Home Главная Holywood Статьи и интервью 1998 – 1999 Дэвид Боуи беседует с Placebo
Дэвид Боуи беседует с Placebo

Транскрипция разговора 29.03.99

Дэвид: Мы готовы начинать.
Итак, перед тем как я перейду к вступительной речи, я скажу, что я, естественно, Дэвид Боуи, и я буду ведущим этой беседы. Этот разговор представлен SonicNet совместно с Virgin Records. Хостинг нам предоставляет Yahoo! Мы делаем видео-трансляцию этой беседы, ее продюсером выступит Globix Streaming Media Group, и она будет осуществляться Broadcast.com. Я бы хотел представить каждого из Placebo. Сразу справа от меня…

Брайан: Меня зовут Брайан… Брайан Молко. Я пою, играю на гитаре, иногда на басу. И я просто главная примадонна группы.

Дэвид: А справа от него находится очень мужественный…
Стефан: Стефан… Я в основном играю на басу, немного на гитаре и клавишах. И я Викинг с Вулкана. (смех)

Дэвид: И справа от него, этот классно выглядящий парень, у которого только что был день рождения, и который получил от других членов группы такую чудесную гитару, что я зеленею от зависти.
Стив: Стив… Я играю на барабанах, перкуссии, и вообще слежу за тем, чтобы другие хорошо себя вели.

Дэвид: Я собираюсь задавать много вопросов, которые придут из разных частей света. Первый вопрос будет таким: «Привет, Брайан, я бы хотел знать о том, какая музыка повлияла на тебя, когда ты был подростком».
Брайан: Когда я был подростком, помню, что примерно в 13 лет стал одержим Джелло Биафра и The Dead Kennedys. Они были для меня идеальным средством для того, чтобы излить свой подростковый страх. Также было немного американского пост-панка. Примерно в 16 лет я открыл Sonic Youth, что многое изменило. И конечно, мистер Боуи, и The Stooges, Игги. Также большим открытием и чем-то очень важным для меня был первый альбом PJ Harvey. Эмоциональная глубина и откровенность в написании песен произвели на меня сильное впечатление.

Дэвид: Как вы думаете, любой из вас, когда вы перешли от подросткового возраста к двадцатилетию, реальная потребность и причина для существования музыки в вашей жизни, поменялись? Или она всегда имела для вас одинаковую ценность?
Стефан: Ну, я отошел от серьезного рока и тяжелого металла, будучи подростком, я полагал, что мощь громких гитар и тяжелых ритмов – это способ избавиться от подростковых разочарований.

Дэвид: Это так, потому что, будучи подростком, чувствуешь себя бессильным?
Стефан: Да-да. Я думаю, ты ощущаешь это внешне, ты видишь экстремальных ребят в коже, потных, с длинными волосами, которые включают все на полную катушку.

Дэвид: Тебе нравились группы, которые страдали из-за своей музыки?
Стефан: Нет, это было немного более сдержанно, более мелодично, я полагаю.
Брайан: Я думаю, будучи подростком, ты чувствуешь большую отчужденность, потому что ты - что-то вроде сгустка гормонов, и ты чувствуешь, будто ты молодой взрослый, пойманный в ловушку тела ребенка, и все еще относятся к тебе, как к ребенку. Музыка становится средством побега от этого, и я думаю, разница между тем и нынешним восприятием в том, что теперь она становится средством выражения.
Дэвид: Когда ты подросток, кажется ли, что весь остальной мир имеет все ответы, а все, что есть у тебя – это вопросы? И это делает нас как бы аутсайдерами, потому что ты чувствуешь себя неуверенно из-за того, что не знаешь всех ответов, поэтому ты начинаешь создавать свои собственные ответы?
Стив: Да, я думаю так. Я имею в виду, что переходя от подросткового возраста к двадцати годам, ты начинаешь больше распознавать себя внутри. Начинаешь обращать внимание и искать музыку, которая заставляет тебя чувствовать.

Дэвид: Я думаю, что до Второй мировой войны, может и раньше, до Первой мировой, не было такого понятия, как быть подростком, из мальчика ты сразу становился мужчиной. Мне интересно, что тогда происходило с этими годами, к которым мы теперь относим период от тринадцати до двадцати одного? Я хотел бы знать, как люди чувствовали себя в то время, не имея никаких опознавательных категорий, к которым себя можно было бы отнести?
Брайан: Они намного раньше вступали в брак, раньше умирали.

Дэвид: Ты чертовски прав!
Брайан: Намного раньше заводили детей. Люди в этой связи много приписывают Джеймсу Дину, правда? Говорят, что он был первым подростком, первым бунтарем. Это интересная идея.

Дэвид: Таким людям, как Бодлер тоже, в другую эпоху. В некотором смысле, они были первыми подростками-мечтателями. Поэтичные и романтичные.
Брайан: Те, кто отказывался взрослеть.

Дэвид: Те кто, отказывался, категорически отвергал и так далее.
Стефан: Я думаю, многие дети начинали раньше работать, например, в семейном деле. К примеру, как мои бабушка и дедушка, которые были фермерами, и в такой ситуации, когда тебе было тринадцать, ты уже был привлечен к работе, по сути, ты был дополнительными руками, поддерживающими семью. Под давлением этого, я думаю, от тебя ожидали, что ты будешь заниматься физическим трудом намного раньше.

