Home Главная Holywood Статьи и интервью 2003 – 2004 Интервью Брайана Молко Suicide Girls
Интервью Брайана Молко Suicide Girls

Брайан Молко из Placebo В течение девяти месяцев Placebo (Брайан Молко, Стефан Олсдал и Стив Хьюитт) без устали путешествовали по миру в поддержку своего четвёртого альбома, эмоционально насыщенного «Sleeping with Ghosts» . В ноябре я приехала в Лас-Вегас посмотреть их выступление с The Eagles of Death Metal. Ожидание публикой их выхода на сцену было волнительным. Placebo начали сет инструментальной «Bulletproof Cupid», которая только подогрела волнение и обеспечила уверенность в том, что сет будет мощным. Вокалист Брайан Молко и басист Стефан Олсдал подпитываются энергией друг от друга и опровергают заблуждение о том, что певец является в группе главным координирующим звеном. Я имела удовольствие поболтать с очаровательным Брайаном перед началом шоу, чтобы представить вам очередное интервью от Анаис из ” Suicide Girls.

Анаис: Я давно не планировала поездок в последнюю минуту. Как ты сохраняешь рассудок в условиях такого длительного тура в таком быстром темпе?
Брайан: Помогает то, что находишься в туре вместе с друзьями. Если это группа с разогрева, например. The Eagles of Death Metal – отличная группа. Джош из Queens of the Stone Age, Тим из Millionaire, очень-очень крутой бельгийской группы, которого я знаю около семи лет. Он играл в ещё нескольких бельгийских группах. Кстати Джессе (The Eagles of Death Metal) – новичок на сцене. Это его пятый или шестой рок-гиг, наверное. Так что это помогает – такая разновидность семьи-коммуны и доверительная атмосфера.

А: Пятый или шестой гиг в жизни?
Б: Да, да, но и мы тоже потратили немало времени, чтобы сколотить вокруг себя хорошую команду. Чтобы привлечь людей, с которыми мы чувствуем настоящую близость и которым можем доверять, с которыми можно похохотать в туре. Наша команда правда важна для нас. У нас очень английская манера выказывать друг другу привязанность, которая выражается в том, чтобы быть в высшей степени оскорбительными по отношению друг к другу. Это по-английски, так что мы можем много смеяться в зависимости от того, насколько сильны оскорбления.

А: Дейв (Millionaire), должно быть, тогда англичанин.
Б: У него тоже синдром Туретта 1? Думаю, у нас есть синдром Туретта.

А: Больше похоже на то, что, если я скажу ему что-либо, он ответит: «Погоди-ка, постой, хм, извини, мой секретарь займётся тобой или нет, а мне насрать».
Б: О да, да, похоже на правду, очень похоже. На физическом уровне, я думаю, это просто большое количество воды и большое количество витаминов. Как бы дозаправка организма. Абсурдное количество витаминов. Какой был изначально вопрос?

А: Как сохранить рассудок?
Б: Рассудок? Так…
А: Ну знаешь, частную жизнь.
Б: Конечно, это проблема, но в туравтобусе настолько семейная атмосфера, что это даже неплохо. Чудно, когда у тебя хороший номер в отеле, ты можешь немного распаковать вещи, разложиться. К жизни друг у друге на головах привыкаешь. Похоже на коммуну на колёсах. По крайней мере, ты выбрал людей, с которыми живёшь в этой коммуне. Но попытаться сохранить рассудок, знаешь, и позволить себе роскошь иметь собственного постоянного консультанта в туре – было бы превосходно.

А: Найми врача.
Б: Но они стоят так много за час, что взять его с собой было бы настоящим сумасшествием. Думаю, можно было бы общаться по телефону, но, наверное, мне необходимо видеть кого-то лицом к лицу. Так что, если бы когда-нибудь мы стали такими же великими, как Guns’N’Roses, то смогли бы завести собственного психоаналитика.

