Передача «Double Je»

Передачу ведет Бернар ПивО.

Бернар Пиво: Если б мне когда-то сказали, что однажды мне доведется брать интервью у фронтмена «Placebo», я бы ни за что не поверил (и вы, наверное, тоже!). Но вот, свершилось! Это случилось в Бордо – в день концерта, завершавшего французское турне группы. Брайан Молко – так его зовут. И, произнося это имя, я не жду ничего иного от юной части нашей аудитории, кроме криков восторга и обожания – Брайан Молко - возможно, единственный англо-американский рок-исполнитель, говорящий по-французски. Брайан Молко!

(Показывают видео – отрывок концерта. Затем Бернар просит поделиться впечатлениями людей, которые, стоя в очереди, ждут, когда их впустят внутрь, чтобы попасть на концерт)
.

Бернар: 8 часов ожидания ради полуторачасового выступления! Неужели это того стОит?!
Толпа: Да! Конечно, да!
Молодой человек: Особенно трогательно он поет по-французски!
Девушка: Индивидуальность певца, музыка…всё сразу…

(Отрывок из концерта)

Брайан Молко: (показывает Бернару свои гитары) Это моя маленькая коллекция …гитар.
Бернар: (считает) Одна, две, три, четыре, пять, шесть…
Брайан: …семь.
Б.П.: Семь!
Брайан: Ага. И все они – женщины, и у них есть имена.
Б.П.: Да?
Брайан: Ну, да.