Дэвид: Вот еще такой дополнительный вопрос: чувствуете ли вы, что упустили какие-то возможности, не пережив войны, не пройдя войну в качестве военнослужащего? Но, вы, возможно, были в армии, как насчет тебя, Стефан?
Стефан: Нет, я не был. Я этого избежал.

Дэвид: Но просто опыт сам по себе, как вы думаете, может быть, это элемент жизни мужчины, который не будет полностью познан, если в нем не принять участие? Есть одна вещь, в которой все мы хороши – это враждебность.
Стив: Да. Когда я был подростком, когда я рос, это чувствовалось от прошлых поколений. «Мы были на войне, и считай, что тебе очень повезло, что ты не прошел через это». И это хорошо, потому что война – это не то, через что должен пройти хоть кто-то. Я думаю, что проблема отцов и детей сейчас становится все больше, потому что теперь все меньше и меньше войн. Но определенно есть давление от прошлых поколений, и сложно осознать и охватить свое наследие, если ты никогда не был близок к этому.

Дэвид: Как вы думаете, потребность шокировать – это что-то типа мутации этой агрессии, которая перенаправлена в другое русло?
Брайан: Ну, возможно, враг теперь внутри.

Дэвид: О!
Брайан: Это враг внутри своего собственного общества, в противовес заграничному. Возможно, отсюда идет желание провоцировать и желание противостоять.

Дэвид: Тут кто-то спрашивает: «С помощью своего первоначального имиджа вы пытались шокировать людей, заставить их удивиться и заметить вас, или вы просто были самими собой?»
Брайан: Ну, мы становимся более экстремальными со временем, с годами. Я думаю, это случается с большинством команд, чем больше ездишь, тем больше чувствуешь себя сумасшедшим, и тем больше это отражается на твоем внешнем виде.

Дэвид: Любой, кто выступает перед пятью тысячами людей, является сумасшедшим. (смех) Я думаю, это свидетельствует о целой куче отклонений.
Брайан: Имидж как бы взрослел, эволюционировал. Я думаю, это всегда было в нас, это не было просчитанным маркетинговым ходом. Нам повезло, что мы смогли выразить эту идентичность, эту нашу сторону, в нашей работе и в нашем искусстве. Нам повезло, что мы смогли соединить нашу работу с любовью нашего искусства, и нам очень повезло, что мы не работаем в банках, и что мы можем носить макияж, когда пожелаем. И нам повезло, что мы можем быть за это и обожаемы, и оскорбляемы.
Стив: И еще, что мы полностью контролируем туры, и имеем пространство и ситуацию, в которой мы полностью свободны, мы можем делать все, что хотели делать. Я думаю, в любой ситуации это причина роста креативности, и это доказывает то, что она становится, она может стать неконтролируемой.
Стефан: Я думаю, что на музыкальной сцене не хочется видеть просто шоу с участием ребят, которые пришли с улицы, одетые в джинсы и майки, хочется быть отправленным в другое измерение, в другой мир с кем-то, кто находится на десять футов выше, чем ты, когда находишься среди публики.
Брайан: Да, альтернативная реальность. Это как будто быть возведенным на пьедестал. Я думаю, что это что-то вроде традиции, из которой мы вышли, или которой мы следуем, это идет от Velvets и Лу Рида, Игги и тебя самого. Эта двусмысленность, но также и эта сила. Эта двусмысленность в союзе с рок-н-роллом.

Дэвид: Кто-то склонен думать, что это противоречит католической церкви, но я думаю, что рок имеет много общего с шаманизмом, с идеей о ритуальной и в некотором роде упорядоченной одежды, и с единением в рамках аудитории, и с исполнителями, выступающими в качестве элемента служителей культа. Это в большой степени что-то племенное, и я думаю, что это берет начало в самой ранней потребности людей держаться вместе и искать общее духовное начало.
Брайан: Это подготовка к представлению своей идентичности, своей коллективной идентичности, незнакомцам. Нахождение на сцене – это очень сильная позиция, но это не обязательно значит, что ты постоянно это контролируешь, что может быть очень волнующим.

Дэвид: У нас есть новый вопрос: «Вы пишите все свои песни с автобиографической точки зрения?» Я думаю, в рок-музыке всегда существовал вопрос, является ли песня автобиографичной для музыканта на основании того, что это его песня. Может быть, ты пишешь, опираясь на автобиографическую основу, но в ней есть и воображаемый смысл, означает ли это то, что ты теряешь свою честность, если не пишешь, исходя из своей собственной точки зрения? На самом деле, не приукрашиваете ли вы вещи?
Брайан: Нет! В противном случае, по сути дела надо было бы просто делать запись своего дневника, это как будто верить в то, что стихи должны только слушать, но не читать. Дело в контексте, и я думаю, что все искусство автобиографично в том или ином смысле, но в стихах нужно сжато выражать мысли, нужно притормаживать себя, нужно умещать мысли в меньшее пространство, но таким образом, чтобы они имели значение и не были пустыми.

Дэвид: Почему некоторые группы людей, в том числе и люди искусства, находят важным, чтобы более десяти человек узнали то, что они думают? Для них недостаточно сказать, что «эта машина припаркована снаружи дома 46 всю неделю», им надо стать перед 20 000 людей и спеть «эта машина припаркована снаружи дома 46 всю неделю!» (смех)
Брайан: Это патологическое желание обнажить себя.