А: Есть способы самолечения. Ты слышал об осознанных сновидениях?
Б: Осознанных сновидениях?

А: Манипуляциях со сновидениями. Осознании, что видишь сон, и возможности управлять своими снами. Это правда помогает, если стараешься избегать химических веществ. Если можешь осознать, что видишь сон, то можешь и пребывать в уравновешенном, ясном состоянии в повседневной жизни. По существу – это раскрепощение сознания, это разрешение принять как должное реальность происходящего с тобой в данный момент. Всё происходит очень спокойно. Есть разные способы достичь этого. Можно или пристально смотреть на что-то и просто входить в нужное состояние (условный знак, что находишься во сне), или воспринимать всё, происходящее в тот момент.
Б: Супер-реальность, в которой очень спокойно?

А: Да, что-то, что некоторые описывают как наблюдение за собственной жизнью в кино. Это действительно лёгкий способ справляться. Если можешь ввести себя в такое состояние, то сможешь избежать многих психических расстройств. Так делаю я.
Б: Интересно. Я должен почитать об этом и попытаться понять получше.
А: Ты видел «Пробуждение жизни»?
Б: «Пробуждение жизни» – нет, это же фильм Ричарда Линклейтера, да? Я его не видел, нет.

А: Посмотри его на трезвую голову.
Б: (Хихикает) Посмотреть на трезвую голову? Ладно.

А: В первый раз. Если употребляешь грибы, то второй раз посмотри на грибах.
Б: Ладно. Я теперь ничего не знаю о грибах. Мне кажется, я вроде как вырос из грибов.

А: Понимаю. Это покажет тебе основы осознанных сновидений, как если бы ты был во сне, в то время как ты наяву. Осознание, что разум бодрствует, но во сне, и способность контроля. «Пробуждение жизни» не о том, о чём я говорю, – последствиях осознанных сновидений в обычной жизни. Фильм даёт представление о том, каково быть в сознательном состоянии во время сновидения.
Б: Я точно проверю. Посмотрю, смогу ли найти какие-то короткие заметки об осознанных сновидениях. Небольшую книгу об осознанных сновидениях, так чтобы понять больше из того, о чём ты рассказала.

А: Это всё хаотично и беспорядочно, потому что так у меня в голове. Хочу заметить, что, когда я впервые увидела тебя в клубе «Метро» в Чикаго в 96, «Bionic» была песней, которая привлекла моё внимание. Была в этой песне какая-то чистая, необработанная, сексуальная энергетика, которая заинтриговала меня. Так я полюбила вас, ребята, и, кажется, с каждым альбомом вы становитесь всё более динамичными. Вы чувствуете, что выступления стали более цельными, чем были тогда?
Б: Есть странное чувство взаимосвязи между песнями, которые мы играем сейчас. Просто потому что они те самые в нашем «репертуаре», с которыми у нас есть эмоциональная связь в настоящем, прямо сейчас. Мы считаем, что трудно выступать, радовать каждого зрителя аудитории, играя каждый раз все хиты. Мы изменились. У нас больше нет эмоциональной связи с теми песнями, поэтому для нас будет ложью играть их. Мы не связаны с ними эмоционально, так как донести их эмоционально до кого-то по-настоящему правдиво? Таким образом, когда мы играем шоу, все песни сочетаются очень хорошо. Есть только одна песня с первого альбома, которую мы играем, и по случайности это «Bionic». Довольно странно, потому что мы оглянулись назад и сыграли кое-что с первого альбома, мы действовали инстинктивно, и «Bionic» оказалась единственной подходящей песней. Это правда, что она разрывается от сексуальной энергии. Знаешь, она на самом деле рождает страсть. Я был именно таким. Это как бы отражение того человека, которым я был в возрасте 20 лет, знаешь, 10 лет назад, 11 лет назад. Не знаю, может быть, я завершил полный цикл. Может быть, поэтому мы играем её опять.