(отрывок из концерта)
Б.П.: Вы родились в Бельгии. Ваш отец – американец, а мать – шотландка. А вы-то кто по национальности – бельгиец, американец или британец?
Брайан: Хм…Ну, у меня есть британский паспорт и американский – тоже есть. Но самое интересное – то, что мой отец на самом деле французского происхождения – его мама итальянка, а папа – француз, а родился он…в Египте. Так что…
Б.П.: А у остальных членов семьи тоже такое насыщенное происхождение?
Брайан: Мой брат в Нью-Йорке родился.
Б.П.: Так Вы англичанин и американец…
Брайан: Шотландец (смеется)
Б.П.: А есть разница?
Брайан: Да, и огромная!
Б.П.: Какая?
Брайан: хм…ну, историческая…
Б.П.: Но для Вас лично.
Брайан: Я живу в Англии. Англичане все время насмехаются над шотландцами. Я не ощущаю себя ни американцем, ни истинным британцем, но раз уж меня ставят перед выбором…
Б.П.: …шотландец…
Брайан: Да, я бы дал такой ответ. Шотландец.
Б.П.: Шотландец, значит.
Брайан: Ага.
(смеются)
Б.П.: Во время войны в Ираке Вам не приходило в голову, что приятнее быть бельгийцем, люксембуржцем или французом?...
Брайан: Для меня всё это началось, когда я увидел фотографии того, как везут пленных, вероятно – террористов…талибов, из Афганистана…хм…в Америку, в Гуантанамо – это концентрационный лагерь…хм…Эти снимки вызвали у меня такое отвращение! Нереальное омерзение! Вот, тогда я стал задумываться о том, чтобы отказаться от американского паспорта. Потом эта ситуация в Ираке поутихла, я был против этой войны и сказал себе: откажешься от гражданства – потеряешь право голоса, а без голоса у тебя вообще не будет прав высказывать свою позицию по какому-либо поводу. Если паспорт означает, что это моя страна, хотя я там и не проживаю, за мной все равно есть право осуждать решения американского правительства.
Б.П.: Но когда Вы проходите таможенный контроль, у вас не возникает желания протянуть таможеннику, в конце концов, не паспорт, а Ваш последний (на данный момент) CD?
Брайан: (смеется) Хм…Это как в случае с Оскаром Уайлдом, когда он приехал в США, ему задали вопрос: «у вас есть что-то, подлежащее декларированию?», а он ответил: «Ничего, кроме моего гения», да? (смеется). Хм…ну, у меня-то всё гораздо проще, когда я приезжаю в Штаты. Показываю американский паспорт – так и прохожу, а потом еще час торчу на таможне (смеется).
Б.П.: Но Ваш истинный паспорт – это Ваша музыка…
Брайан: Ну, да, это так. Разумеется, музыка – это международный язык – язык эмоций. Так что, да…только вот таможенникам на это начхать (смеется).
Б.П.: Да, но музыка, в частности, рок-музыка – для нее ведь границ не существует?
Брайан: Надеюсь, что так и есть…уф… все-таки языком музыки стал английский язык.
Б.П.: Вы хотите сказать, что в глобальном, интимном и историческом смыслах язык рока – английский? А другой язык на эту роль не может претендовать?
Брайан: хм…если говорить о популярной музыке, то нет, я думаю. Это началось со времен рабства в США. Именно оттуда пошел госпел (жанр христианской музыки), позже из него вырос блюз, а благодаря блюзу появился рок.
Б.П.: Да, но…
Брайан: …так что это пришло из Африки…в основном, всё там и началось.
Б.П.: Да, но допускаете ли Вы возможность существования рока английского, пакистанского, русского, японского – в котором не используется английский язык?
Брайан: Ну, конечно, они существуют, но, к сожалению, такую музыку покупают гораздо менее охотно, нежели англоязычную.
Б.П.: Вам приходилось писать песни на французском?
Брайан: Я по-французски не очень хорошо пишу. Даже в школе у меня с письменными заданиями было туговато. С чтением, вроде, все в норме. Но писать на французском – это для меня неестественно.
Б.П.: Да, ну, а вдруг! Представьте!
Брайан: У нас есть песня «Burger queen», переведенная на французский. На данный момент всё ограничивается лишь французской версией одной из песен с альбома. Возможно, если дело пойдет, выпустим на сорокапятке.
Б.П.: Итак, Вы считаете, что все-таки французский язык и рок – тоже совместимы…
Брайан: Да. Есть множество французских рок-групп, которые я уважаю. Я впервые пошел на рок-концерт, когда мне было 11 лет. Это было в Арлоне в Бельгии. Концерт давала французская группа Téléphone. Жан-Луи Обер. Так что это было отличное посвящение в мир рок-концертов.
Б.П.: Да, но Вы сами сказали, что такой рок – французский или на любом другом языке (кроме английского) – не способен получить всемирное признание.
Брайан: Потому что английский стал международным языком.
Б.П.: А Вы не находите, что между рок-музыкой и английским языком есть некое кровное родство, интимная связь, которая исключает все остальные языки?
