Home Главная Holywood Статьи и интервью 2009 – 2010 Раскусить человека: интервью со Стивом Хьюиттом
Раскусить человека: интервью со Стивом Хьюиттом


Эта старая поговорка о том, что раскусить мужчину или женщину можно по рукопожатию, является клише, но все равно я не могу не заметить, как большие руки Стива Хьюитта захватывают мои в твердое теплое рукопожатие, когда мы встречаем его незадолго до концерта Love Amongst Ruin в Цюрихе в начале октября.
Мы сидим в зеленой комнате (в прямом смысле слова – стены пестрят темно-зеленым) клуба Abart, атмосфера несет в себе истощение предыдущих трех недель тяжелого тура и переездов. На кофейном столике банки с печеньем и большие бутылки кока-колы, а также (странно) начатая буханка нарезанного белого хлеба. Тела, пребывающие на разных стадиях отдыха, разбросаны по комнате, спящие, опирающиеся на подушки, зевающие, уставшие, пока Стив не прогоняет их из комнаты, чтобы получить хоть какую-то приватность (это не касается дивана-кровати – кто бы ни был спящий на ней, он продолжает блаженно спать под курткой, наброшенной на голову). Сам Стив выглядит уставшим, но собранным, держит фирменное пиво Abart и отвечает на сообщения по телефону.
В первую очередь поздравляю с выходом нового альбома.
Спасибо. Это всегда щекочет нервы – когда ты собираешь что-то вроде этого воедино и выпускаешь это в свет. Тебе остается только ждать и смотреть на то, как это принимают. Это реально худшее, что может быть с тем, кто занимается творчеством. Замечательно, когда ты в студии, и ты думаешь: «Это на самом деле потрясающе!», но настоящая проверка состоит в понимании, что люди думают об этом после.

Ты создаешь это в личном пространстве, а потом ты должен представить это публике.
Да, ты должен отдать ребенка.

Как, ты думаешь, был принят альбом?
Превосходно. Мы пока не получили плохих отзывов, что неожиданно.

Ты ожидал плохих отзывов?
Ну, всегда. Когда ты выпускаешь что-то такое, ты ожидаешь этого. Это нервный период, но то, как был принят альбом и отзывы о нем серьезно поддержали нашу уверенность, особенно учитывая то, что это первый раз, когда я выпустил что-то сам. То, что я писал и делал его сам, давало большую свободу. Меньше вещей нужно проверять на соответствие. Но знаешь, я доверяю себе, я доверяю своему суждению, и, очевидно, я все сделал правильно, и поэтому доволен.

Лирика этого альбома очень личная, достаточно необработанная и эмоциональная, для тебя это был опыт катарсиса?
Ну, конечно. Для того, чтобы создавать великое искусство, нужен кризис. Все, что произошло с Placebo, было очень неожиданным и очень странным. После двенадцати лет вместе… это было шокирующе, твой мир рушится. Мне повезло иметь талант, чтобы быть в состоянии выразить самого себя через музыку. Это было так: или паб или студия, и студия показалась мне очевидным выбором.

Сейчас ты чувствуешь какую-либо враждебность к Placebo?
Я не знаю. В данный момент для меня это нечто безликое. То, как все случилось, было безликим, разочаровывающим и злым. Когда ты с кем-то дружишь на протяжении семнадцати лет, и тебя вот так вот вычеркивают, ты начинаешь задавать себе кучу вопросов, потому что никто не объясняет тебе причин и не дает ответов. Это было очень тяжело. Но именно поэтому альбом написан так, как он написан. Я с севера Англии, из Манчестера, поэтому я говорю, что думаю; учитывая это, он очень честный. Три года назад будущее казалось действительно пугающим, сейчас все кажется по-настоящему захватывающим.

Ты добился большого прогресса.
Конечно, да. Начать просто делать что-то новое без помощи и подготовки, и смотреть, что получится. Все могло закончиться плачевно, но я избежал этого.