Дэвид: Оно очень патологическое, правда? Что заставляет музыканта делать такие асоциальные вещи?
Брайан: Это единственная вещь, которую музыкант может сделать, чтобы быть счастливым, чтобы не быть несчастным, чтобы не уйти в депрессию.

Дэвид: Ты думаешь его лучше бы запереть под замком?
Брайан: Ммм… Нет. (смех) Каждое общество в истории, которое пыталось быть фашистским тем или иным способом, как например сталинизм или нацизм, первым делом предпринимало попытки подавить свое искусство.

Дэвид: Демократия тоже в значительной мере принимала в этом участие.
Брайан: Искусство – одна из самых важных сил в мире, и очень стыдно, что в Англии в особенности и в Америке людям все еще не достает образования, что первым урезается искусство. Создание нации банкиров.
Дэвид: Помимо написания песен вы каким-то образом вовлечены в искусство?
Стефан: На это было немного времени, мы были очень заняты. Мы работали над фильмами.
Брайан: Над фильмом, который лично тебе не понравился. (смех)

Дэвид: Какой? «Влюбленный Шекспир»? (смех) «История Дэвида Боуи», не так ли?
Брайан: Да, «Velvet Goldmine». И еще мы работали в качестве моделей то там, то здесь. Моделей для Gucci.
Дэвид: Знаете, дело не в том, что мне не понравился фильм, просто все в точности, как я думал: он не имел шумного успеха. Единственное, что мне понравилось в «Velvet Goldmine» - это части гомосексуального содержания. Я думал, что они и в правду были очень хорошо сделаны, и чувствовалось, что в них режиссер вложил душу. Но я решил, что в остальном фильм не был очень хорош. От него веяло ранними восьмидесятыми.
Стефан: То же самое и с нами, мы не росли в это время, не были частью этого. Мы не пережили эту эру в качестве молодых людей, и мы на самом деле не знаем, с чем ее сравнивать.

Дэвид: Я думаю, что любой, кто жил в какую-то эпоху, и потом пытается посмотреть на кого-то из совершенно другого периода, будет подбирать по большей части неверные ключи, он будет вынужденно несинхронным с тем, что пытается показать. Я думаю, это и производит сюрреалистичное представление о том, как все могло бы выглядеть. Это немного похоже на книги Джейн Остин об Англии, которые видишь по телевидению, ты получаешь этот невероятно местечковый пасторальный мир, который, вероятно, на самом деле был намного грязнее, зловоннее, злее. Окей, SaintMarkHall спрашивает: «Вы чувствуете себя частью английского завоевания США?»
Брайан: Нет.
Стив: Абсолютно нет.
Брайан: Нет. Важная вещь, которую нужно уяснить о нашей группе – это то, что она состоит из трех национальностей: американской, шведской и британской. Мы никогда не чувствовали себя британцами в высокой степени, мы базируемся в Лондоне, но это потому, что так получилось. У нас всегда был космополитичный взгляд на то, что мы делаем. Я думаю, то, что есть группы, состоящие из нескольких национальностей, как, к примеру, Nick Cave and The Bad Seeds или the Jimi Hendrix Experience, культурно привносит многое в явление «плавильного котла», это исключает у артиста культурную ксенофобию. Это не то, что группа из четырех или пяти ребят, которые вместе росли в одном пригороде на севере Англии, это совершенно другая точка зрения. Поэтому мы не чувствуем себя частью какого-либо английского или британского завоевания, для этого мы слишком интернациональны.

Дэвид: Согласен. SpasegirlBianca спрашивает: «Как вы стали открывающей группой для Дэвида на концерте в честь его дня рождения?»
Брайан: Ага!
Дэвид: Ну, SpacegirlBianca, все случилось намного раньше, чем это событие, правда, ребята?
Стефан: Правда.
Брайан: Не хочешь объяснить, как?

Дэвид: Нет, ты расскажи эту историю. Но я скажу, что я их заметил, я думал, что они на самом деле отличная группа. И Virgin разрешили мне услышать их самые ранние вещи, включая песню «Nancy Boy». Я решил, что это отличная песня для того, чтобы ее спела кучка работяг, я думаю, они имели бы успех! (смех) И мы встретились, и мы работали вместе в каком году?
(Хором): В 96-м.

Дэвид: В 96-м.
Стефан: Во время тура в поддержу «Outside».
Брайан: Мы перешли от выступлений перед максимальной аудиторией в триста человек в Англии к аудиториям в тысячи человек в Европе.

Дэвид: Да. От трех сотен к аудитории хорошо за четыре-пять сотен человек в некоторые вечера.
Брайан: Хорошо за восемь тысяч, я думаю. (смех) И у тебя были некоторые из наших демо, я думаю, мы начали ездить с тобой еще даже перед тем, как начали записывать свой первый альбом.

Дэвид: И я с ними носился, как собака с костью, простите за каламбур, чтобы выпустить «Nancy Boy», которая, конечно, стала очень хорошей песней. Все их песни, конечно, очень хороши. Я думаю, теперь их песни гораздо лучше.
Брайан: Ну, спасибо тебе.

Дэвид: Но это очень последовательно, это были очень последовательные отношения. Я имею в виду, что не было каких-то рывков, я думаю, что мы сошлись очень хорошо.
Брайан: Мы были с тобой в туре «Outside» и в большей части тура «Earthling».