Брайан: Ну, может быть. Если вспомнить историю, когда американское правительство устроило голосование по поводу того, какой язык признать официальным, по-моему, английский обошел немецкий всего на 2-3 голоса. Так что это было бы интересно, если б все сложилось иначе. Все было бы по-другому.
Б.П.: Вы бы тогда пели на немецком…
Брайан: Может быть…может, весь Мир по-немецки бы говорил…
Б.П.: Музыкальной глобализации предшествует глобализация индустриальная и коммерческая?
Брайан: Ух, ты! Предшествует?
Б.П.: Да.
Брайан: Нет. Думаю, наоборот – музыкальная была раньше.
Б.П.: Вы так считаете?
Брайан: Да. Прискорбно, конечно, что именно рабство послужило толчком…к появлению рока, вместе с блюзом и госпелом…хм…это было ужасное время, но все же оно оставило после себя прекрасное наследие.
Б.П.: Но нет ли у Вас впечатления, что рок, прочно связанный с английским языком, участвует в американской экспансии, а значит – в усилении американской культуры и, следовательно, политического влияния?
Брайан: Настоящий рок-н-ролл – это язык бунтарей. Он существует вопреки культуре, «встречная культура» (сказал по-английски – прим.переводчика).
Б.П.: Да.
Брайан: Так что, я не думаю, что музыка участвует в культурной и политической экспансии со стороны Штатов. Может, рок – единственное, что способно противостоять этому.
Б.П.: Вы так считаете?
(отрывок из концерта)
Б.П.: Но эта борьба разгорается с новой силой. Индустрия, коммерция, деньги.
Брайан: Грустно, что многие вопросы всё чаще и чаще связаны с промышленностью, коммерцией. Это когда бухгалтеры становятся генеральными директорами звукозаписывающих компаний.
Б.П.: Значит, в собственной манере и на своем уровне именно в американской экспансии языка, музыки и денег Placebo не участвует?
Брайан: Мы добились кое-какого успеха в Англии и остаемся культовой группой в США, но именно в Европе реакция самая неоднозначная. И это самое интересное. В основном, Франция, Германия, страны Средиземноморья – там нас больше всего любят.
Б.П.: Ага, ну, вот Вы переложили ответственность! Вышли из игры, как в картах.
Брайан: (смеется) Вы задаете такие глубокие вопросы!
Б.П.: В общем, я так понимаю, английский – Ваш родной язык. А детство и юность Вы провели в Люксембурге.
Брайан: Да. С трех до 17-ти лет. А потом переехал в Лондон.
Б.П.: В лицее вы изучали французский?
Брайан: Французский начал изучать с шести лет. Конечно, я рос с французским телевидением. С Вашей передачей, с «Apostrophe» (французская телепередача, видимо. Переводится как «апостроф», «обращение» - прим.переводчика).
Б.П.: Спасибо.
Брайан: …с «Детьми рока» («les enfants du rock») и французским кино, бельгийскими и французскими программами. Я особо не смотрел немецкие программы, потому что изучал французский в школе и понимал его лучше. Но что интересно: люксембургский язык в Люксембурге оставался местным наречием до 1981 года, и только потом его признали официальным (до 1984-го – придирка переводчика). В общем, я ходил в чисто-люксембургский детский сад, в школе до 1981-го официальными языками страны были французский и немецкий, их там и изучали. А вот говорить по-люксембургски учились на улицах, во дворах. Но сейчас там уже везде три языка преподают.
Б.П.: А Ваши родители сколькими языками владеют?
Брайан: Мой отец говорил по-французски…ой, он и сейчас говорит. А также по-английски, по-итальянски и по-арабски.
Б.П.: ..даже на арабском?!
Брайан: Ага, он ведь родился в Египте и, будучи финансистом, вел бизнес …
Б.П.: …выходит, он изучил и еще один интернациональный язык – язык денег. Он ведь банкир…
Брайан: Ну, да. Думаю, как только я подрос, стало вполне очевидно, что я не пойду по его стопам.
Б.П.: В Вашем первом альбоме, в частности, Вы воскрешаете в памяти собственные юношеские протесты. Это бунт против кого/чего?
Брайан: Возможно, против моих семейных обстоятельств, против религии…потому что мое детство было довольно религиозным…
Б.П.: против конформизма?
Брайан: …против гомофобии. Содержание этого альбома я написал за те два с половиной года в Лондоне, в течение которых был безработным – после университета. Так что, песни эти родились, в числе прочего и благодаря депрессии. Это был экзорцизм.
Б.П.: В юности, когда вам было лет 16-17, Вы уже против чего-то протестовали. Вы, наверное, были несносным.
Брайан: Я метался в разные стороны, меня переполняла энергия, и, говорят, я был «casse-cul »…(здесь Брайан неверно произнес слово – прим.переводчика)
Б.П.: «casse-cul»? Нет, французы говорят не так…
Брайан (исправился): т.е. я выкручивал людям яйца («Casse-couille» - casser les couilles. Брайан и Бернар сошлись на этом. А может, Молко хотел сказать casse-cou – что значит, отчаянный, сорви голова – назойливые мозгокопания переводчика)