Я думаю, каждый на самом деле восхищается тобой за то, что у тебя есть мужество собраться и двигаться дальше.
Я мог просто уйти на покой. Мы продали 20 миллионов копий с Placebo, у каждого было все в порядке, мы сделали то, что нам нужно было сделать. Но для меня дело не в этом. Может, это часть того, что было с Placebo, это превратилось просто в чертов бизнес; все крутилось вокруг средств к существованию, вокруг того, чтобы зарабатывать деньги. Знаешь, я не могу появляться на сцене каждый вечер только из-за денег. В этом нет никакого гребаного смысла. И я сейчас очень в них [Placebo] разочарован, потому что 12 лет мы делали наш темный рок, а потом они вдруг просто переключились и сказали: «Нет! Весь смысл в солнечном свете и поп-музыке». Так вы просто водили всех за нос! Вы, чертовы лицемеры!

Могу ли я спросить тебя, что ты думаешь об их последнем альбоме? Ты его слышал?
Я два года не слушал радио и не смотрел телевизор, чтобы не сталкиваться с этим. Но ясно, что теперь я сыт всем этим дерьмом по горло. Конечно, я сталкиваюсь с этим время от времени на радио и так далее, но теперь я могу справиться с этим. И я думаю, что это дерьмо. Чего-то в этом не хватает. Есть много фанов Placebo, которые стали поклонниками Love Amongst Ruin, и основное, что я слышал от них это то, что наш альбом должен был бы стать следующим альбомом Placebo. Но Love Amongst Ruin очень отличается от Placebo; по крайней мере, я так думаю. Она гораздо рОковее, но здесь все еще присутствует темная сторона. Я верю в обновление, но думаю, что когда все переворачивают наоборот [новый подход Placebo], как в этом случае, я им не верю. Я думаю, это просто большое надувательство. Это очень разочаровывает. Я просто думаю, что они хотят быть гей-иконами, вот и все.

Если бы у тебя был шанс сказать им что-то, ты бы сделал это? Или ты бы просто прошел мимо?
[Долгая пауза]. Я не знаю. Я бы возможно… ммм…я не знаю. Я не тот, кто может затаить злобу, но то, как они все это сделали было отвратительно и неправильно, и показало их со слабой стороны. Но у меня на самом деле просто больше нет времени. Для меня Placebo являются теперь историей, и я просто продолжаю от этого удаляться. Я очень горжусь тем, что сделал в этой группе, несмотря ни на что, очень горжусь. У нас были хорошие времена, мы объехали мир в туре девять раз, мы продали много записей, мы встретили много людей, я поработал со всеми своими героями – я играл с Робертом Смитом, Дэвидом Боуи, Майклом Стайпом, Фрэнком Блэком. У меня был потрясающий опыт и прекрасные моменты исполнения музыки по всему миру. Просто стыдно из-за того, как все это закончилось. Я полагаю это что-то вроде того, как сказал Дэйв Грол в своем недавнем интервью: «Я думаю, правильно, что группы распадаются, потому что, в конечном счете, они просто изживают себя».

Как и любые другие отношения, всему свое время, а потом время заканчивается.
Точно. Поэтому я просто ушел, на самом деле, я просто повернулся и ушел. Чтобы начать заниматься своим дерьмом.

Что же будет по-другому с Love Amongst Ruin?
Ну, понятно, что я играл в группах до Placebo, я занимался этим двадцать с лишним лет. Я использовал все, чему я научился за свою музыкальную карьеру, чтобы довести до ума этот альбом, написать этот альбом, я принял вызов – двадцать лет я был позади барабанной установки, а теперь я фронтмен!

Да, это потрясающе! И как ощущения?
Знаешь, я бы никогда не подумал… я никогда не пытался это сделать. Последнее, о чем я мог подумать, - это быть фронтменом группы. Меня это совершенно не интересовало. Но вот как вышло [смеется], я – фронтмен.

Ты в туре по Европе и стоишь за микрофоном каждый вечер.
Да, забавно, куда приводит тебя жизнь. Жизнь богата на сюрпризы. Но это захватывает, и я всегда готов принять вызов. [Нас прерывает звонок телефона Стива с вопящим Ронни Джеймсом Дио в качестве рингтона – Стив такой рокер!]. Думаю, изменения также хороши, как и спокойствие, и когда я начал это делать, единственно правильным было пойти в студию, чтобы начать писать музыку и продолжать записываться, а также продолжать экспериментировать, чтобы понять, что происходит в моей голове. А потом песни продолжали приходить. Я думал, что написание текстов будет сложной задачей, но как только я начал, стало казаться, что это самая естественная вещь в мире. Самым сложным было стать за микрофоном в студии, чтобы спеть и выразить все это. Но, знаешь, все сложилось очень легко.

