Home Главная Holywood Статьи и интервью 2013 Интервью с Брайаном для La Republica
Интервью с Брайаном для La Republica

Каждый раз, когда кто-то следит за мной на улицах Лондона, можете быть уверены, что это итальянка, - хихикает Брайан, рассказывая о самых пылких поклонниках Placebo. Он не против быть объектом такого энтузиазма. В прошлом году к его сорокалетию фанаты организовали интернет-кампанию под названием Molko, y'know? с целью заполонить Twitter и Tumblr хэштегом #MolkoFourOh


- Думаю, фанатам мой день рождения принес больше удовольствия, чем мне. Но я был действительно тронут, увидев, сколько усилий они приложили. Это заставило меня чувствовать себя менее одиноким, и я надеюсь, что наша музыка заставила их чувствовать себя менее одиноким. Да, и это так же доказательство положительной влияния интернета и соц.сетей, - говорит он с некоторой неохотой. Потому что он не является поклонником социальных сетей. Новый сингл Placebo, предваряющий выход нового альбома Loud Like Love, называется Too Many Friends и явно занимает позицию против фэйсбука и маниакального коллекционирования «друзей», которые на самом деле друзьями не являются.
- Я знаю, что выгляжу ретроградом, но на самом деле мне наплевать.


В возрасте сорока лет, двадцать из которых он был аутсайдером, а еще двадцать – суперзвездой, настолько обожаемый, что получил от британской прессы прозвище «сексуальный гном-наркоман», Брайан Молко определенно не боится высказывать непопулярные идеи. Он курит и пьет кофе в приватной гостиной Soho House, одного из наиболее престижных отелей Берлина, вежливо принимая нас, как будто пригласил на чай. Он одет в джинсы и простую черную рубашку, его прическа загадочным образом стала пышнее по сравнению с предыдущими годами, из косметики – только тушь и тени, как будто дань старой традиции. Но это уже не тот Брайан, бледный юноша неопределенной половой принадлежности, который с провокационным взглядом пел Nancy Boy. Сегодня это благоразумный, рассудительный и невероятно благовоспитанный мужчина, который ясно выражает мысли (не считая случайных «факов» там и сям) как человек из традиционной «благополучной семьи», получивший образование в хороших школах. Разница лишь в том, что сегодня, повзрослевший, без наркотиков и настойчивого молодежного бунта, он может свободно показывать другие стороны своей личности. Сказать, что он стал буржуазным или состарился, было бы неправильно: как и раньше, он продолжает жить в мире со своими правилами и не видит необходимости объяснять кому-либо, почему он такой, какой есть.

- Я не из тех, кто следит за модными веяниями, у меня даже долбаного телевизора нет, я не слушаю радио, можно подумать, что я не от мира сего, но я этим полностью доволен.
И ни малейшего страха быть осуждаемым за старомодность и морализм из-за антипатии к соц.сетям?
- Скажем так: люди говорят, что фэйсбук – как наркотик, можно очень быстро стать зависимым, а у меня как раз склонность к зависимостям. Поэтому я стараюсь держаться от этого подальше. Но я расскажу вам историю создания Too Many Friends: когда я лажу в инете, то всегда получаю рекламу для гетеросексуальных мужчин. А один раз – я не помню точно, что делал, что искал в гугле, или какое порно смотрел – но неожиданно мой компьютер решил, что я гей, и начал предлагать соответствующую рекламу. Я подумал: «Странно, мой компьютер считает, что я гей», а потом меня осенило, что это было бы смешное начало для песни. И тогда же некоторые мои друзья рассказали мне, что перестали добавлять друзей на фэйсбуке, потому что их стало слишком много; я начал размышлять о том, что виртуальная жизнь становится важнее жизни в реальном мире, и какое влияние эти сети оказывают на наши способности общения в социуме. Вот так и появился текст песни. Я знаю, сейчас эти технологии стали частью повседневной жизни, и невозможно вернуться назад... Дело личного выбора, принимать это или нет. Я выбрал второе просто потому, что так чувствую себя комфортнее. Я прилагаю достаточно усилий, чтобы поддерживать связь с друзьями в реальном мире, не заботясь о тех, кого никогда не встречал.
Кстати, о TMF. За несколько дней до нашей встречи с Брайаном стало известно, что американский писатель Бретт Истон Эллис (автор «Американского психопата») участвовал в создании клипа. Откуда это стало известно? Конечно, благодаря твиттеру Эллиса, в котором он написал: «Режиссер блестящего нового клипа Placebo спросил у меня: «Бретт, хочешь амфетаминчику?»
Молко на секунду теряет самообладание и подпрыгивает на диване, заливаясь громким смехом.
- Правда? Великолепно! Отличная сцена в стиле Бретта Истона Эллиса. Фантастика, я очень взволнован тем, что он участвовал. Он диктор в клипе, который мы снимали в Лос-Анджелесе пару месяцев назад. Это была идея нашего режиссера (Shaman Kesh), ведь Эллис так предан социальным сетям. Лично я с ним не встречался, но надеюсь, сделаю это, когда буду в следующий раз в Лос-Анджелесе. Я читал первые две его книги «Ниже нуля» и «Правила секса», когда мне было18, и они глубоко тронули меня. Из последних работ мне понравился «Лунный парк», потому что он невероятно самоироничный. Это самоотносимая история, в которой он рассказывает, что Патрик Бейтмэн из «Американского психопата» оживает и начинает его преследовать.
Здесь мы вынуждены остановить бедного Брайана – и это непросто – потому что в порыве энтузиазма он начинает полностью пересказывать сюжет книги. Мы спрашиваем его, что еще он любит читать.
- Первый роман, которым я был чрезвычайно впечатлен – это «Невыносимая лёгкость бытия» Милана Кундеры, будучи подростком я всюду носил с собой эту книгу. Последнее, что мне понравилось – это «A Visit From the Goon Squad» Дженнифер Иган, замечательной американской писательницы, получившей Пулитцеровскую премию. Офигенный шедевр!
Может быть, эта литература повлияла на его музыку?
- Я думаю, я усовершенствовался по части написания историй, Loud Like Love – самый личный альбом за всю мою карьеру, из-за него я чувствую себя уязвимым. Все эти истории взяты из моих переживаний, пропущенных сквозь призму повествования. Но это не страницы из личного дневника, повторенные в песнях как исповедь. Выставлять на публику свое грязное белье не очень прилично, мне кажется. Мне нравятся истории с персонажами и рассказчиками, небольшие художественные произведения, основанные на настоящих эмоциях.

