше желания попасть на телевидение, потому что это было в Арлоне, где я жил, прямо на границе с Люксембургом, мне было 11 лет. Это было выступление T?l?phone, брат меня туда отвел. Это все снималось на камеру, полгода спустя меня показали по Люксембургскому телевидению, я увидел себя и подумал: «О, круто». (смеется) «Ой, какая прелестная рожа!»
Nagui: Тебе очень понравилось, что тебя показали по ТВ…
Brian: Ага.
Nagui: Круто. Это - то самое выступление?
(показывают выступление, видно Брайана. Диск с записью выступления ждет его в гримерке, Брайан в полном восторге)



[играют Wouldn't It Be Good]
Nagui: Песня с настроением, без сомнения, намного более обращенным к свету и солнцу, можно сказать, с намного менее мрачной лирикой, более красочная.
Brian: Надеюсь, так и есть, потому что этого мы и добиваемся. Каждый альбом Пласибо – это реакция на предыдущий диск, и Meds – это по-настоящему очень-очень темная, наглухо закрытая пластинка, даже вызывающая ощущение удушья, это как будто ты рассматриваешь через микроскоп личную боль этих персонажей в песнях. А на этот раз мы хотели сделать что-то более оптимистичное, намного более яркое, и что-то более тяжелое в плане звука и «широкоэкранное».
Nagui: Даже если это… ну, не разочарует, но удивит твоих фанатов, которые привыкли видеть вещи в более мрачном свете?
Brian: Эм… ну… (молчание, потом вздох)
Nagui: Это риск, согласен?
Brian: Окей, да, это вполне возможно, но я не собираюсь из-за этого менять способ самовыражения в творчестве.
Nagui: Я тебя понял. Но на некоторых твоих выступлениях я наталкивался на мальчиков и девочек с черным мейк-апом, с челкой, прикрывающей лицо, думающих, что «жизнь – дерьмо» и что все в ней не так, как надо… но не встречал девушек в стрингах и красных париках, выкрикивающих: «Ееее, лови момент!»
Brian: Так какую же музыку надо играть, чтобы к тебе на концерт приходили такие девочки? Скажешь мне? (смеется)
Nagui: Надо играть бразильскую музыку! (смеется)
Brian: О'кей, тогда на следующем альбоме будет самба!
Nagui: На самом деле я специально тебя провоцирую, я-то против клише, но…
Brian: Мы оба знаем, что жизнь – не дерьмо, что в ней есть смысл, и если мы можем общаться с людьми, которые тоже понимают это и слушают нашу музыку, то это очень здорово.
Nagui: Оптимистично. Окей. И тогда мы можем почувствовать того, кто дал жизнь ребенку и кто тоже говорит себе, что все будет хорошо. Когда ты даешь жизнь ребенку, это тоже вклад в светлое будущее.
Brian: Совершенно точно, мы должны выбирать жизнь.
[играют The Never-Ending Why]
Nagui: The Never-Ending Why, вопрос без ответа, вопрос, к которому постоянно возвращаешься. Мы должны бороться за светлую часть жизни, бороться, чтобы получить этот свет, и это не так просто.
Brian: Я б сказал, что борьба – это и есть наиболее важная вещь, так же, как и желание бороться.
Nagui: Так о чем песня? О хаосе? Вроде рыцаря, который борется с врагом и эм…
Brian: Нет, я думаю, песня о том, что… нам всем нужны ответы, но если мы проводим всю жизнь в поиске этих ответов, то не живем на самом деле, и, возможно, лучше не искать зря ответы, потому что все равно есть вопросы, на которые их не найти.
Nagui: Что для тебя важно – счастье или дорога к счастью?
Brian: Дорога, опыт, путешествие. Дорога важнее, потому что мы учимся, пока идем по ней. А когда ты достигаешь точки, к которой шел… ну… бах, и ты пришел, ну я не знаю, тогда ты идешь в паб (смеется), но это дорога, которая…
Nagui: Дорога важнее, чем счастье, так?
Brian: Надеюсь.

[играют Kitty Litter]
Nagui: Итак, песня называется Kitty Litter. Как это можно перевести?
Brian: Это наполнитель для кошачьих туалетов.
Nagui: Ну да, я так и думал. Я сомневался, потому что песня, ее текст очень чувственный, почти эротический…
Brian: Это очень чувственная песня.
Nagui: Тогда какая тут связь с кошачьим наполнителем?
Brian: (широко улыбается) А никакой.
Nagui: Подозреваю, тут игра слов…
Brian: Ну это потому что (смеется) не не не не, совсем нет, это потому что я и Стефан начали писать эту песню, не знаю, 14-15 лет назад и никогда ее не доводили до конца, она была без слов, и мы еще в 1994 назвали ее Kitty Litter, нам это казалось забавным, и название приклеилось.
Nagui: Так о чем она? Это история любви?
Brian: Нет, это история о…
Nagui: О расставании, отдалении?
Brian: Об отдалении, расставании и желании видеть кого-то, и о непреодолимом желании…
Nagui: Непреодолимом в тот самый момент…
Brian: Да, и ты идешь на поводу у этого желания, даже когда находишься вне поля зрения…
Nagui: С глаз долой – из сердца вон…
Brian: Да, и это тоже, да, и герой этой песни чувствует, чувствует на себе вину за все это, но ничего не может поделать.
Nagui: Ах, влечение, влечение!!!

[играют Ashtray Heart]
Nagui: Это ведь было название группы до того, как она стала называться Placebo? Вы называли себя Ashtray Heart?
Brian: Да, это песня такая была в исполнении Captain Beefheart, и нас это вдохновило недели на две, группа 2-3 недели называлась Ashtray Heart, а потом стала Placebo. Но эта песня… она не должна была стать песней Placebo, я написал ее с двумя друзьями, мы иногда развлекаемся тем, что вместе сочиняем песни, и вот как раз эта…
Nagui: Но почему тогда вы ее использовали?
Brian: Из-за… из-за этой связи с Ashtray Heart и т.п., мы написали ее, могли продать кому-то. Мы ее сочинили в Никарагуа, в ней есть слова на испанском – cenicero, cenicero, mi сorazon, а я был там единственным курильщиком. Мы проводили время в Никарагуа, и я все время в каждом ресторане, в кафе просил "cenicero, cenicero". Мы записали пробную версию этой песни, которую слушали, пока ездили по Никарагуа, вот так и родилась эта песня. И это первая песня в альбоме Placebo, которую я сочинил без Стефана.

Brian Molko, Taratata (french TV show), 05th June 2009/Source : France 4