А: Когда я думаю о песнях с первого альбома, с которыми у меня до сих пор есть связь как у слушателя вашей музыки, это на самом деле «Bionic» и «I know». Эта строчка «The past will catch you up as you run faster»…
Б: Да, это единственное, от чего не убежишь.

А: Точно.
Б: Невозможно убежать от своего прошлого и своих воспоминаний…

А: Ох, я пыталась множество раз.
Б: Да. Знаешь, это то, о чём на самом деле «Sleeping with Ghosts». О попытке справиться со своей памятью и попытке справиться с теми призраками, которые ты постоянно таскаешь с собой, – людьми, событиями, которые сформировали тебя. О попытке, я так думаю, принять их и вынести из них урок, чтобы совершать более здоровые шаги навстречу будущему.

А: Поэтому я и практикую осознанные сновидения. Это как взгляд в прошлое.
Б: Это твой способ. А я вместо осознанных сновидений использую своего рода акт эмоционального экзорцизма, знаешь, посредством творческого процесса написания песен. Это определённая форма терапии.

А: Поразительно, что музыка и написание песен становятся формой терапии, так же как для меня создание собственных портретов – это терапия.
Б: Точно, да.

А: Это захватывающе, вот почему я люблю творческих людей.
Б: Именно поэтому, может быть, тебе нужно познакомиться с работами Азии Ардженто. Её творчество, особенно первый фильм – «Пурпурная Дива», оно всё отчасти о ней. Будучи подростком, она написала книгу, которая частично о ней самой. Думаю, тебя очень заинтересуют её работы. Мы работаем над музыкой к новому фильму.

А: Как тебе этот американский тур в сравнении с 1996, 1998? Я уже упоминала, что была в Бостоне, на первом неевропейском гиге…
Б: В клубе «Mama Kin»?
А: Да, нас было двадцать…
Б: «Mama Kin» был культурным шоком. Да-да.

А: У вас было несколько преданных фанатов там, но двадцать человек – это и должно было стать культурным шоком.
Б: Да, от трёх тысяч человек к двадцати. Это было слишком. На тот момент мы не были по-настоящему готовы к этому. Мы только что завершили самый большой тур в своей жизни, собрав восемнадцатитысячную аудиторию на концерте в Париже, и знаешь, это правда грандиозно. Мы находились в туре с марта, и на седьмой месяц я на самом деле стал немного прогибаться под этим давлением. Почувствуй уровень моих ожиданий. Я начал уставать. И хотя это были самые большие шоу в нашей жизни, с огромным количеством персонала, и большими экранами, и множеством проекций, это всё был такой шоу-биз. К концу всего этого я немного потерял связь с аудиторией, и это меня расстраивало. Приезд сюда так освежает. Это как учиться всему заново. Прошло много времени с тех пор, как мы ездили в подобные туры, и, думаю, он усовершенствует нас как группу. Мы наконец-то снова обретаем энергию. Мы ощущаем такой прилив энергии. Можно рассмотреть глазные белки людей в зале. Знаешь, ты стоишь на ограждении, а они пытаются расстегнуть тебе ширинку, что-то типа того, это больше похоже на панк-рок. Мы правда, правда получаем от этого удовольствие. Это свежо. Это вернуло в Placebo настоящую свежесть. Я прекрасно провожу время. Потребовалась небольшая реорганизация, но мы с головой окунулись во всё это и возвращаемся назад в прошлое, и снова учимся. Учимся тому, каково ощущать себя частью таких шоу, учимся у них. Думаю, это одна из лучших вещей, которые когда-либо происходили.

А: Да, должна сказать, что недавнее шоу, за исключением вялой аудитории Портленда, было одним из ваших лучших выступлений, виденных мной.
Б: О, это круто. Да, в Портленде публика была удивительной. В Сиэтле было 605 человек, и знаешь, этот гиг входит в пятёрку лучших за всё время. Тот вечер был самым ошеломительным. Я впервые за многие годы спрыгнул на руки к толпе. Это было поразительно.