Дэвид: Да, это было здорово, это были очень хорошие отношения, я очень наслаждался ими. Наблюдал за тем, как они росли, надеюсь, я также увижу, как они будут стареть. Потому что я не собираюсь умирать никогда. (смех) Как бы то ни было, у нас есть другой вопрос от PunkInPink: «Что вы думаете о Мэрилине Мэнсоне? Кажется, что у вас есть что-то общее, но также кажется, что вы заслуживаете немного большего уважения».
Брайан: Ну, я думаю, у Мэрилина Мэнсона штука намного больше моей, учитывая его рост, но никогда не знаешь наверняка.
Стефан: Может, все-таки дело в руках?

Дэвид: А может ноги имеют к этому отношение?
Стефан: Может, нос?
Брайан: Мы знаем друг друга, мы общались на нескольких мероприятиях. Он весьма увлекательный персонаж.

Дэвид: Да, я читал, что вы вместе ходили на концерт!
Брайан: Да, мы ходили в местный готик-клуб в Лондоне, чтобы свести с ума маленьких готов.

Дэвид: Как забавно! Они действительно были маленькими?
Брайан: О господи, они сходили с ума.

Дэвид: Они были маленькими и сумасшедшими?
Брайан: Да, на самом деле, время, проведенное нами вместе, было не так беспутно, как всем хочется верить. Он невероятно интеллигентный человек, он бросает вызов моральному большинству этой страны, что хорошо, и он также невероятно беспощаден, благодаря чему он и стал настолько успешным так быстро.

Дэвид: Тебе кажется, что это обязательно?
Брайан: Определенная степень беспощадности необходима.

Дэвид: Что ты подразумеваешь под беспощадностью? Где бы ты остановился?
Брайан: Беспощадность имеет отношение к самозащите, я думаю, нужно быть выше всего этого. Нужно не давать людям себя трахать, потому что они будут это делать при любом случае. Нужно оберегать единство, в нашем случае это трио, нужно оберегать это.

Дэвид: Вы бы избили группу-конкурента?
Стефан: Мы не переходим на физический уровень.
Брайан: Нет.

Дэвид: Вы бы шантажировали телевизионного продюсера, чтобы попасть на шоу?
Брайан: Нет.
Стефан: Не сейчас.

Дэвид: Вы не очень-то жестоки, не так ли? Хорошо. (смех)
Брайан: Нет, мы не очень жестоки. (смех)

Дэвид: Следующий вопрос: «Сегодня Дэвид присоединится к Placebo на сцене?» Ну, поскольку они явно не разделены, нет нужды в том, чтобы я к ним присоединялся. Однако я мог бы пойти и спеть с ними, никогда наверняка не знаешь.
Стив: Никогда наверняка не знаешь.
Брайан: Никогда наверняка не знаешь, что может случиться.

Дэвид: Ты никогда не знаешь наверняка, не так ли?
Брайан: Нет, нет.

Дэвид: Ну, пока нет вопросов, я продолжу своим. В действительности у вас есть шансы пойти и увидеть другие группы? Я имею в виду, что я знаю, как это, когда однажды попадаешь на дорогу, очень сложно выбраться из этого мира и увидеть, что происходит где бы то ни было. После шоу отправляешься прямиком в автобус или на самолет.
Брайан: Neubauten были последними.
Стефан: Они были превосходны.

Дэвид: Они действительно таковы, не так ли?
Стив: Мы видели их концерт в Америке в конце декабря, и они были изумительны.
Стефан: Я думаю, завтра мы собираемся увидеть Леса Пола.

Дэвид: Леса Пола? Ты фанат? В клубе Fat Tuesdays, да? Я видел это в рассылке.
Брайан: У нас получилось увидеть Чаку Хан в Чикаго, это было великолепно.

Дэвид: Лес Пол изумителен, он продает свои кассеты в дверях.
Стефан: Ты можешь получить автограф?

Дэвид: Да, он так щедр на свое время.
Стефан: Сколько ему лет?

Дэвид: О, около семидесяти. Он – что-то другое, он абсолютно изумителен. И пойти посмотреть на него в клубе – это как будто понять, кто есть кто среди гитаристов, в это трудно поверить. Потому что люди знают, что он может очень скоро прекратить выступать, поэтому зал всегда заполнен большим количеством людей, которые очень известны.
Брайан: Есть планы пойти посмотреть Литтла Ричарда в Wembley Arena.
Дэвид: О, да!
Брайан: Это может быть последним разом, когда он выступает в Англии, поэтому мы не можем это пропустить.

Дэвид: Это было так депрессивно, когда он связался со всеми этими зеркальными штуками в 60-е, почему ему казалось, что это необходимо?
Брайан: Он был превосходен. Он был черным мужчиной, использующим макияж, трахающим белых девочек и белых мальчиков. Во времена, когда это было непростительно.

Дэвид: В городе, из которого он родом, работал квази-трансвестит – кто-нибудь знает его имя? Может, вы сможете выйти в онлайн и сказать мне его, Ричард взял многое от него, даже манеру пения. И он открыто это признает. Я думаю, это что-то вроде традиции для артистов такого типа. Вы знали, что он родился на рождество?
Стефан: Правда?

