Home Главная Holywood Статьи и интервью 1998 – 1999 Разговор Placebo с Sally Stratton
Разговор Placebo с Sally Stratton

SS: Итак, вы были очень заняты в течение последних пары недель. Каково это – снова крутиться как белка в колесе?
Брайан: Это ужасно, отпустите меня домой, пожалуйста (смеётся). Я всю неделю хочу спать. Я совсем не спал.
Стив: Это было слишком. Это было сумасшествием. Я имею в виду постоянное перемещение по миру на самолётах, раздачи интервью и тому подобное, но, знаешь, для нас это хорошо.

SS: Хорошо пользоваться спросом…
Стив: Определённо, хорошо пользоваться спросом. Кажется, на этот раз мы успешнее, люди больше хотят ходить к нам на концерты – у нас такое ощущение. Очень тяжело каждый день смотреть на расписание, думая: «Я больше никогда не посплю». Это странно.

SS: Где сейчас твой дом, Брайан?
Брайан: В Западном Лондоне, где мы сейчас и находимся.

SS: Это хорошее место, как ты считаешь?
Брайан: Я не знаю. Вчера вечером я хотел сесть на самолёт и улететь в Нью-Йорк. Лондон слишком мал, здесь слишком тесные связи. Не знаю, нельзя и представить себе, что можно встречаться с кем-то, не обнаружив, что тот встречался с сотней людей, с которыми встречался ты. Это правда немного странно. Этот музыкальный бизнес, знаешь ли, он слишком тесен.

SS: Может, секрет в том, чтобы не встречаться ни с кем из музыкального бизнеса…
Стив: Западный Лондон – это Юта1 Британии! (Смеётся)

SS: Стефан, а где ты обитаешь?
Стефан: Тоже в Западном Лондоне, но, знаешь, не думаю, что в ближайшую пару лет мы будем его часто видеть. Мы собираемся отправиться в тур до конца этого тысячелетия, думаю, мы увидимся в…
Стив: Увидимся позже! (Смеётся)

SS: Как единственный коренной англичанин в группе, Стив, может, ты отличишься тем, что не живёшь в Западном Лондоне?
Стив: Да, я живу в Северном Лондоне (смех), потому что мне нужно оставаться на севере, потому что я привык к северу, но сейчас я на юге, но всё равно в северной его части. Так что я из Северного Лондона и думаю, что Западный Лондон в любом случае слишком переоценивают.

SS: Откуда именно с севера ты по происхождению?
Стив: Из Манчестера.

SS: И как ты познакомился с этими парнями?
Стив: У меня была подружка из колледжа Goldsmiths примерно восемь с половиной лет назад, и я приехал к ней из Манчестера в Лондон, а она знала Брайана, вот так я и познакомился с Брайаном. Я встретился с ним в «Burger King» района Льюишем, где они тусовались вместе, так что она представила меня ему, и с тех пор мы подружились.

SS: Когда вы стали вместе сочинять музыку?
Стив: Я играл в разных группах. Он приходил меня послушать, мы вместе тусовались на лестничных клетках и в странноватых квартирах, играя на бонго и гитарах, просто импровизируя. Вращаясь на разных записях, в разных группах и тому подобном, мы никогда на самом деле не думали создать вместе группу.

SS: Стефан, ты знаешь Брайана ещё дольше, не так ли?
Стефан: Да, отправимся на многие-многие-многие годы назад в крошечное местечко под названием Люксембург, где мы посещали Американскую международную школу. Мы были насильно отправлены туда родителями, которые в восьмидесятых занимались банковским делом, и мы учились в одной школе, но никогда не общались. Два совершенно разных социальных круга. Но примерно четыре с половиной года назад мы снова встретились в Лондоне. Так что да, мы давно знаем друг друга и находились в непосредственной близости друг от друга. Мы со Стивом знакомы не так давно, сейчас уже около двух лет, хотя Стив играл на нашей самой первой демо-записи около пяти лет назад, очень давно. По существу, когда Стив присоединился к группе, у нас была пара коротких встреч и полтора дня репетиций, и с тех пор мы связали себя узами брака!

SS: Откуда ты по происхождению?
Стефан: Я родом из Швеции.

