Les Inrockuptibles
перевод с французского - Miss Moneypenny

В 2004 году, по случаю выхода первого сборника трио, Брайан Молко возвращается в историю Placebo. Восемь лет концертов и взрывных дисков, восемь лет жизни в выдуманной семье, восемь лет шоубиза - с невинным желанием делать музыку.

Начиная…

В 1996 году бесстыдный, сексуальный двигатель, освобождая рок от высокого напряжения, воспламенил уши и сердца. Андрогинный и харизматичный Брайан Молко быстро стал фантазией всех мальчиков и девочек всех возрастов. Восемь лет и четыре альбома спустя, группа стала попросту огромной, выпустив значимую компиляцию Once More With Feeling. В связи с этим, погружаемся в их потрясающие, лихие синглы, радуясь вечной молодости их гитар и разделив это все со своим племянником, который на летних каникулах слушал The Bitter End 60 раз на неделе. Несколько дней спустя после коронования группы на сцене Wembley Arena встречаемся с Брайаном Молко, благородным, проницательным, соблазнительным певцом.

Каковы были причины, по которым вы решили выпустить сейчас сборник?
Брайан Молко: Здесь нет великой тайны: после почти десяти лет карьеры это то, что делают все группы, которые ещё не развалились. Многие коллеги, которые начинали в одно время с нами, сегодня больше не существуют. Люди ищут какой-то истинный смысл в этом сборнике, но его нет. Это не вопрос контракта, потому что это не считается альбомом. Это не вопрос идеи, потому что мы уже написали новый альбом. Наверно это просто возможность дать нам немного больше времени, чтобы заниматься другими делами. Уже прошло два года как мы в турне и нам необходима пауза, чтобы немного отдалиться от дел.

А что насчет двух новых треков Twenty Years и I Do?
Мы поместили два неизданных трека на сборник, чтобы удовлетворить прожорливые аппетиты наших фанатов. Мы попробовали наложить рамки на Брайана Ино. Песни не должны были быть длиннее двух с половиной минут, и там не должно было быть гитар. Прежде всего, потому что мы такого никогда не делали. И также, потому что люди думают, что Placebo - гитарная группа и что мы не любим этот ярлык. Глядя со стороны, я считаю, что Twenty Years одна их наших самых лучших песен. Эта наша песня самая близкая к With or Without You U2, решающая песня.

Последние два года были очень насыщенными. Как вы чувствуете себя сегодня?
Уставшими. Абсолютно уставшими. После успеха нового альбома мы не прекращали турне. Мы продали более 700 000 альбомов во Франции. Это неплохо, но мы так и не побили Indochine: моя цель пока не была достигнута! Это случиться со следующим альбомом. Это как Beatles и Stones во Франции, Николя (Sirkis - ndlr) и я, мы созваниваемся, чтобы убедиться, что мы ничего не выпустили в один и тот же день.

Почему вы выбирали только синглы для этой компиляции?
Это не greatest hits, это не best-of, это своего рода исторический документ, хронологическая ретроспектива группы через самые доступные треки. Выбор синглов был способом представить старый репертуар. Мы поняли, что есть приблизительно 40% фанатов, которые обратились к нам после Sleeping With Ghosts, и в частности после The Bitter End. Мы их наблюдаем во время концертов, им 14, 15 лет… Во времена первого альбома, они ещё смотрели телевизор. У подростков не так много денег и много желания послушать прошлое Placebo, они, конечно, не могут пойти купить все четыре альбома.

Как вы управляете этим новым потоком молодых поклонников?
Всегда есть люди, критикующие молодую часть публики… Но говоря по правде, это греет сердце. Это говорит о том, что у тебя ещё есть контакт с молодежной культурой, это важно. В некотором роде это говорит о том, что ты до сих пор нужен. Что нет времени останавливаться, и что у тебя ещё довольно молодая душа. Вопреки всем этим прекрасным вещам, которые нам подарил успех, это говорит о том, что мы не живем в башне из слоновой кости, что мы не стали погаными рок-звездами огражденными от всего.

В течение последних десяти лет у вас не было желания остановиться в какой-то момент?
Нет, никогда. До Placebo я провел два с половиной года без работы. Я знаю, что такое отсутствие денег, друзей, хочешь наплевать на все. У меня совершенно нет желания возвращаться к этому, к этому одиночеству, которое породило первый альбом. И потом я очень хорошо осознал тот факт, что мы находимся в невероятном положении. Мы благословлены: мы самовыражаемся, и люди слушают нас. Это очень завидное положение. У нас есть мечта, и мы продолжаем ее ежедневно воплощать в жизнь. Нам сопутствует потрясающая удача, и надо каждый день об этом помнить. Мы не имеем права жаловаться.