Я видела несколько видео ваших концертов на YouTube, и ты кажешься очень уверенным в себе, кажется, это больше для тебя не проблема.
Нет, я привык очень быстро. Потому что я знаю, что я могу это делать. Все дело в возрастании уверенности – чем дальше мы продвигались, тем увереннее я становился, это естественный прогресс. Очень волнующе заниматься этим. Но иногда я все еще думаю: «Что, черт возьми, ты делаешь? Как это случилось?!»

Как ты себя чувствуешь, снова находясь в дороге спустя три года или около того, оставив свою семью позади и снова путешествуя?
Очень трудно, потому что у меня только что появился сын, которому сейчас девять месяцев. У меня уже была шестнадцатилетняя дочь, а теперь у меня есть девятимесячный сын.

Бессонные ночи?
Да! Он был прекрасным сюрпризом, и он чудесный ребенок. Но когда это все началось [Love Amongst Ruin] я подумал: «Я уже делал это раньше, я занимался этим, когда у меня была дочь, и теперь это начинается снова». А еще в этом всем нет того блеска и роскоши, которые были у Placebo; нет частных самолетов и всего такого прочего. Я вернулся во времена 1988 года, как было с Breed и The Boo Radleys – надо шевелить задницей и помогать переносить оборудование. Тем не менее, я отношусь к этому спокойно. К счастью, у меня нет огромного эго, поэтому я могу это принять; это не проблема. Это тяжелая работа, но она мне нравится.

И ты ее делаешь для себя; это твой проект.
Ну, это для группы, это не является сольной записью, и я никогда не собирался это делать таковым, я всегда хотел, чтобы это было группой. Даже несмотря на то, что я сначала сделал запись, а потом уже появилась группа, я очень хотел, чтобы это было группой. Так и получается. Этот первый тур был хорош для того, чтобы связать все воедино, собрать вместе. Я тщательно подбирал каждого, кто теперь в группе, и здесь есть большие таланты. Кажется, каждый из нас играл в группе на ударных, поэтому у нас типа шесть барабанщиков.

Нормально ли для тебя было передать полномочия или, как в этом случае, барабанные палочки?
Да, у меня была странная душевная боль. Это ведь моя первая любовь, не так ли? Но у нас появился Кит, играющий на барабанах, а я знаю его 20 лет. Мы учились вместе. Поэтому все хорошо. Он разбирается в этом. И очень надежен.

Говоря о твоей дочери, она поет бэк-вокал на одной из твоих песен, да?
Да, на “Love Song”.

Что ты чувствуешь по поводу этого? Это то, чем она хотела бы заниматься?
Да. У нее абсолютный слух с тех пор, как ей исполнилось три года. А теперь ей шестнадцать, и у нее появилась установка: «Ну, сейчас я могла бы бросить школу, я предназначена для более великих вещей». А я такой: «Пр-р-равильно. Но только после того, как ты сдашь экзамены и получишь свои результаты, милочка!» Вот и все. В этом вопросе я очень строг.

Ты знаешь, какова эта индустрия.
Да. Она вольна делать, что хочет, но она должна быть подготовлена к взлетам и падениям. Потому что все не так замечательно, как это показывают в гребаном Икс-факторе . В который она не собирается. Она не будет этого делать.

Не разрешай ей это сделать!
Нет, если ты собираешься это делать, делай это как надо и выступай, ради бога.