А: Да, в Портленде публика злобная. Это может стать проблемой. Есть такой мультик, показывающий различие между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком. Парень в Лос-Анджелесе говорит: «Привет, как дела?», а над головой появляется надпись с его мыслями: «Эй, да пошёл ты!», а в Нью-Йорке говорят: «Эй, да пошёл ты!», а в мыслях – «Привет, как дела?». Это во многом характеризует Восточное Побережье и Западное. Ну, это мой опыт. Как два новых члена группы повлияли на ощущения на сцене и результаты? Впервые вижу вас впятером, ребята.
Б: Ну да, Билл был с нами с первых дней, знаешь. Билл возил нас на своём фордовском грузовичке, знаешь, с матрацем и оборудованием в задней части, настраивал нам всё, звук и т.д. Он наш близкий друг с первых дней, так что когда нам понадобился ещё один парень, было очевидно, что Билл будет этим человеком. Понадобилось много времени, чтобы вытащить его из-за усилителя. Он был робким и любил прятаться за усилителем. Теперь, когда он вышел и стоит перед усилителем, он фактически превратился в более экстравертированного рок-н-ролльщика, и это хорошо, приятно наблюдать. Причина, по которой мы решили пригласить клавишника, – то, что звучание на альбоме стало слишком сложным, чтобы сыграть всё даже вчетвером. Стефану и мне пришлось бы вдвоём встать за компьютеры, знаешь, как Kraftwerk. Это, по моему мнению, не рок-н-ролл и не очень сексуально, не очень весело – видеть такое на сцене. Плюс я хотел быть намного ближе к аудитории. Я хотел положить гитару и просто побыть певцом. Как бы я сделал это, стоя за компьютером? Мы решили пригласить Ксавье, чтобы Стефан и я смогли гораздо, гораздо больше времени уделить шоу. Сделать шаг навстречу аудитории и более насыщенное звучание.
А: Я заметила, что Стефан определённо стал менее робким…
Б: Да.

А: Определённо по сравнению с 96…
Б: Стеф и правда выбрался из своей скорлупы, и это здорово. Классно разделять с ним обязанности фронтмена. Я не считаю, что в группе фронтменом обязательно должен быть тот, кто поёт. Хорошо, что мы достигли той стадии, когда может быть два фронтмена. И две очень разных личности. Это замечательно, заговорщические улыбки и смешки, которыми мы обмениваемся на сцене, – это, знаешь ли, наша особенность. Да, он определённо выбрался из своей скорлупы, и это классно.

А: Да, приятно видеть это на сцене. То, что я всегда ценила в вас, парни, – так это факт, что вы не следуете модным тенденциям. Ваша музыка точно претерпела развитие со времён первого альбома, но вы по-прежнему остаётесь верны своему звучанию. И это хорошо, потому что так много групп сейчас, которые пытаются…
Б: Гаражный рок…
А: The White Stripes, The Strokes, BRMC...
Б: И так далее…

А: И мне нравится, что Placebo всегда были той группой, которая мне нравится – просто Placebo.
Б: Да, хочу сказать, что сложный эквилибрический трюк – сделать попытку найти что-то свежее и чувствовать, что ваше звучание и стиль написания песен эволюционируют. Будучи уставшими, тем не менее, не поворачиваться спиной к тому, что действительно является стоящим, к вашей уникальной сущности. Это, наверное, самое большое испытание, с которым сталкиваешься каждый раз, когда записываешь новый альбом. Да, думаю, ты права. Думаю, мы почти всегда уходили в сторону от музыкальных трендов и музыкальной моды. Когда мы начинали, то были смехотворно немодными. Мы торчали, как сломанный палец. Это был взлёт брит-попа. Это были дни Blur и Oasis, да? Дни «Blur против Oasis». Так что мы находились в противоречии со сценой того времени.