SS: А то, чем вы занимаетесь сейчас, можно назвать бунтом против воспитания в семьях банкиров?
Брайан: Я правда всегда был белой вороной в своей семье, воспитанный матерью-прирождённой христианкой и бизнесменом из других кругов, так что я по сути был всегда маленьким странноватым ребёнком. Я всегда плыл против течения, так что неудивительно, что оказался на этом месте.

SS: Что они обо всём этом думали?
Брайан: Им это ненавистно. Знаешь, им было это ненавистно. Для них это лишь секс, наркотики и **ля в задницу, понимаешь, и на этом всё, они не видят ничего, кроме этого, они не видят в этом искусства, и они правда не понимают первичной потребности творческого самовыражения, такой же, как потребность есть и дышать, так, как вижу это я. Да, это конфликт поколений, определённо, так что, думаю, они враждебно относятся к моим представлениям. Но я сумел с помощью решительности и амбиций заставить это работать на себя. Я доказал им свою правоту.

SS: Эта потребность в бунте как-то подпитывает тебя в творческом плане?
Брайан: Не знаю, бунтую ли я против чего-либо на самом деле, понимаешь, просто пытаюсь обрести свой голос и найти свой путь в жизни. Пытаюсь быть счастливым в той мере, в которой вижу это возможным. Знаешь, мне кажется, что рок-н-ролл в наши дни содержит всё меньше и меньше бунтарства. Может быть, теперь он и не должен.

SS: Кто ты по происхождению?
Брайан: Я псевдо американец. Я своего рода экспатриант, рождённый и воспитанный в Европе.

SS: Ты совсем не чувствуешь себя американцем?
Брайан: Нет, совсем нет. Я просто… Я чувствую себя европейцем, и наша группа тоже очень европейская. Знаешь, мы на самом деле не связаны с каким-то национальным наследием определённой страны. Мы не собираемся помещать Юнион Джек на гитары, как это делают некоторые, и знаешь, мы просто… мы много путешествовали и чувствуем себя космополитами и очень по-европейски. Мы чувствуем себя как дома, путешествуя по Европе, это хорошо. Америка кажется нам немного чуждой страной.

SS: Вы много бывали в Америке?
Стефан: Нет, мы расстались с не подходящей нам рекорд-компанией с первого альбома, которая не включила нужное количество времени в расписание, да и мы тоже не включили в расписание тура это время. Я имею в виду, что это настолько огромное место, что требует очень длительного тура. Нам требуется поездить там несколько месяцев, чтобы охватить значительную часть территории.

SS: Я заметила, вы вместе много смеётесь…
Брайан: Знаешь, мы всё время смеёмся. Думаю, люди считают нас довольно унылыми и просто страдальцами, и, может быть, наедине с самими собой мы такие и есть, но, знаешь, вместе нам действительно весело. Наверное, из-за того, что мы уже два года смеёмся вместе, наш смех как бы синхронизировался. Мы очень много смеёмся. Пойти на Top of the Pops со словами «A Friend With Weed is Better» – смешно. Знаешь, довольно большая удача – обладать возможностью разрушать устои таким образом. Это значит, что мы никогда не пойдём на компромисс в лирике, чтобы написать хит, нам это не требуется.

SS: Так что им не удалось убрать скандальные строки из радио-версии…
Брайан: Радио-версия только примерно… она примерно на 10 секунд короче, из неё просто вырезан кусок интро, но все строки остались.

SS: Любой, кто может собрать слова «травка», «грудь» и «одетый в кожу» в один припев, определённо бросает вызов этому миру…
Брайан: Мы уже сделали это однажды, когда «Nancy Boy» добрался до четвёртого места, мы были на Top of the Pops, и были там дважды, и мне удалось спеть «What a gas, what a beautiful arse» на национальном телевидении. Так что это похоже на традицию для Placebo, понимаешь.

SS: Несколько песен на этом альбоме содержат слова, которые, вероятно, заставили бы власть имущих содрогнуться…
Брайан: Например?

SS: В «My Sweet Prince» есть «fuck», в другой песне ты поёшь про мастурбацию…
Брайан: Да, я очень горжусь «My Sweet Prince», потому что мне удалось… Я никогда не использовал слово «baby» в песне до этого, и мне удалось собрать слова «fuck» и «baby» в одном куплете, и я очень-очень горд этим. Знаешь, забавно, что на нашем альбоме мы можем поставить вслед за песней, носящей имя «Pure Morning», песню «Brick Shithouse», и это, по-моему, не желание шокировать, а желание донести смысл, не выражая его в мягкой форме.