Дэвид: Следующий вопрос: «На вас как-то повлияли Smiths? Ваш кавер на трибьют-альбоме классный».
Стив: Да, Smiths влияют, определенно. Мы все еще слушаем их сейчас. Я помню, что открыл The Smiths, когда вышел «How Soon Is Now», меня просто унесло.
Брайан: Не думаю, что есть какое-то особое влияние на звук, но я думаю, что есть влияние, касающееся лирики. Моррисси тоже был очень откровенным.
Стефан: Как с ними было в туре? Я имею в виду без Моррисси.

Дэвид: Откуда мне знать! (смех) Я был ужасно разочарован, я реально хотел, чтобы он закончил тур. Моррисси начал работать со мной пару лет назад или три года назад? Он сделал пару шоу, потом заболел, и мы больше никогда его снова не видели, что досадно. Я на самом деле очень им восхищаюсь.
Брайан: Таким образом, существует влияние. The Smiths нередко были саундтреком к дождливым подростковым дням. Я вырос в Люксембурге, где часто идет дождь, он даже написал песню о Люксембурге.

Дэвид: О, вернулся Sable, он пишет: «Вы помните о своих фанатах после ваших шоу»?
(Хором): Да, мы помним.
Брайан: Мы стараемся дать столько автографов, сколько возможно, сделать столько фотографий, сколько возможно, но мы всего лишь люди, и иногда мы устаем, а иногда во время тура появляются важные люди, которые волнуют нас.

Дэвид: Назовите их имена, в таком случае! (смех)
Стефан: Они производят длительное впечатление. (смех) На ум приходит Канзас.

Дэвид: Канзас производит длительное впечатление на всех.
Брайан: Лоуренс, Канзас.

Дэвид: Лоуренс, Канзас. Славный малый. Раньше играл на скрипке у Джона Ли Хукера.
Брайан: Это было после того, как умер Уильям Берроуз, поэтому естественно, что я должен был немного сказать о Берроузе на сцене. Это был эмоциональный момент. Но, знаешь, я думаю, «Without You I’m Nothing» может рассматриваться на трех уровнях. Это когда мы, группа, говорим что-то себе; это я, говорящий с конкретными людьми из моего прошлого; это также мы, говорящие с нашими фанатами.

Дэвид: «Without You I’m Nothing» - новый альбом Placebo, он вышел на Virgin, можно купить во всех уважающих себя магазинах. Поспешите и купите себе копию сейчас. Берроуз, я был свидетелем согласия умов, произошедшего в одну ночь в его квартире под названием «Бункер», которая находилась в Бауэри, это было много лет назад, должно быть, в начале 70-х. Терри Саузерн пришел на вечер с докторским чемоданчиком, полным всевозможных наркотиков, которые только можно вообразить, и высыпал их на стол. И они с Уильямом были как двое сумасшедших двенадцатилетних детей (говорит голосом Берроуза): «Эй, я не видел ничего этого годами!» (смех) Это было потрясающе!
Стив: Ты тоже не отказал себе в удовольствии, а?

Дэвид: Нет, я просто наблюдал. Ну уж нет, я просто наблюдал. PeeWee47_15 спрашивает: «Дэвид, вы имеете какое-либо влияние на членов группы?» Вы должны были заметить, если вы проницательный слушатель, что я никогда на самом деле не толкал их к этому, я очень либерален по отношению к тому, как используется моя музыка, одна из моих песен, которую они, наверное, использовали больше, чем какую-либо другую, а также переписали ее или присвоили или что там еще, это «Laughing Gnome». Я не особенно этому рад.
Эд (смех), я бы очень хотел, чтобы вы теперь двигались дальше, есть много других песен. Я думаю, если вы послушаете «Pure Morning» , вы услышите «Laughing Gnome», я думаю, это будет в районе второго куплета. Как вы можете себе представить, меня это очень сбивает с толку.
Стив: Ты когда-нибудь слышал эту песню?
Стефан: Я никогда не слышал эту песню!

Дэвид: Ребята, у нас тут реально есть кое-кто, кто никогда не слышал «Laughing Gnome». (смех)
Брайан: Браво! (смех)

Дэвид: Ты, наверное, продлил себе этим жизни на три или четыре года!
Брайан: Я помню, что говорил тебе, Дэвид, что я фактически украл у тебя стихи. Ты уже нашел, какие?
Дэвид: Ну, я слышал кое-что, что может иметь случайное сходство с какой-то конкретной строкой.
Брайан: Нет, я украл фразу «valuable friends» из «Ashes to Ashes».

Дэвид: Очень небольшое заимствование, многие просто крадут. (смех) Вопрос от I_Am_Placebo: «Брайан, как ты встретил Стефана?» Стоящий вопрос.
Брайан: Стефан и я вместе ходили в Американскую Интернациональную школу Люксембурга. Это маленькая страна между Бельгией, Германией и Францией. Мы никогда не были друзьями, у нас было разное социальное окружение, и мы очень разнились по росту.

Дэвид: Разное социальное окружение?
Брайан: Физически, и все еще так и есть. Мы никогда не общались, за все восемь лет, что мы ходили в школу, мы, наверное, сказали друг другу восемь слов.