Но разве с этим постоянно растущим успехом не становится все более и более труднее оставаться жизнерадостным?
Нет, потому что известность это нечто абсолютно эфемерное. Я, когда возвращаюсь в Лондон, пользуюсь метро, я обычный человек. Затем мы создали систему безопасности в нашем трио. Все трое, мы не хотим становиться большими шишками. Конечно, то, как мы живем это фантастика, но важность состоит в том, чтобы на самом деле так не считать. Это глупо, но это бизнес. С тех пор как мы начали считать, что мы заслужили эту известность, мы потеряли необходимость в ней.

Ваше трио существует вне работы?
Да, мы вместе ходим на концерты, мы вместе развлекаемся. Мы - семья. Дисфунктивная конечно, потому что мы ведем странный образ жизни, но семья когда вместе. Мы понимаем, что нам приятно вместе делать: мы вместе переживаем все взлеты и падения, мы - три человека, которые очень сильно любят друг друга. К тому же мы - три огромных эго в маленьком пространстве.

Что вы думаете по поводу сегодняшней музыкальной индустрии?
Она очень сильно изменилась. Мы поймали редкую удачу создать очень сильную личность очень рано. И мы добились достаточного успеха, который позволил нам в дальнейшем делать, что мы хотим. Сейчас мы нашли свое место, но если бы мы были той же группой, что и десять лет назад и пытались дебютировать сегодня, это было бы в сотню раз сложнее. Более того, если ты сейчас создаешь новую группу, рекорд-компания хочет 50% твоих живых выступлений, 50% твоих футболок, 50% твоего дебюта, 50% твоего Интернета. Я считаю, что музыкальная индустрия - самая нахальная в мире. В своей высшей наглости музыкальные издатели считают, что они могут продавать людям музыку, не давая им хоть сколько-нибудь хорошего выбора, в то время как хозяева набивают себе карманы. Они правда думали, что могут контролировать спрос и предложение. Это как с идеей о том, что мы в настоящий момент идем к ситуации, когда целое поколение убеждено, что музыка должна быть бесплатной. На этот счет я думаю, что мы должны вернуться к ситуации, которая обстояла в 80-е и присутствовать при истинном возрождении независимых лейблов. Новые группы, которые не могут подписать контракт с крупными воротилами, кончают работой в маленьких конторах, и молодежь покупает диски, потому что знают, что деньги идут маленьким группам. Молодые люди не дебилы, они понимают, что когда они покупают диск, и половина цены не идет артисту. В Англии уже есть такие лейблы как Domino, во Франции есть Pias. Я думаю, что таких независимых альтернативных лейблов будет становиться всё больше от раза к разу, и такие лейблы будут иметь успех, хотя бы потому, что у них есть лучшие группы. Посмотрите на Franz Ferdinand…

Зато, со стороны, карьера Placebo кажется весьма легкой. Успех пришел быстро и не перестаёт расти…
Нет ничего легкого в том, что мы сделали или пережили. Это заблуждение, которое свойственно многим людям. Это не легко. В качестве артистов, мы ищем вдохновения ежесекундно, ищем «дозу» и затем вновь окунаемся в сочинение стихов! Это очень большая работа. Нам повезло, это так. С другой стороны мы начинали среди брит-попа, во время Blur и Oasis, и у нас абсолютно ничего не было. Мы не поддались влиянию этих групп, у нас совершенно другая специфика. Сначала мы сочиняли животрепещущие песни, и это без сомнения помогало говорить с молодежью. Я не могу это объяснить. Если бы я знал формулу, я наверное стал бы повелителем. Я все ещё удивлен успехом Placebo. Это состояние я стараюсь поддержать, чтобы не стать слишком нахальным, чтобы не стать Билли Корганом.

В настоящий момент вы собираетесь отдохнуть?
Да. Мне необходимо солнце и пляж. Это потому что я живу в Лондоне. И я отправлюсь пожить в Индию на несколько месяцев. Это не будет иметь последствий для альбома, потому что мы его уже написали. На самом деле мы могли засесть в студию уже завтра, но мы не хотим. Нам необходимо время пожить немножко. В данный момент мне хочется поехать в место максимально удаленное от западной культуры, где я мог бы обрить голову и побыть кем-то другим. В любом случае жизнь, которую я веду в турне, не похожа не реальную. Возможно, я провожу свое время, перескакивая с одного пузыря на другой. Я бегу от реальности с детства. Это заставило меня заняться музыкой, чтобы создать другую атмосферу, суметь сбежать. Когда это стало серьезным занятием, и я смог на это жить, я нашел конкретную альтернативу в реальной жизни. И потом заниматься музыкой попросту весело.

