«Black Magic Man»

перевод с немецкого - pretentious Daisy


Солисту Placebo Брайану Молко скоро 31, он носит черное и иногда оскорбляет охотниц за автографами. Но для нас он все равно единственный.

IQ: Ты хорошо спал прошлой ночью?
B: Нет. Совершенно. Я вообще никогда не высыпаюсь. К тому же мне ужасно трудно просыпаться. В течение первого часа я совершенно никакой. После трех чашек кофе - еще куда ни шло.
IQ: В октябре вы выступали в больших залах, уже не первый раз. Вы всегда считаете, сколько человек пришло на ваш концерт?
В: Да. Нужно, чтобы возникало ощущение некоторого движения вперед. И в этот момент создается впечатление, что вся работа в течение восьми лет оправдана.
IQ: Во время вашего тура по США в 1998 году все ваше оборудование было доставлено не в тот город, и вы вынуждены были отменить концерт. Сегодня такое еще случается?
В: Сегодня наш багаж приходит точно в Мексику и Восточную Европу. А знаешь почему? Потому что там очень хорошо срабатывают взятки.
IQ: Ну а в самой цивилизованной стране мира это, конечно же, не срабатывает?
В: Нет. А по-твоему, это цивилизованная страна?
IQ: Ну да. По крайней мере, сами американцы так думают. Ты чувствуешь страх перед Америкой?
В: О да! Они решили, что стали новой империей, так как пару дней не существовало другой подходящей империи. Я думаю, они хотят навязать свой макдональдский стиль жизни остальному миру. Тем важнее единая и сильная Европа.
IQ: Тогда тебя определенно порадовало то, что пару недель назад Блэр, Ширак и Шрёдер на какой-то встрече на высшем уровне рука об руку встречались.
В: Не знаю. Для меня это все еще выглядит так, как будто Мистер Блэр встает на колени перед господином Бушем и... (ухмыляется)
IQ: В молодости ты уже интересовался политикой?
В: Я рос в стране, радикально ориентированной на деньги, в Люксембурге. Такой вид мини-Швейцарии, где прожиточный минимум довольно высок, но у людей бесчисленное количество денег. Поэтому я довольно быстро стал придерживаться левых политических взглядов; это естественная реакция на полный консерватизм и кучу денег вокруг тебя.
IQ: Ты был настоящим бунтарем?
В: Только с 17 лет. В 80-х годах быть тинэйджером было очень скучно, и я влачил жалкое существование. Когда я потом приехал в Лондон, в течение трех лет я прожил вторую молодость, не отказывая себе ни в чем, и многое из этого происходило публично.
IQ: Сейчас ты действительно счастливее, чем тогда?
В: Абсолютно. В 20 лет я был в очень хаотичной фазе. Это было как настоящая поездка на русских горках. Но вечно кататься невозможно.
IQ: Когда ты смотришь сегодня на фотографии того времени, кого ты видишь?
В: Улыбающегося, во всяком случае, чаще всего.
IQ: Какой совет ты дашь 20-летнему Брайану?
В: Пей больше воды... а не множество другой дряни. И оставайся таким же, это гарантирует лучшее. Это время было очень хаотичным и саморазрушительным, но за это же время я и очень многому научился.
IQ: Тебе нравится черный цвет?
В: Черный очень прост. Черное легко перевозить, оно не так быстро пачкается и на нем не так быстро видно пот. Он также нейтрален. В кричащих цветах я не чувствую себя так хорошо. Черный является также и цветом рок-н-ролла. Это возвращает к временам Velvet Underground'a и Johnny Cash'a. Мне также идут темно-синий и белый.
IQ: Черный также придает таинственности.
В: Во всяком случае. Думаю, сегодня загадок в мире, и прежде всего в поп-музыке, очень мало. Когда я был молодым, были только виниловые пластинки, и у большинства из них обложки были белыми. Спереди и сзади была только фотография группы - вот это было таинственно. Сегодня в Интернете можно найти информацию о цвете лобковых волос ударника, можно раздобыть любую дрянную, жалкую, незначительную деталь. Существуют сайты группи. Таинственность, таким образом, исчезает, и я пытаюсь хоть немного сохранить ее в отношении себя.
IQ: Мир моды не более таинственен, чем поп-мир?
В: Дизайнеры, по крайней мере, еще и идут на риск. Не знаю, на самом ли деле таинственна мода. Большинство дизайнеров, которых я знал, были очень открытыми и общительными.
IQ: Ну так какого все-таки цвета твои лобковые волосы?
В: Ха-ха-ха. Следующий вопрос.
IQ: Во время нашего прошлого разговора мы сидели в VIP-палатке на одном фестивале в Стокгольме. И ты выкурил половину моих сигарет...
В: А, да, у тебя были эти странные сигареты. Они из Австрии, или откуда? Я еще чуть не подрался там с кем-то.
IQ: И ты отвел этого типа от вашего тур-менеджера. Но ты совершенно не был взволнован.
В: Если люди невежливы или безумны, то я имею право сказать им тоже самое - вежливо и с пониманием. Этот тип нервировал меня и мою подругу. С одной стороны, он был невежлив, а с другой, постоянно делал комплименты. Я думаю, из-за того, что я маленького роста (я маленький) я выхожу из затруднительных ситуаций, высказывая все, что думаю.
IQ: Часто ты так поступаешь?
В: Не так уж часто, но если это случается, то внутри я неистовствую, и это заметно по мне внешне.
IQ: Спустя восемь лет в группе - Стэфан, Стив и ты - есть ли у вас тайны друг от друга?
В: Вряд ли. Мы стали настоящей семьей, которая очень хорошо работает.
IQ: Меня поражает, что в начале 1998 года ты превратил в месиво свою первую гитару.
В: Моя сломалась первой от короткого замыкания, так как наш басист Стэфан попал своим басом по моей гитаре - они разлетелись и упали далеко друг от друга. Это было очень весело. В последнее время на сцене Стэф довольно груб по отношению ко мне. Он постоянно толкает меня или ставит подножки. Я подозреваю, что он испытывает подсознательную неприязнь ко мне. – Да нет, это всего лишь несчастный случай. Просто сегодня мы стали гораздо буйнее, чем пару лет назад.
IQ: Кого ты последний раз оскорбил?
В: В группе мы постоянно оскорбляем друг друга. Это как знак симпатии, который я еще не до конца понял. Вероятно, это связано с тестостероном, который постоянно принимают прямо в турах. В Париже я оскорбил одну охотницу за автографами. Ей было 45 лет. Она сказала мне, что я был невежлив, когда давал ей автограф. Поэтому я сказал ей, что женщина в ее возрасте должна заниматься чем-то более рациональным, чем сидеть в телевизионной студии рядом с двадцатилетними, чтобы получить автограф.
IQ: Ты общаешься с фанатами лично?
В: Это опасно. Это может быть классно, но и странно. Фаны могут многого требовать. Когда посвящаешь им две минутки, им этого оказывается мало; но если еще сотня других людей хочет этих двух минут, для меня этого оказывается чертовски много. Мне становится страшно, когда они визжат и зовут меня, как будто я бог. Я такой же (такая же задница), как и остальные.
IQ: Чего ты боишься больше всего?
В: Оказаться в тюрьме и стать козлом отпущения для каждого. И быть одному. Я легко остаюсь наедине с собой только тогда, когда сам того хочу. Но чертовски сложно вырваться из этого круга одиночества. Со мной такое было. Больше я такого не хочу.

"Black Magic Man"
Interview aus der IQ 11/03