Чтобы отвлечь его от литературных увлечений, мы разговариваем о долгой карьере группы и о том, как его весьма гибкая сексуальная определенность не только сделала его образцом для подражания для очень многих людей, но и часто является предметом шуток.
- В то время меня это не заботило, я не думал об этом и был так молод, самонадеян и непослушен, что мне нравилось нервировать людей. Но сейчас мне это не нравится, и я не собираюсь бросать вызов кому-либо. Возможно, тогда это была необходимость, определенно вызванная алкоголем и наркотиками.
Сегодня, однако, человек андрогинного вида, который называет себя бисексуалом, не вызовет большого скандала, возможно, отчасти именно благодаря Placebo.
- Да, теперь это мэйнстрим, и я думаю, мы значительно помогли этому. Но то, как мы представляли себя и нашу музыку, всегда было искренним выражением нашей сущности. Я не чувствую ответственности за олицетворение жизни других. То, что мы делали всегда, было больше связано с идеей терпимости и признания, это был политический акт, попытка бросить вызов сексуальной и гендерной политике. Однако, если вы зацикливаетесь на постоянном появлении в одном и том же виде, вы в итоге теряете актуальность. Если бы мы все еще были такими, как 20 лет назад, это было бы достаточно грустно. Я не хочу навеки запереться в ящик. Я думаю, важно то, что мы смогли повлиять на положительные перемены в этом смысле. И, разумеется, я ни о чем не жалею.
Правда, ни о чем?
- Скажем так, я мог бы выбрать некоторую одежду получше, - посмеивается он. – И, если бы я знал, что Pure Morning станет таким хитом, я бы, может быть, приложил больше стараний к тексту. Музыка хороша, но от слов меня коробит, потому что они такие незрелые. Поэтому мы и не играем эту песню сейчас, я бы чувствовал себя нечестным, исполняя ее.
Кстати, о сожалениях. Итальянцы хорошо помнят ваше выступление на Sanremo Festival в 2001 году, когда ты разгромил инструменты на сцене.
- Да, это было легендарное выступление на ТВ! Но даже об этом я не жалею. Когда я вспоминаю о нем, я смеюсь, потому что это было так нелепо. Я был в бешенстве от того, что никто не сказал мне, где мы будем выступать. Кажется, даже запретили нашу трансляцию в Сан-Ремо. Навсегда. Это не было преднамеренно, просто спонтанное выражение моего отвращения к ситуации. Конечно, определенное поколение итальянцев нас не забудет.

Давайте поговорим немного о бывшем барабанщике Placebo, Стиве Хьюитте, уволенном из Placebo и получившем от Брайана прозвище «Дарт Вейдер»
- Я правда его так назвал? Пожалуй, мне стоит высказываться более осторожно, - и Молко рассказывает нам, что планирует поездку в Индию на Рождество. Он уже бывал там, но хочет вернуться вместе со своим восьмилетним сыном Коди «чтобы поглядеть на мир глазами ребенка».
Большего мы не узнаем: Брайан готов говорить обо всем кроме своей личной жизни. Он говорит нам, что хотел бы стареть, как Леонард Коэн.
- Когда я вижу, как он в 70 лет бегает по сцене с таким достоинством и грацией, это дает мне надежду. Потому что я не знаю, чем еще можно заниматься в жизни. Кто даст мне работу? – шутит он.
Мы пожимаем друг другу руки. Перед уходом я прошу его:
- Можно, мы сделаем фото для... э... странички журнала в фэйсбуке?
В ответ Брайан выставляет пальцы, сложенные крестом, словно говоря «Изыди!», и сопровождает этот жест милым:
- Социальные сети... бууу!


La Repubblica XL /Issue #89, Сентябрь, 2013

Перевод с итальянского: Glòsòli

Перевод с английского: Your Heart