Что для Placebo самое приятное?
Это очень хороший концерт, на котором между нами и публикой рождается своего рода алхимия, такая коллективная магия. Концерт - это наркотик и секс в одном: ты доставляешь удовольствие многим людям сразу. В противном случае, самое приятное это вернуться в студию, стать на время ученым, который смешивает химические элементы, чтобы посмотреть, что из этого получится. Остальное утомительно: перелеты, интервью, ложиться под микроскоп каждый раз, анализировать самого себя, стараться быть умным, иметь по каждому вопросу конкретное мнение… Это способствует стрессам, и с годами всё хуже. За исключением политики, я не знаю, какая ещё работа существует, где нужно постоянно копаться в своей душе, доказывать людям, что у них сложилось ложное впечатление о тебе…

Вы могли бы не придавать большого значения этим пересудам…
Я бы хотел, но мы ещё не Radiohead. Если когда-нибудь у нас будет эта роскошь, тогда может быть…
Что вы слушаете сейчас?
Новая группа Death in Vegas просто великолепны. И вообще я большой поклонник краут рока. А ещё я только что вернулся из Парижа, и слушаю альбомы M et Cali, которые, на мой взгляд, очень хороши. И просто обожаю новую французскую группу Gomm. Также слушаю TV on the Radio и классическую музыку.

Какие воспоминания у вас сохранились от совместной работы с Виржинией Деспант и Гаспаром Ноэ над переводом и видео для Prot?g?-moi, которое в конце концов было запрещено к показу?
Великолепные! Я уже был знаком с Виржинией, у нас общие друзья. Когда нам надо что-то перевести на французский, мы сразу вспоминаем о ней. Она очень любит музыку, и она - фантастическая писательница. Она и Гаспар - это люди, которые без колебаний раздвигают границы своего творчества, которые не идут на компромисс. В Placebo мы не всегда можем так делать, на этот раз наше сотрудничество немного нас выдало… Было очень важно суметь остаться свободными в этой работе. Я в шоке от всей этой цензуры вокруг видео! Даже больше в Англии, чем во Франции.

Эта пагубная сторона в равной степени затянула вас в музыкальный проект Trash Palace Димитрия Тикового?
Это было только для развлечения! Димитрий Тиковой - мой друг. У нас одинаковое чувство юмора, мы оба смеемся над порно. Самое смешное, что публика, СМИ, все приняли нас очень серьезно. На этот раз все было еще более торжествующе. В другой сфере я собираюсь работать с немецким ди-джеем Тимо Маасом.

За десять лет вы много раз сотрудничали с очень известными и уважаемыми людьми. Что вам это дает?
Ну, прежде всего это исключительный шанс поработать с артистами, которые меня вдохновляли, и которые продолжают меня вдохновлять. Слышать голос Джейн Биркин И свой в одной песне (Smile, с альбома Джейн Биркин Rendez-vous 2004 года - ndlr) это важно… Мы собираемся спеть с The Cure на Wembley послезавтра, хотим спеть Without You I'm Nothing. Когда ты стоишь на одной сцене с Боуи или Фрэнком Блэком, хочется сказать всему миру «Hey, hey…fuck you». Конечно, на этой земле есть люди, которые думают что бедный тип, но такие совместные работы заставляют меня думать, что я ещё не совсем безнадежен. И это тихий голос в голове, который постоянно говорит мне: «Ты - дерьмо, ты - шарлатан, ты - ничто…», после таких дуэтов имеет тенденцию затихать.

Что вы думаете о группах, которые связываются с политикой?
Пусть люди, которые утверждают, что музыка и политики не должны смешиваться, просто посмотрят на Dawson. Простой пример того, что самовыражение посредством искусства - политика. Ты выражаешь свое видение мира. Через несколько часов мы узнаем, кто будет управлять всеми следующие четыре года (интервью было взято 3 ноября 2004 года), и мы уже ничего не сможем поделать. Те же Franz Ferdinand участвуют в политике - такая песня как Michael, на фоне того, что сейчас происходит в Англии против геев,- политическая песня, даже если сначала этого не планировалось. Если тебе не хочется политики, придется долго искать маленький бойзбэнд, который не говорит вообще ничего. Потому что Madonna - это политика. Те же шлюшки Destiny's Child, независимые женщины, это политика.

Вы пообещали никогда не выступать на Wembley, и будете там в конце недели. Почему?
Я мог бы ответить фразой типа: «только придурки не меняют свое мнение», но нет. Правда в том, что во время когда я был гораздо более большим снобом, чем сейчас, я отказался пойти на свою любимую группу - The Velvet Underground - на Wembley, потому что мне не понравился зал, в котором был отвратительный звук. Но во время наших турне мы играли в залах, где звук был довольно чистым, и наш звукооператор - мы зовем его «Доктор» - настроил нам приличное звучание. На этот раз мы можем это сделать. И потом, довольно символично, это важный ход. Мы живем в Лондоне. Британский музыкальный еженедельник NME считает, что мы умерли пять лет назад. Мы сделаем Wembley!

Les Inrockuptibles