А: Думаю, именно потому что игнорировала Blur и Oasis, я и открыла Placebo…
Б: Ммм. Это было настоящей удачей. Наверное, более модно делать музыку наподобие пидорского панк-рока, или даже просто рок сейчас более моден, но я думаю, мы идём немного вразрез с этим. Нам всегда нравится плыть против течения, знаешь, и стараться не быть модными.

А: Думаю, самое модное, что можно сделать, – просто быть собой.
Б: Именно, это всё, что мы пытаемся делать. Но, конечно, наша коллекция записей стала лучше с годами. Мы демонстрировали столькие стили музыки за эти годы, всё больше и больше, так что будем развивать это и в дальнейшем. Надеюсь только, что всё продолжит развиваться естественным путём, знаешь, это позволит музыке оставаться настоящей и иметь нечто жизненно важное, держать нас в настоящем, в сегодняшнем дне.

А: Что, по-твоему, сейчас влияет на вас в музыкальном плане?
Б: О, сложно сказать. Это вопрос, который я всегда обдумываю, когда хочу купить целую кучу записей. Я захожу в музыкальный магазин и…

А: Записи, фильмы, книги…
Б: Я не могу вспомнить, что хотел купить. Что мы слушаем? В туравтобусе мы слушали альбом Outkast «Speakerbox» и «Love Hey Ya», регги. Я много слушаю Арво Пярта2 . Что ещё? Часто Майкл Джексон играет в гримёрке перед выходом на сцену, и мы заслушали до дыр новый альбом Jane’s Addiction. Я был на концерте Jane’s Addiction в Лондоне пару недель назад.

А: Я много слушала Грэма Парсонса.
Б: Правда?

А: Его включают в баре, котором я работаю, во время дневной смены.
Б: Нам придётся написать что-то в стиле кантри для саундтрека к фильму, так что, думаю, это хорошая подсказка. На самом деле, мне стоит оглянуться назад и немного послушать Flying Burrito Brothers и Грэма Парсонса.

А: Каков для тебя процесс написания песен? Знаю, что ты пишешь тексты.
Б: Тексты. Ну, в большинстве случаев текст появляется после музыки. Текст является своего рода интеллектуальной интерпретацией коллективной эмоции от музыки, которую мы сочиняем втроём. Иногда я сочиняю очень-очень приблизительную гитарную основу или клавишную основу с наполовину сочинённым текстом. Знаешь, только по случайности я могу сочинить всё: три куплета и припев с вокальной партией. Обычно магия происходит, когда мы играем втроём, джемуем. Мы много пишем на саунд-чеках в туре. Возможность заниматься творчеством в течение дня, или даже ночью, помогает не чувствовать себя мартышками на сцене в силу сущности нашей деятельности – повторения одного и того же. Приятно чувствовать, что в тебе это всё ещё есть. Нужно пользоваться возможностью черпать вдохновение в незнакомых местах, которых оказываешься. Иногда, когда путешествуешь по Центральной Америке, всё и правда выглядит одинаковым. Это может быть немного скучным. Если огибаешь всю Северную Америку, как мы, и заезжаешь в Мексику, везде встречаешь очень похожих людей. Это хорошие места. Хорошо время от времени выпадать из своей стихии и видеть что-то новое, учиться чему-то новому.

А: Есть какой-то альбом или песня (у тебя полная свобода выбора), которая тебе особенно дорога?
Б: Мммм… уф, трудно сказать, очень трудно. Есть французская песня Жака Бреля «Ne Me Quitte Pas» или «Не покидай меня», и меня, как старого глупого романтика, эта песня всегда заставляет расплакаться. На французском она была перепета Ниной Симон. Это очаровательно – Нина Симон с её американским акцентом, поющая по-французски. Её также перепел Скотт Уокер. Она называется «If You Go Away». Эта песня для меня одна из тех, которые всегда действительно, действительно не просто затрагивают струны моего сердца, но со страшной силой рвут их.