У меня есть несколько вопросов от вашего официального фан-форума Heaven & Hell. Как вы думаете, какие из ваших песен особенно подходят для акустических выступлений?
Ну, мы собираемся сделать акустическое шоу в ноябре. Мы находим, что “Truth” хороша для этого – мы только что сделали ее запись, и она на самом деле работает, она по-настоящему особенная. Но с другой стороны, я думаю, большинство из них подходят. Я думаю, если песня хорошая, можно упростить ее до предела, и она все еще будет работать. Мы пока не пробовали это делать с “So Sad”, но в то же время я не понимаю, почему она не работала бы. Или “Blood and Earth”. Я думаю, все дело в том, как подходить к этому. Мы еще должны изучить этот вопрос получше, но на данный момент “Truth” действительно особенная для нас.

Есть ли еще какие-то каверы, которые ты бы хотел сделать?
Да! Мы делаем “Got To Give It Up” Thin Lizzy, которая… ты помнишь, как я говорил, что ничего бы не сказал Placebo? Ну, это мой способ сказать кое-что. Пусть я буду самонадеянным идиотом. Это песня о попытках бросить пить, что является одной из самых больших проблем Брайана. Поэтому сделать этот кавер для меня, как выставить средний палец. И это рок. Она хороша для того, чтобы показать это. Было две песни, которые поразили меня после разрыва с Placebo, которые я любил бы все равно, но они казались такими подходящими – “Got To Give It Up”, которая, очевидно, касается алкоголя, являющегося проблемой для некоторых людей. А другая – это “Rise” PiL, которая на самом деле полна надежды. Мы занимались ими на саунд-чеках и репетициях, но у нас пока не было шанса привести все в порядок, чтобы играть на концертах. Надеюсь, мы сделаем это для Парижа. Эти две на данный момент. Я думаю, в итоге мы их запишем.

Вышел даб-ремикс на “Home”, есть ли еще планы сделать ремиксы?
Ну, несколько ремиксов делает мой друг, Даррен Эмерсон, который раньше был в Underworld. Он работает над миксом для “Alone”. Но даб для меня… это не мое. Это модно в данный момент, весь этот дабстеп. Это интересная музыка, со всеми этими ска-штуками. Это окей. Я предпочитаю дип-хаус. Я большой его фанат. Я слушаю, как диджеит Даррен Эмерсон весь день. Это мое. Даб немного разрозненный. Я слышал трек Baxta, я включал его несколько раз, и он действительно хорош, очень непохожий, очень сырой. Мне просто нужно немного больше мелодичности, на самом деле.

Что ты будешь делать на рождество в этом году?
Ну, мой сын родился 22 декабря, поэтому ему не повезло [смеется]…

Бедный ребенок! Он тогда будет получать только один подарок за год.
…Он этого еще не знает, но для него это будет типа так – «итак, это на твой день рождения и на рождество». В общем, ясно, что рождество я проведу с семьей. Но я также работаю над другим проектом с парнем, которого зовут Брэндан Рид, который был сессионным клавишником и играл раньше с Queens of the Stone Age, и у него есть группа/проект Polaroid Kiss. Мы работали над ним, и у нас пока получилось около 15 треков. Я уже сделал барабаны, а сейчас прорабатываю некоторых известных вокалистов.

У тебя уже есть кто-то на примете?
О, да! Но я тебе не скажу.

Даже ни одного маленького намека?
Я не могу, не могу. Потому что я не хочу этим рисковать.

Ты бы мог мне сказать, но тебе бы пришлось меня убить?
Да, да, пришлось бы. Но я скажу тебе, что мы стремимся к большим свершениям. Итак, я заканчиваю тур в четверг, потом мы отдыхаем и приступаем к туру в Англии, завершаем его в середине ноября, а потом весь декабрь я буду в студии с Брэнданом, а также надеюсь, с известными певцами, чтобы закончить альбом Polaroid Kiss, который также будет выпущен на Ancient B records. Это будет в следующем году. Надеюсь также, что я вернусь за установку. У нас есть один из клавишников норвежской группы Kent, Перри Бамонт из The Cure в качестве гитариста, я на барабанах, и у нас есть певица из Dubstar, Сара Блэквуд. На данный момент мы формируем состав, но это будет в некотором роде супер-группа. И музыка чертовски прекрасная, иначе я бы не взялся за это. У меня столько предложений сыграть на барабанах в различных проектах, но я очень разборчив. Это похоже на лучшие времена Depeche Mode, но чуть более танцевально. Но с точки зрения мелодичности это волшебно. И опять же это темная музыка. Вот то, что я буду делать до рождества. А к рождеству я буду мертв. Я буду мертв к рождеству!