SS: Хотя вы неизбежно подвергнетесь цензуре из-за этого. Что вы думаете о цензуре?
Стив: Это канцелярщина, правда, корпоративное дерьмо. Я имею в виду, что всегда была борьба, и, я полагаю, всегда будет, так что ты просто продолжаешь бороться, продолжаешь драться, продолжаешь материться!
Брайан: Люди в самом деле искажают идеи, когда подвергают их цензуре, например, в видео на «Nancy Boy» все те люди в ванне, полной молока, в один момент делают огромный всплеск, и вы видите, как на экране в чей-то рот прилетает огромный заряд спермы. А американцы этого даже не заметили, всё, чего они хотели, – так это убрать чью-то пластмассовую задницу, понимаешь, что я имею в виду: они полностью прозевали настоящий смысл, и, знаешь, это одна из прелестей Placebo – то, что нам удаётся показать такие вещи, а люди и не увидят, и не заметят их. А мелодии иногда слишком прилипчивы, знаешь, как в «Pure Morning».

SS: О чём вообще «Pure Morning» и кто люди, вдохновившие на неё?
Брайан: Люди, вдохновившие на неё, – пара моих подруг, понимаешь, это как бы чествование дружбы с женщиной. Она также об отходняке, когда твой день кончается, тогда как у всех остальных он только начинается, о том, как чувствуешь себя отрешённым от мира и жаждешь друга, который обнимет тебя, чтобы облегчить отходняк.

SS: Строки о «мурашках на коже» очень правдоподобны, потому что это то ужасное чувство, которое появляется, если провести всю ночь на ногах…
Брайан: Да, на самом деле у меня и сейчас мурашки по коже. (Смеётся)

SS: Ты всю ночь был на ногах?
Брайан: Довольно долго, да, мы праздновали, мы были в студии BBC и праздновали попадание в чарт, наше столь редкое попадание в чарт, и да, потом мы отчалили на вечеринку с Baby Bird, так что да, мы довольно хорошо развлеклись прошлой ночью.

SS: Звучит так, как будто вы втянулись в этот рок-н-ролльный стиль жизни, это так, Стефан?
Стефан: Ну, я думаю, что, если мы оглянемся на два прошедших года со времён выхода первого альбома, со времён прихода Стива, то да… Я думаю, мы по-настоящему далеко заплыли во всех метафорических смыслах этого слова. Мы пришли сюда без всякой подготовки, и никто не учит тому, что ждёт тебя, когда ты в группе и когда у тебя большой хит, как получилось у нас с «Nancy Boy», у нас было много возможностей и много капканов, в которых мы оказывались. И мы, вероятно, не чувствовали себя крутыми, но, с другой стороны, думали: «Это гораздо сильнее сплотило нас как группу», и, думаю, нам стоит просто быть более осторожными с тем, что окружает нас сейчас.

SS: Вы считали, что отправиться в отдалённое укрытие студии Real World для записи нового альбома было шансом открыть новые перспективы и переосмыслить то, каким путём вы собираетесь идти?
Стив: Думаю, нужно было это сделать. Нам нужно было держаться подальше от всего, что отвлекает. Я имею в виду, мы садились за запись трека и отчаянно доводили его до ума, и он был готов настолько быстро, насколько возможно. Мы чувствовали, как будто, я даже не знаю, после двух месяцев ты внезапно чувствуешь… потому что нет выпивки, вряд ли когда случается выпить, и нет вечеринок или клубов – как будто мы три священника, понимаешь, что я имею в виду? Да, Бокс. (Бокс – название места, где находится студия Real World)

SS: Real World – студия Питера Гэбриэла, вы его видели во время пребывания там?
Брайан: Да, мы общались с Питером, он очень крут. Мы ужинали, потом приканчивали бутылку марочного вина напротив телевизора и обсуждали здание Millennium Dome и тому подобное, всё было очень-очень цивилизованно. И самое смешное, что Питер Гэбриэл сказал нам, когда мы покидали студию в последний день: «За два месяца вы записали альбом – я за два месяца записал один куплет». (Смеётся) Он был классным, у него был день рождения, и он устроил маленькую вечеринку, пока мы там были, это было круто.
Стив: Она очень выделялась по сравнению со всеми остальными вечеринками в честь дней рождения знаменитостей! (Смех)

SS: Но вам же не пришлось выступать на ней?
Брайан: Нет, нет, нам просто отрезали по куску торта.