А: Я разговаривала со многими музыкантами, которые считают своё появление на телевидении вынужденным. Как ты относишься к телевизионным выступлениям?
Б: Я не против, если можно сохранить элемент живого выступления. Если можно хотя бы петь вживую, то я не против. Для меня заниматься чистейшей пантомимой – значит чувствовать себя ничтожеством, знаешь, а это и правда несколько некомфортно. Хм, я не против телевизионных выступлений, потому что я получаю возможность носить одежду получше, чем сценическая. Я могу сильно испортить дизайнерскую одежду. Иногда за пару-тройку минут. Дизайнерская одежда может быть немного неповоротливой для сцены. Необходимо надевать что-то более функциональное. Знаешь, я наслаждаюсь тем, что можно побыть тщеславным, думаю, мне даже нравиться быть на телевидении. И таким образом можно встретить многих людей. Наверное, самое большое наше достижение на этом поприще – Конан3.

А: Кто в последний раз натворил что-то в туре?
Б: Кто в последний раз натворил что-то? Из…
А: Не обязательно из группы.
Б: Из окружения? О, несколько членов нашей команды сильно напились в баре отеля в Испании. Это был последний концерт европейского тура, и они фактически полезли в драку с нашим менеджером по производству неподалёку от отеля. Вызвали полицию и всё такое. Им повезло, что они находились в Испании, а не в США, иначе их бы положили лицом на асфальт и одели наручники. Они приехали в Америку с более осторожным отношением к выпивке. (Смеётся)

А: По крайней мере, они больше не держат это в себе.
Б: Да, думаю, это был последний день, и они просто выпустили пар.

А: Если говорить о подобных явлениях, то ты прославился своим нонконформизмом…
Б: (Смеётся)

А: И лично мне это нравится. Ты считаешь, что действуешь скорее импульсивно или останавливаешься, чтобы…
Б: Безусловно. Это то-то и вредит мне.

А: (Смеюсь) Мне тоже.
Б: Я импульсивен. Я часто не думаю о последствиях своих действий до последнего момента. Я полностью погружаюсь в эмоции и позволяю им поглотить себя, потому что это увлекательно, очень захватывающе. Так что да, я веду себя импульсивно.

А: Да, я тоже часто так делаю. Возможно, из-за того, что я всего 5'2 (158 см), часто пытаюсь опровергнуть предрассудки о том, что я маленькая.
Б: Думаю, во мне есть что-то похожее, вероятно, из-за моих детских страхов, своего рода мании преследования людьми, которых я считал выше и старше себя. Иногда мне кажется, что со мной говорят, как с ребёнком.

А: Точно.
Б: Знаешь, это очень-очень злит меня. Это вытаскивает наружу неотёсанную сторону моего характера, в которой мало приятного. Думаю, это действительно идёт из детства и того, что я немного меньше всех остальных. Ниже среднего роста. Не знаю, есть ли в этом какая-то связь со склонностью к эксгибиционизму. Как будто сцена компенсирует это. Не знаю, испытываешь ли ты то же самое, занимаясь своим делом?

А: (Здесь Анаис полностью выходит из-под контроля) Невероятно, сколько людей считает меня высокой. Не только потому, что я ношу 12-сантиметровые платформы почти ежедневно, но и из-за фотографирования: большая голова и маленькое тело позволяют выглядеть выше на видео и фотографиях. Так что обычно люди до чёртиков шокированы, когда встречаются со мной лично. Доходит до того, что меня не узнают.
Б: Все кажутся более высокими на сцене.

А: По сравнению со Стефаном, к сожалению…
Б: Знаю, конечно, что по сравнению со Стефаном, но всё равно некоторые бестактные люди, с которыми я сталкиваюсь, говорят: «О боже, да ты гораздо ниже, чем я думал».
А: Я была удивлена, когда увидела тебя, но я тоже коротышка, так что я включу тебя в свой список маленьких людей, которые остроумны и прекрасно себя чувствуют в этом мире.
Б: Согласен.

