Placebo Don’t Make Emo Records

перевод с английского - New Model

В течение более чем десятилетней карьеры, которая включала заигрывания со всем: от пересечения с андрогинным глэмом Боуи до хип-хоп ритмов, диссидентское рок трио Placebo достигли звездного статуса практически везде, кроме Америки, где они все еще имеют благоприобретенный вкус феномена. Этим летом группа назначит своей огромной американской аудитории свидание, как часть скитающегося металлического тоскливо-шутливого мини-фестиваля из 11 групп Project Revolution, затеянного Linkin Park.

Я получил определенное удовольствие, разговаривая по телефону с бунтующим фронтменом/автором песен Брайаном Молко о прошлогоднем, изумительном, полноценном альбоме Meds; фанатах Placebo в Соединенных Штатах, и о беспокойной природе их музыки. Некоторая доля внешней утонченности (и диалог Молко с горничной в отеле на беглом французском) придавала нашему диалогу полноту.

REAX: За несколько последних туров у вас появились дополнительные музыканты на сцене. Была ли более упрощенная запись материала для Meds попыткой вернуться к первоначальной сущности трех человек, когда вы просто играли вместе?
Brian Molko: После первого альбома мы почувствовали, что формат барабаны, басс и гитара – достаточно ограничен. С этого началось наше увлечение технологиями. И мы начали открывать все эти винтажные синтезы и электронику, Pro Tools, индустриальные стандарты, пока мы не дошли до четвертого альбома Sleeping With Ghosts, который был по большей части смоделирован на компьютере. Что необязательно плохая штука.

Когда пришло время сделать Meds, мы уже записали пару трэков для компиляции синглов в 2004 году Once More With Feeling, и мы чувствовали, что мы идем в направлении большого, полного, объемного рока. Но под руководством нашего продюсера Дмитрия Тикового, который правильно почувствовал, что для нас так важно сделать альбом таким, какой была наша первая запись, будто бы наши жизни зависели от этого. Он чувствовал, что технологии были нечто вроде комфортной зоны для нас и нужно вытащить нас из этой зоны, и создать нечто более рискованное, и вернуть нас обратно к соприкосновению с душой и сущностью группы.

Мы записывали почти все живьем настолько, насколько это было возможно. Мы не слишком боимся, потому что проводим много времени, как мы это называем, в шоу кабаре, когда мы берем наши песни и играем их на пианино. Мы хотим добраться до самого скелета вещей. Нечто такое, что ты действительно можешь сделать, только если чувствуешь, что у тебя есть песня, которой ты можешь это заменить.

REAX: Как парень из Флориды, хочу спросить, что привело вас к Алисон Моссхарт, и участию “The Kills” в песне “Meds”. Вы дружите?
BM: Да, мы с Алисон друзья…с недавнего времени. Фактически, Джеми Хинс [Jamie Hince], ее партнер «по преступлению», которого я знаю вот уже практически 17 лет. Мы вместе учились в Университете. Я наблюдал, как его группы собирались и распадались несколько раз, пока он не нашел Алисон и создал “The Kills”.

REAX: Я могу вспомнить себя в 19 лет, когда я увидел ее панк-группу, Discount, из Daytona Note – в действительности, они были из Vero Beach.
BM: Я уверен, она достаточно выступала на сцене даже тогда.

REAX: Говоря о настоящем, много разговоров о том, что вы стали более зрелыми, или менее визуально и лирически провокационными в отношению к Meds. Но как мне кажется, в лирическом плане вы все еще получаете удовольствие обнажая тот слой, который мог бы называться отвратительной красотой природы современного человека.
BM: Это очень хороший способ выражения. Я ненавижу слово «зрелый», это звучит как «сыр» для меня. В Англии мы получаем совершенный чеддер, и это сыр. Я думаю, это одно из самых часто употребляемых слов у журналистов.

На самом деле, я не думаю, что в начале карьеры я пытался быть провокационным. Я просто думаю, что я не был таким хорошим поэтом как сейчас. Сочинение песен было похоже на трюк; мы были детьми, слезно требующими внимания. В этом альбоме у меня действительно возникло желание выбросить прочь всякие уловки, которыми мы пользовались в прошлом, и использовать повседневные слова. О том, что случилось, это достаточно мрачный альбом; и никак не счастливый. Но это также не запись подросткового типа, я не думаю, что это просто как путешествие по миру без определенной цели. Это очень человечная запись, о насилии и пагубной привычке и обезболивании. На самом деле, это не развлекательная пластинка, и я также не думаю, что это эмо запись.

REAX: Но в музыкальном плане такие песни как «Infra-red», «Because I Want You», самые неожиданные среди всех, что вы когда либо записали.
BM: Да, но мы сделали их по типу «Teenage Angst» с нашего первого альбома, который был достаточно бодрый музыкально, но в лирическом плане прямо противоположный. Мы всегда получали удовольствие играясь с дихотомией, спутанными эмоциями. Может, мы действительно изменили наше отношение к восприятию жизни…во всяком случае, я.

REAX: Как вы думаете, вы перешли к виду более архетипичных историй, или много вещей по-прежнему автобиографичные?
BM: Я рассказываю истории. Они как небольшие фикшены, похожи на маленькие короткие рассказы. Но в любом классе по творческому письму, вам скажут писать то, что вы знаете, так что я пишу о ситуациях и обществе с маленькой буквы; о том, что я испытываю или вижу вокруг меня…о проблемах, эмоциональных трудностях. Все те вещи, которые происходят со мной, являются темой предмета и истории, это все то, что я испытывал. Но это не страницы, вырванные из моего дневника, ввиду того, что это истории с лирическими героями, как вы знаете. Это то, через сто они прошли, что они чувствуют, и конфликты, которые важны для меня. Я думаю, это наиболее важные вещи для исследования.

REAX: Занимает ли цитированная-перецитированная фраза «ударим по Штатам» большую часть в повестке дня Placebo?
BM: Ровно настолько, насколько мы прорываемся в любую другую страну, правда.

REAX: Находите ли вы, что будучи в какой-то степени менее успешными, чем крупные группы в Штатах, это обстоятельство делает ваших американских фанатов более преданными, как в маленьком тайном обществе.
BM: Да, я думаю, что так и есть, и я предполагаю, это нечто такое, что я не испытывал в Европе прежде, и мне нравится это. Даже если громадный успех не приходит в Америке, это нормально, потому что у нас есть действительно устойчивый, страстный культ последователей, вы знаете. Который непосредственно имеет прямо доступ к нам, и это похоже на чувство, будто мы семья.

REAX Magazine, July 2007
Vol.2, Issue №3, by Scott Harrell