Дэвид: Масло с водой не смешиваются, да?
Брайан: Это было странно. Жизнь иногда такая. Ты оказываешься с людьми, которые были бы последними, с кем бы ты мог сойтись, создать пожизненные отношения. Когда мы случайно опять встретились в Лондоне, я закончил драматический колледж, а Стефан изучал музыку, и когда мы наконец пошли выпить, мы выяснили, что у нас гораздо больше общего, чем мы когда-либо могли подумать.

Дэвид: И тогда вы поменялись ролями, ты выучился музыке, а Стефан изучал драму. (смех)
Брайан: Ну и пожалуйста! Стива я знаю лет десять, он один из первых, кого я встретил, когда переехал в Лондон. Он был в группе Breathe, которой я восхищался, и через общую подругу, девушку, мы встретились в Burger King в Льюишеме на юге Лондона. (смех) На главной улице Льюишема.

Дэвид: Я раньше играл в клубе на верхнем этаже дома в Льюишеме, там был отличный танцевальный зал.
Брайан: У меня есть к тебе вопрос, Дэвид. Я читал эту штуку про отца Джона Мейджора.

Дэвид: Да! Это странно, не правда ли?! Я поместил это на своем сайте, это было так странно!
Брайан: Так в чем же дело?

Дэвид: Я ничего об этом не знаю! Это просто невероятно!
Брайан: Майор Том?

Дэвид: Да, я бы хотел знать, что это за синхронность такая?
Брайан: Объясним это людям, которые могут не знать? Джон Мейджор, экс-премьер-министр Великобритании, если его можно так назвать, его родители были цирковыми актерами, а ты из южного Лондона.

Дэвид: Из Брикстона.
Брайан: И его раньше звали Том Мейджор, и он выступал под именем Том Мейджор. Понятно, что есть известный Майор Том из альбома «Space Oddity» и «Ashes to Ashes», поэтому здесь наблюдается чудесное маленькое совпадение.

Дэвид: И «Laughing Gnome», он имел обыкновение носить одежду гнома. (смех) Может не тогда, когда он был при власти, но один из них точно носил одежду гнома. Я клянусь.
Брайан: Они были цирковой семьей.

Дэвид: BananaGirl81 спрашивает: «Если бы вы не были Placebo, чем бы вы занимались сегодня?» Стив?
Стив: Я бы, возможно, работал на команду Формулы 1.

Дэвид: Да, понятно. Стефан?
Стив: Я серьезно.
Стефан: Он раньше делал это!

Дэвид; Правда?
Стив: Я раньше делал это, но бросил, чтобы делать рок-н-ролл.

Дэвид: Вау. Это побыстрее, чем то, что ты делаешь сейчас, не так ли?
Стив: Ммм… Гораздо больше удовлетворения. Работа для себя.

Дэвид: Я читал статью моего друга, который редактирует журнал Raygun, он написал книгу, которая была проиллюстрирована фотографом высшего класса и клип-мейкером Дагом Аикеном, книга называется «Я - пуля». Она исследует идею скорости на всем протяжении двадцатого столетия, то, какой базисной силой она была, как она изменила наше мировоззрение и стиль жизни. Вы замечали, что когда вы едете на большой скорости, вы воспринимаете информацию гораздо быстрее, и в итоге фактически кажется, что вы едете с такой же скоростью, с какой работает ваш мозг. Я думаю, что наш мозг работает так быстро, что мы физически не можем осуществить все, что происходит у нас в голове.
Стив: Я думаю, что это зависит от условий, например, находишься ли ты в этой ситуации длительный период времени, ты за рулем или ты работаешь с командой. Я не водил, я работал с инженером, настраивал двигатели и все такое.

Дэвид: Ты, наверное, попал в передачу, которая идет по вечерам в среду, когда настраивал парочку двигателей.
Стив: Да, пару раз попадал.
Дэвид: Что-то типа: «Я прокачу этого сосунка по трассе».
Стив: …менял свое белье после этого. (смех) Да, безусловно.

Дэвид: Есть удивительная вещь, которую они использовали в качестве примера в статьях в этой книге, один из скоростных чемпионов, который разогнал свою машину до трех или четырех сотен миль в час, попал в аварию, и он выкарабкался, во что абсолютно невозможно поверить, и он говорил о последних семи секундах этого полета. И когда они показали запись этого, он говорил около часа. Он каким-то образом настолько впитал эти семь секунд опыта, что был в состоянии выражать те семь секунд в течение одного часа. Количество информации, которую он воспринимал в эти секунды, было огромным, запредельным.
Брайан: Я помню, что когда я был ребенком, мне, должно быть, было около восьми лет, меня подбила машина во время перехода перед автобусом в шотландском Данди, откуда моя мать. И я помню, что время замедлилось.

Дэвид: Да! Я думаю, мы все переживали такое, в жизни каждого было какое-то критическое положение, в момент которого почти становишься спокойной и неподвижной силой в водовороте опыта.
Брайан: Мне интересно, создают ли какие-то амфетамины иллюзию того, о чем ты говорил до этого?

Дэвид: Я всегда думал, что принять «спид» перед тем, как ты собираешься попасть в несчастный случай, мудро. (смех) I_Am_A_Placebo: «Что вы думаете об американской публике в сравнении с европейской?»
Брайан: Европейцы носят меньше бейсбольных кепок. И все тут. В Европе нет бейсбольных кепок.

Дэвид: Это так, потому что у европейцев в целом больше волос?
Стив: Это интересная точка зрения, фактически, если ты не носишь бейсбольную кепку, у тебя будет больше волос.
Брайан: Да.