А: Практически все Suicide Girls, хотя я не знаю, какие пропорции сейчас, но, когда нас было около двадцати пяти, думаю, 85% из нас были ниже 5'3 (162 см). Одна из моих любимиц, Робин, очень маленькая.
Б: Вау, вау…
А: Она, как маленький фейерверк. Хм, я собиралась разузнать у тебя историю со Spice Girls.
Б: Разузнать историю со Spice Girls?

А: Да, я слышала, что у тебя был опыт общения со Spice Girls. Драка или что-то ещё.
Б: Ты знаешь о том позорном случае, когда меня побили после шоу Spice Girls? Да, это была полностью моя вина. Обычно такое случается, когда оскорбляешь чью-то жену и настолько теряешь лицо, что не замечаешь его, стоящего рядом. Знаешь, а это было забавно, это был один из забавнейших вечеров. Я сломал пару рёбер, когда пролетел через всю комнату и упал на стол и стулья.

А: Да, мне никогда не нравились Spice Girls, но, когда я жила в Огайо, один парнишка на улице подошёл и вложил несколько леденцов, освежающих дыхание, мне в руку. Примерно через час я пришла домой и, перещёлкивая каналы, поняла, что мне дали дозу, я перещёлкивала каналы и остановилась на фильме о Spice Girls. Я в ужасе просидела целых полтора часа, таращась на него.
Б: Что это было, по-твоему?

А: Это была кислота.
Б: Это была кислота?
А: Да, точно.
Б: О боже, я не могу и представить себе что-то худшее. Смотреть фильм о Spice Girls под кислотой.

А: Да, это был один из худших трипов в моей жизни. Особенно из-за того, что, смотря его, я полностью была поглощена тем фактом, что кто-то вложил четыре леденца с кислотой мне в руку.
Б: Хммм.
А: Ужасающе. Это моя история о Spice Girls.
Б: Мой худший трип за всю жизнь был, когда я учился в колледже. Тогда я всё это бросил. Бросил галлюциногены и прочее. У меня так сильно посинели руки, что было понятно: кислота свежая. Не знаю, видимо, некоторые марки были пропитаны сильнее, и мне досталась одна из них. И я без преувеличения чувствовал, что каждый мускул моего тела как будто разрывался. И я думал, что умру. Я обнаружил себя в парке Гринвич, в Лондоне, стыдно признаться, обнимающим дерево. В попытке почувствовать что-то живое на своём лице. На своей коже, чтобы попробовать успокоиться и убедить себя, что это всего лишь наркотик. Что это кончится. Что могут быть последствия, но я всё ещё буду жив. Это был мой худший опыт.

А: Наше интервью продлится три часа, если я хотя бы заикнусь об историях своих трипов. В Suicide Girls мой незамедлительный ответ на послания о моей хорошенькой заднице – «Спасибо, я люблю ей срать». Ты когда-нибудь веселишься, придумывая ответы на одинаковые вопросы?
Б: Да, каждый раз, когда на интервью нас спрашивают, где мы познакомились, мы придумываем неправдоподобно развратную историю о том, как мы были юными мальчиками и всё в таком духе. Знаешь, «Мы познакомились в Таиланде» и тому подобное. Да, это средство борьбы со скукой.

А: Я хотела в шутку начать интервью вопросом: «Насколько длина твоего члена отличается от длины твоего платья?»
Б: Хммм. (Смеётся)

А: На самом деле это не вопрос… (Смеюсь)
Б: Я бы, вероятно, сказал, что довольно намного, знаешь ли?