Брайан (продолжает): Моя мать очень религиозна, а отец хотел, чтобы я подался в сферу финансов. Мне пришлось стать бунтарем в достаточно юном возрасте и очень рано начать искать себя. Я должен был найти силы, решимость, чтобы идти дальше, что-то вроде слепого страха, чтобы этот трюк сработал – прийти туда, где я сейчас нахожусь.
Б.П.: Это энергия рока!
(отрывок из «Soulmates never die»)
Брайан: Для мня нет другого места, где я мог бы выпустить всю эту энергию. Может быть, поэтому я и стал пропускать ее через себя и занялся игрой на гитаре, начал слушать музыку. В Люксембурге все-таки были неплохие продавцы пластинок.
Б.П.: Какие у вас сейчас отношения с роднёй?
Брайан: Мы все живем в разных странах. Так что семья разделилась.
Б.П.: Но они все же гордятся Вами, Вашим успехом?
Брайан: Думаю, да. Наверное.
Б.П.: Они Вам об этом сказали?
Брайан: Да, да. Или, может, это так я думаю. Ну, еще бы! Они мне сказали. Хотя, я не считаю, что мне так уж необходимо их признание. Они ведь не хотели, чтобы я этим занимался.
Б.П.: Да.
Брайан: Короче, для меня это своего рода претензия, способ сказать «Да идите вы на х..!» (сопроводил «fuck you» красноречивым жестом – дополнение переводчика), сказать им: «вы не хотели, чтобы я этим занимался, ну, посмотрите на меня теперь!». Если б я в свое время от них получил чуть больше поддержки, представьте, чего бы я смог добиться.
Б.П.: Вы считаете, что сейчас максимально отдалились от Банка и Церкви.
Брайан: Скорее от банка, потому что мое религиозное воспитание все же мне много дало, хотя я не верю в бога. Библия, которую я очень вдумчиво прочел, содержит изумительные сюжеты.
Б.П.: Это Библия наделила Вас острым умом и чувствительностью?
Брайан: Да, благодаря этой книге я обрел духовность, и в то же время она снабдила меня множеством метафор и образов, которые можно воплотить в песне.
Б.П.: Это взрастило Вашу чувствительность?
Брайан: Да, именно.
Б.П.: Ну, а банк…он ничего в Вашу жизнь не привнес?
Брайан: Когда я учился в университете, летом я целый месяц вкалывал, работал бумагорезкой.
Б.П.: Это что такое?
Брайан: Ну, брал документ, затем бросал его в бумагорезательную машину и готово! Спустя первые два дня я развлекал себя, приговаривая: «итак, что бы мне сегодня затолкать в бумагорезку? Потому что вчера я уже попробовал пихнуть туда немного пластмассы…». И всё в таком духе. Это всё, чем я занимался. Это был не лучший для меня опыт. Меня от этого всего так воротило, что я даже временами там мастурбировал (смеется). Закрывался в туалете с настроем: «ненавижу, ненавижу, ненавижу это всё!!!». Ну, так и есть: онанировать в банке – это мой личный способ сказать: «идите нах…» (смеется)
Б.П.: Брайан, мне бы хотелось вернуться к року. Если можно назвать исторические причины, по которым джаз стал выразителем протеста черных, можно ли сегодня объяснить, почему же и для Вас рок стал способом протеста?
Брайан: Дело в отсутствии толерантности, расизме, гомофобии; в женоненавистниках…и религиозной нетерпимости. Все эти явления, так или иначе, напрямую затрагивают каждого из нас лично.
Б.П.: Вы все трое от этого пострадали…
Брайан: Я и Стеф. Из-за сексуальной ориентации - наши предпочтения отличались от большинства.
Б.П.: Ваша сексуальная ориентация, раз уж Вы о ней заговорили, это Ваше «Двойное «Я» (название этой передачи «double je» - прим.переводчика). Вы ведь бисексуал.
Брайан: Да, это так.
Б.П.: Еще одно второе «Я»!
Брайан: Ага, я б сказал, перенявшее лучшее от двух ипостасей (смеется)
Б.П.: Как однажды сказал Вуди Ален: «в конце концов, у бисексуала больше всего шансов в субботу вечером привести кого-то к себе домой».
Брайан: Я с этим изречением не знаком. А мне из его высказываний нравится еще такое: «Только две вещи можно контролировать в этой жизни: искусство и мастурбацию. Это 2 темы, в которых я – настоящий эксперт». (смеется)
Б.П.: А почему Ваша группа называется Placebo?
Брайан: хм…мы как-то особо не задумывались.
Б.П.: И все-таки.
Брайан: Вернее, слишком не усердствовали в поиске. Скорее всего, из-за звучания. Я считаю, очень важно выбрать такое название, чтобы можно было представить, как сорок тысяч человек произносят его в унисон: PLA-CE-BO PLA-CE-BO. Это звучит.
Б.П.: Плацебо – это бесполезное лекарство, таблетка-пустышка.
Брайан: Совершенно верно.
Б.П.: Но Ваша музыка, тесты песен – это что угодно, только не нейтральность и безразличие…
Брайан: Часто в поисках имени…когда группе пытаются подобрать название, ищут гениальный вариант, но в итоге так и не находят. Так что, имея в своем активе несколько названий, говоришь себе: «Вот это лучшее», оно и остается. А обдумываешь и анализируешь уже после – когда тебе задают подобные вопросы. Тогда и начинаешь рассматривать его с позиции разочарования, с медицинской точки зрения. Но в 20 лет…нам просто приятно было слышать это звукосочетание.