Дэвид: AlbanyHendrix спрашивает: «Дэвид, ты чувствуешь, что рок мертв?» Мик Рок чувствует себя очень-очень хорошо. Он живет в Нью-Йорке и все еще появляется на фотографиях. Он с красивой восемнадцатилеткой, несмотря на то, что ему неоднократно делали шунтирование. «Placebo – одна из молодых команд, которая приведет рок» куда?
(Хором): В новое тысячелетие!

Дэвид: Я думал, мы собирались провести эту беседу, не употребив этого чертова слова. Но нет, вот оно! Да, я точно чувствую, что Placebo являются одной из самых важных групп в настоящий момент, сейчас они просто прорываются, просто подбираются к началу славы в Штатах, но я уверен, что теперь они будут повсюду на вашем радио в ближайшие дни!
Брайан: Как ты думаешь, кто еще перспективен и важен?

Дэвид: Ну, здесь важен вопрос «где?», не так ли? Все очень разнится, особенно если сравнивать Америку и Европу, в отличие от соула и хип-хопа, которые практически обрели форму на обоих континентах. В зависимости от этого существует такое разнообразие, что я думаю, все еще есть много площадок, которые могут быть завоеваны так называемыми рэйв-группами из Европы, много возможностей для Chemical Brothers и Goldie, если он не уйдет совсем в кино. Потому что он только что получил роль злодея в новом фильме о Бонде. Поэтому, я думаю, мы можем потерять его из-за кино.
Брайан: Мы уже едва слушаем рок. Мы играем его каждый день, мы обнаруживаем, что мы много слушаем Aphex Twin, Talvin Singh, Joy, DJ Shadow.

Дэвид: Груврайдер классный, мне нравится его материал.
Брайан: Для нас очень интересно попытаться ассимилировать это. Это очень отличается от того, как мы, будучи подростками, пытались ассимилировать рок и гитарную музыку, а теперь для нас это вторая ступень – ассимилировать в нашу музыку вещи, для которых необязательно в ней есть место, это то, что всегда делал ты.

Дэвид: Я надеюсь, Squeky, если ты здесь, ты поняла, что Placebo являются фанами Aphex Twin. Она поймет, что я имею в виду. «Вы пытаетесь идти в ногу с технологиями, под этим я подразумеваю выкладку ваших видео и аудио в интернет?»
Брайан: Это то, что мы еще не сделали, но это может произойти очень скоро. Это еще впереди.

Дэвид: Что вы думаете об mp3 ваших песен в доступе для бесплатного скачивания по всему миру?
Брайан: Ну, это касается денег, не так ли? (смех) Я не знаю.
Стефан: Купить диск означает получить физическое воплощение законченного произведения искусства, с вкладышем и всем остальным, я думаю, так чувствуешь, что владеешь им. Mp3 – это просто скачивание.

Дэвид: Вы предлагаете, чтобы люди лучше шли в магазины и покупали альбомы, а не получали их бесплатно?
Брайан: Да! (смех) Что ты думаешь?

Дэвид: Я думаю, что nancyBoy хочет задать вам вопрос! «Стив, ты упоминал фанк и хип-хоп в качестве влияний на твой быстрый стиль игры на барабанах. Есть какой-то особенно повлиявший музыкант?»
Стив: Фанк и хип-хоп, да, совершенно верно. Любимый? Это сложный вопрос, наверное, Chuck D и Sly Stone.

Дэвид: Chuck D рулит.
Стив: Он и Sly stone – первые люди, которые приходят на ум.

Дэвид: Я пытался придумать песню, которая была у Sly уже давно – «Making Me Feel Myself Again».
Брайан: «Thank You For Letting Me Feel Myself Again».

Дэвид: Да, точно! Простите. (смех)
Брайан: Она хороша, так же, как и «If I Could Do It All Again I Wouldn't Change The Skin I'm In». Я чувствую, что это так с каждым днем все больше и больше.
Стив: Она хороша, это хорошая песня.
Стефан: Стив был тем, кто привнес фанк в панк.
Брайан: Будучи в группе, да.

Дэвид: Скажите это громко и гордо. (смех)
Стефан: Стив привнес фанк в панк! (смех)

Дэвид: Делая его панком в стиле фанк. «Placebo, есть ли шанс, что вы поработаете с Unkle в будущем?»
Брайан: Ммм…
Стив: Ты уже почти это сделал, не так ли, Брайан?
Брайан: Да, я и Джеймс несколько раз ходили вместе выпить и порядочно напивались, был разговор о том, чтобы поработать вместе, но он записывал альбом, когда мы записывали свой, поэтому ничего так и не получилось. Однако я думаю, что он мог бы сделать ремикс для нас в будущем.