А: Расскажи о твоём опыте ди-джея.
Б: Было забавно. Мы решили основать, просто чтобы убить свободное время, клуб под названием Introvenis. Была ночь фетишистов. Ночь с докторами и медсёстрами. Просто, потому что мы хотели создать атмосферу, в которой, я думаю, люди могли надеть на себя маску и нарядиться, расслабиться больше, чем обычно. Возможно, из-за того, что они могут спрятаться, им становится веселее, они чувствуют меньше ответственности. Это была некая смесь клуба и кабаре. Ди-джеинг в забрызганном кровью одеянии хирурга с осуществлением манипуляций над манекеном превратил всё это в операцию-спектакль. С крошками, танцующими go-go и танцующими медсёстрами. Там был парень, переодетый в (вообще-то, журналист из NME) Джорджа Буша. Так что у нас был танцующий go-go Джордж Буш. Это не продлилось долго, потому что надо было приступать к работе над альбомом, в любом случае, денег мы не заработали, но получили огромное удовольствие. Люди приезжали из Европы, чтобы увидеть эту вечеринку. Она не была слишком успешной, всего лишь развлечением. После этого мы задумались об организации коллектива ди-джеев из Introvenis. Людей, которых мы могли бы взять в тур, чтобы они ди-джеили в перерывах между сетами. Они, вероятно, делали бы это анонимно из-за хирургических масок на лицах, или вроде того. И никогда нельзя было бы быть уверенным, кто это – член группы или ди-джей, которого мы продвигаем. Это можно было бы оставить на будущее. Проект Introvenis был на время отложен. Пишется Introvenis, I-N-T-R-O-venis4.

А: Самое большее, что я делала во время ди-джеинга, – стояла на роликах. Я была караоке-ди-джеем и ди-джеем. Однажды я решила надеть ролики, и это был полный провал. Я уже, конечно, в том возрасте, когда меня не рвёт на публике, но, когда я сняла ролики, чтобы отправиться домой, силы природы одержали верх…
Б: Да?

А: Сразу же. Это было на мероприятии Suicide Girls, проходящем в моём баре. Присутствовала куча людей, которые, так или иначе, знали меня, а я обычно не стараюсь напиться как можно сильнее на людях, и я прямо там сделала так (засовываю пальцы в рот), прошу прощения.
Б: Ну да…

А: (Издаю гогочущие звуки)
Б: О, да, да.

А: Что спасает тебя в моменты, когда наступает тишина и внутренние голоса больше не хотят молчать? Ты обращаешь внимание на переживания?
Б: Видимо, в этом причина моей сильнейшей бессонницы. Поэтому я часто засыпаю не в постели, так как стараюсь до последнего оттянуть тот момент, когда приходится лицом к лицу столкнуться с собственным внутренним миром.

А: Точно.
Б: И задуматься над своим моральным обликом, задуматься надо всем. Это момент тишины. Тишина, сама по себе, причиняет мне беспокойство. Длительная тишина, пребывание в полностью безмолвном помещении иногда доводит меня до сумасшествия. Я нуждаюсь в окружении.

А: Один из моментов, когда я ощущаю настоящее счастье, – когда понимаю, что неприятности позади и всё хорошо. Подожди-ка, сейчас я счастлива и давно не испытывала такого. Это для меня воистину прекрасный момент, и я хотела поинтересоваться, замечал ли ты такое за собой и когда в последний раз?
Б: Хмммм… (Тишина) Вау… Не знаю, могу ли ответить на этот вопрос.

А: Этот момент сложно осознать. Я ощущаю это от силы три раза за год.
Б: Хмм… Извини, но этим вопросом ты меня озадачила. Тебе удалось…
А: Никогда бы не подумала, что озадачу тебя. (Смеюсь) И последний вопрос, это мой вопрос-шутка, у тебя впервые есть возможность увидеть своего интервьюера в обнажённом виде в Интернете?
Б: Да. (Смеётся) И мне уже не терпится. (Смеётся)
А: Отлично.

1 Чаще всего этот синдром ассоциируется с выкрикиванием нецензурных слов или социально неуместных и оскорбительных высказываний.
2 Arvo Pärt, эстонский композитор.
3Вероятно, Conan O'Brien
4Видимо, имеет место игра слов: «Introvenis» созвучно «Intravenous» - внутривенно, а «Venis» - вагина, переделанная в пенис в результате операции по смене пола.


By Anais
Feb 2, 2004
Перевод - sweethaze