Б.П.: Это просто музыка.
Брайан: Да, да.
Б.П.: Мелодичное слово…
Брайан: Да, мелодичное. Типа того…
Б.П.: И только.
Брайан: А потом уже, благодаря разным интервью, название обрело несколько иное значение.
Б.П.: А вы себя считаете композитором/исполнителем, выражающим определенную общественно-политическую позицию?
Брайан: хм…Да, все больше и больше.
Б.П.: И вы таковым останетесь?
Брайан: Да, надеюсь.
Б.П.: Но это означает, что вы хотите изменить мир…
Брайан: Нет, не изменить…не уверен, что…
Б.П.: …ну, совсем чуть-чуть, повлиять на людей.
Брайан: Я не считаю, что музыка способна изменить людей, но если возможно повлиять на мысли, взгляды одного человека, или нескольких, то она (музыка) это может.
Б.П.: Но изменить представления двух-трех человек, это уже значит: изменить мир немного.
Брайан: Ну, да…это начало. Всегда надеешься, что они станут общаться с другими людьми, что после концерта они поделятся своими мыслями с приятелями и взгляды тех тоже изменятся.
Б.П.: Да, но Вас не огорчает, как большинство артистов – не только певцов, но и писателей, интеллектуалов и т.д…, которые хотят изменить мир и в конечном счете понимают, что мир-то изменился совсем не так, как они того хотели.
Брайан: Ну, я действительно считаю, что это…как с динозаврами: мир продолжит существовать и после нашей смерти. В особенности, если мы продолжим с ним обращаться, как с помойкой. Мать-природа долго терпеть не будет. Нас ждет участь динозавров, а Земля будет вращаться и без нас – без человеческих существ с их невероятной надменностью. Природа настолько широка - даже и мыслей не возникает, что где-то на других планетах тоже есть жизнь. Ну, это уже верх надменности! Но жизнь на других планетах, разумеется, существует! Это жизнь, Джим, но не та, какой мы ее знаем! (цитата из сериала 'Star Trek', полагаю – прим.переводчика)
Б.П.: И Вы думаете, что в один прекрасный день где-то на другой планете кто-то будет слушать Placebo? Какое-то нечеловеческое существо?
Брайан: А почему бы и нет? Должны же где-то быть и цивилизации, которые наблюдают за нами, видят эту примитивную планету и смеются над нашими рожами: «ой, поглядите на этих людишек, вот дурачки-то! Они еще и сочиняют какую-то дерьмовую музычку! Пласибо? Это еще что такое?!»
(отрывок « Bulletproof cupid »)
Б.П.: Есть разница между французскими и английскими слушателями?
Брайан: Да, и огромная!
Б.П.: Какая?
Брайан: Ну, эмоции, страсть. Английская аудитория более сдержанна, нежели французская. Но что касается, нас, то с самого начала между нами и французскими слушателями вспыхнула любовь. Думаю, дело в романтизме – он присутствует во всем, что вы делаете. Он не связан с сантиментами, а произрастает из традиции, заложенной людьми вроде Бодлера, например. У вас во Франции есть эти литературные традиции, которых в действительности никогда не было у англичан. У вас есть Верлен, Рэмбо, Бодлер, сурреалисты; у вас есть Сартр и Камю. Ну, у англичан все же есть Оскар Уйалд, но это не то.
Б.П.: Хотите сказать, если я Вас правильно понял, что французская аудитория – скорее мечтатели; они романтичнее, эмоциональнее и чувствительнее, чем английские слушатели.
Брайан: Да, абсолютно.
Б.П.: А в чем это выражается, когда вся эта толпа перед Вами (показывает на сцену)? Как Вы это ощущаете?
Брайан: Ну, это обмен. Обмен эмоциями, почти магическая связь, которая превосходит физическую. Это что-то…немного похожее на секс. Иногда, если концерт действительно удачный, такое чувство, будто занимаешься любовью с четырьмя тысячами людей.
Б.П.: Так Вы живете в Лондоне. (ах, как изящно он меняет тему! - восклицание переводчика)
Брайан: Да.
Б.П.: А смогли бы жить в Париже?
Брайан: Я бы с радостью!
Б.П.: А что мешает?
Брайан: На данный момент это вопрос времени и денег…но меньше всего у меня времени, чтобы осуществить это. Но …через несколько лет, очень может быть, это произойдет. Я бы очень этого хотел. У меня там много друзей. Я встретил там множество хороших людей, артистов, творческих личностей. Я очень люблю Францию и французов. Я воспитан на французской культуре, так что это было бы для меня вполне естественно. Но я переехал бы в Париж не столько из-за клубов и дискотек, сколько из иных соображений.
Б.П.: Какие это соображения?
Брайан: Спокойствие, может быть. Язык, литература и чувствительность иного порядка.
Б.П.: Спасибо, Брайан.
Брайан: Спасибо, Бернар (протягивает руку)…супер.
(отрывок «The bitter end»)
Б.П.: У нас еще будет приятная возможность снова увидеться с Брайаном Молко в сентябре на концерте в Берси.

 

26 июня 2003 года.
Перевод - Nata