Дэвид: Окей, ребята, я думаю, у нас есть шанс ответить еще на пять вопросов? CreamyJesus спрашивает: «Не работать с Брэдом Вудом на вашем последнем альбоме было вашим личным выбором?»
(Хором): Да.
Брайан: Да, конечно. В то время, когда мы работали с Брэдом, мы были начинающими, очень неопытными.
Стефан: Он нас многому научил.
Брайан: Написание песен шагнуло вперед, и ценности, касающиеся выпуска песен, также должны были сделать шаг вперед. Когда мы работали с Брэдом, мы были заинтересованы только в том, чтобы попытаться сделать снимок того, чем мы были как группа, мы хотели, чтобы запись звучала так, как будто группа играет в вашей комнате. Что-то типа продюсирования в стиле Альбини – Брэд Вуда. Но со Стивом Осборном мы хотели, чтобы получился микс технологии и рок-музыки. Больше механической обработки. С Брэдом мы использовали много игрушечных инструментов, со Стивом Осборном мы использовали много очень-очень дорогих игрушек в качестве инструментов. Все дело в том, что мы сделали шаг вперед, как группа, но нет никакого неуважения к Брэду, он все еще наш хороший друг.

Дэвид: И сейчас у него очень успешный магазин на севере Лондона. (смех)
Брайан: На самом деле у него очень хорошая студия в Чикаго.

Дэвид: В таком случае он продал магазин игрушек?
Брайан: (смех) Да.

Дэвид: Брайан Ино раньше говорил о принятии решений. Я был всегда очень восхищен идеей о том, что решения принимаются сами собой. Он это демонстрировал, когда мы работали в Берлине, он брал карту Берлина, потом доставал мелкие монеты, которые у него были в карманах, потом брал циркуль и рисовал круг вокруг того места, где мы были, который зависел от того, как далеко мы можем уехать на метро за эти деньги. Потом он отмечал новые точки на этом кругу и отправлялся на метро в эти места, проводил там остаток дня, смотрел, что случится. И он делал много вещей по такому же принципу. Таким образом, решения как бы принимались за меня. Я так сделал однажды, и закончилось все Tin Machine. (смех) Больше я этого никогда не делал. «Placebo, вы считаете Боуи свои наставником или другом?»
(Хором): Другом.

Дэвид: Конечно, я хотел бы думать, что вы считаете меня другом.
Брайан: Очень хорошим другом.

Дэвид: Мне нравится, как вы бросились это подтверждать. (смех) «Будучи из Англии…», но они не все из Англии, «…вы можете быть не в курсе того, как сложно артистам из Англии добиться успеха в США. Как вы приехали?» Я думаю, он спрашивает, как вы тут оказались.
(Хором): Самолетом. (смеются)

Дэвид: Я полагаю, он говорит о существующих разрешениях на работу и тому подобном. Я думаю, что на определенном уровне все группы должны создать уверенность в том, что американская группа поедет взамен в Европу, если они хотят въехать в Америку. Может это так быть? На самом деле, мы не можем вам с этим помочь. SilverRocket спрашивает: «Вы собираетесь как-то расширять свой официальный веб-сайт, и что вы думаете о неофициальных сайтах?»
Брайан: Неофициальные сайты – это замечательно!

Дэвид: Это на самом деле так, правда?
Брайан: Они возникли и развивались еще перед тем, как наш официальный сайт стал хоть что-то из себя представлять. Мы не уделяем ему достаточно времени.
Стив: Мне интересно, будет ли на нем то, что мы делаем прямо сейчас?
Брайан: Brick Shithouse, Plastic Venus, Ashtray Hearts, Placebo.co.uk – это неофициальные сайты и их все стоит посмотреть. Мы поддерживаем связь с людьми, которые за них ответственны, предоставляем им немного любопытных фактов, что забавно. У тебя есть официальный сайт, который является как бы корпоративным, а потом появляются неофициальные.

Дэвид: Я думаю точно также. У меня есть официальный, BowieNet, и я думаю, что это хорошее занятие, но у меня также так много фан-сайтов, я думаю, они замечательные, и я во многом от них завишу в плане информации о том, что я делаю! Это довольно-таки смущающая и унизительная позиция! Сейчас будет наш последний вопрос на сегодня. Послушайте, парни, я получил удовольствие сегодня.
Брайан: Было много забавного.

Дэвид: Если кто-то из вас хочет прийти на шоу сегодня, забудьте – билеты распроданы! (смех) Но вы, ребята, будете выступать здесь завтра вечером снова, поэтому купите, вымаливайте или займите у кого-то билет. Хотя и на завтрашний вечер, наверное, все продано, но всегда можно попытаться. Sable333: «Какое направление вы видите для своей музыки?»
Брайан: Ммм… (смех) раньше мы были южно-восточным Лондоном, теперь мы скорее западный Лондон.
Стив: Но есть немного и севера.

Дэвид: Многие французские поэты будут двигаться в этом направлении, к всё большему экзистенциализму. Все это будет в стиле Левого Берега.
Брайан: Материал, который мы пишем, очень мелодичен, мы не хотим повторяться. Поэтому «Pure Morning» и стал первым синглом, люди ждали альбома, полного песен в стиле «Nancy boy», а мы не были готовы дать им это. Это было бы скучно. «Pure Morning» была последней песней, которую мы сделали для альбома, и в ней мы впервые использовали аудио-петли. Новый альбом, наверное, не будет заполнен петлями, но он очень эмоционален, и это, наверное, самый мелодичный и динамичный материал, который мы когда-либо писали.

Дэвид: Я должен сказать, что мне нравится ваша склонность к горькому романтизму. Мне на самом деле это очень нравится, потому что я преуспел в этом направлении. Теперь я вынужден успокоиться!
Брайан: Спасибо, Дэвид!
Дэвид: Большое спасибо всем!

SonicNet Yahoo, 99
Перевод - Morgan