К тому времени ты заслужишь время с семьей дома.
Да. И надеюсь, я снова поеду в тур с Love Amongst Ruin в феврале.

Здорово это слышать. Мои лучшие идеи приходят ко мне в душе, а где ты их берешь?
О. В пабе! [громко смеется]. Я не знаю…в последнее время, с тех пор, как я начал все больше и больше писать, я делаю это по принципу Кита Ричардса, встаю в три утра, иду записывать идеи и потом возвращаюсь в постель. Сейчас идеи приходят ко мне ночью.

Это, должно быть, продуктивное время, когда твой мозг работает.

Мой мозг старается спать, но вместо этого на ум приходит всякая фигня. Да. Я делаю попытки встать и записать это все, потому что, если они уйдут, то уже навсегда. Он [Кит] сделал так с “Satisfaction”, и посмотри, что из этого получилось. Поэтому я прислушался к этому. Если что-то приходит мне на ум, я стараюсь немедленно это записать. Я не собираюсь ничем пренебрегать.

А каковы твои планы на будущее? Какие у тебя амбиции по отношению к Love Amongst Ruin? Мировое господство?
Ну, да [смеется. Снова орет Ронни Джеймс Дио], мировое господство, это очевидно! Надеюсь, мы доведем до конца этот альбом до следующего сентября, а также фестивали и тому подобное. Потом я приступлю к следующему альбому с Love Amongst Ruin, но на этот раз с группой, не я один буду делать все. Мы посмотрим, как все пойдет, как Love Amongst Ruin работает как единое целое и развивается. На самом деле, буду просто двигаться дальше.

Кажется, у тебя впереди большое и занятое будущее.
Надеюсь на это. Группа вживую производит очень хорошее впечатление, они могут работать на мировом уровне. Я был очень строг с ними по поводу этого, потому что я уже был на вершине, и я знаю, как должно быть. Я говорю им, что так хорошо должно быть все время. Они очень способные, они очень связаны между собой, и они действительно очень постарались, чтобы улучшить свою работу. Мы на высоком уровне только после трех недель, и это нечто особенное.

О'кей, это был мой последний вопрос. Ты хотел бы что-то добавить?
Я бы мог проговорить всю ночь!

О, в этом случае, где все остальные вопросы, которые я хотела тебе задать? [я лихорадочно подыскиваю еще вопросы]. Тебе предстоит шоу, к которому нужно подготовиться, я не хочу тебя задерживать.
[смеется] Да. Мы начинаем в 21-15 сегодня. Как-то мы начинали в 23-30, проверяли звук в 16-00, а потом вынуждены были слоняться вокруг пять или шесть часов.

Это тяжело.
Не ложиться в кровать до 3 или 4 часов ночи, а потом снова вставать…тьфу, это просто глупо. Но я любитель наказаний.

Ну, все лучшее приходит к тем, кто пытается.
Точно. Надо выходить и находить, и искать. Я определенно тот, кто верит в попытки, потому что даже если у тебя не получится, ты не будешь жалеть ни о чем, потому что ты пытался сделать это. Я не могу жить с сожалениями.

Мы встаем и потягиваемся, и Стив подходит, что подарить нам всем большое, теплое, искреннее манчестерское объятие, и в первый раз за всю жизнь я горячо благодарю (про себя, конечно) архаичный швейцарский обычай троекратного поцелуя в щеку при прощании. Я удивлена тому, насколько он искренний, полный юмора и чистосердечный, совсем без фальши, и когда я желаю ему всего хорошего, я на самом деле имею это в виду. Он заслуживает этого.
Когда мы выходим из комнаты, я вижу, что человек, спящий на диване, не сдвинулся ни на дюйм, и Ронни Джеймс Дио уже опять кричит. Осталось только два часа до шоу, и до того, как Стив Хьюитт сделает еще один шаг в своей новой жизни с Love Amongst Ruin.


Highrotation, Nov.2010
Перевод - Morgan