SS: Такое сотрудничество со звёздами – то, чем вы знамениты, взять, например, хорошо известное выступление на дне рождения Дэвида Боуи. Каким образом вас пригласили туда?
Стефан: Ну, это случилось ещё до того, как мы записали первый альбом. Моррисси разогревал Дэвида Боуи в его европейском турне в поддержку предыдущего альбома, и нас спросили… ну, Дэвиду Боуи попалось наше демо, и нам поступил звонок с вопросом: «Вы хотите приехать ко мне на разогрев?» – и ответ был «Да!» Знаешь, невозможно было отказаться. Да, вот тогда я и познакомился с Дэвидом.

SS: И вы подружились с ним в туре? Он был общителен?
Брайан: Очень даже, знаешь, он большой фанат нашей группы, и нам понадобилась… всегда немного боишься того, кто настолько легендарен, так что нам понадобилась пара недель или что-то вроде того, чтобы по-настоящему расслабиться в его присутствии, но, знаешь, когда мы сделали это, то обнаружили, что у него множество знаний и много мудрости, которые можно перенять. И он очень щедрый человек, и с ним очень-очень увлекательно разговаривать. И как только была возможность, когда он не был окружён тучами людей, и когда Иман не было поблизости, мы общались и разговаривали. Мы сошлись и с его группой, так что атмосфера была правда хорошей, понимаешь, и они не относились к нам как хэдлайнеры к группе с разогрева, знаешь, они были очень-очень рады и готовы сотрудничать с нами, а мы ясно чувствовали свою привилегированность, и из этого сложилась дружба.

SS: Люди могут подумать, что ты создал свой образ в огромной степени по образцу Боуи, Брайан…
Брайан: Да, возможно, но, я думаю, очень похоже, что мотивацией Боуи для «Ziggy» и «Aladdin Sane» было создание персонажа, тогда как моя манера выглядеть – просто очень естественное выражение внутреннего Я.

SS: Ты восторгался им, когда был моложе?
Брайан: Конечно, знаешь, период от «Hunky Dory» до «Aladdin Sane» – абсолютно чудесный период и мой любимый период творчества Боуи, да.

SS: Сколько лет тебе тогда было?
Брайан: Думаю, что мне был год, когда вышел «Ziggy Stardust», так что мне потребовалось время до того, как исполнилось по крайней мере 14, чтобы по-настоящему увлечься им!

SS: На этом альбоме вы работали со Стивом Осборном. Почему вы выбрали его?
Стив: У нас не было другого выбора! Это был наш выбор, он был на вершине нашего списка, три строчки нашего списка занимал Стив Осборн. Это было почти сумасшествием, потому что мы были в туре с U2, мы его закончили и прямо из тура должны были переместиться в студию, и его жена родила ещё одного ребёнка, а мы ещё не закончили запись альбома, но мы сделали небольшой перерыв, потом снова собрались и в январе продолжили запись вместе с ним. Мы хотели привнести в новую музыку технологичность, а Стив является половиной команды Perfecto Records наряду с Полом Окенфолдом, одной ногой он стоит в лагере танцевальной музыки, другой – в рок-лагере, что нам и подошло. Он смешной старый милашка, Стив Осборн, он правда прелестный парень, он очень мягкий.

SS: Тогда он, должно быть, испугался вас троих, особенно когда вы начали смеяться.
Стив: На самом деле, в Real World не было столько смеха, думаю, мы были сконцентрированы и рвали на себе волосы, вот что я думаю!

SS: Обращаясь к теме дружбы и отношений, что послужило вдохновением для названия альбома «Without You I'm Nothing»?
Брайан: Это очень романтичное название, и, когда мы делали демо-запись альбома, оно просто появилось как что-то… как способ донести тему всей записи. Понимаешь, эта запись, в первую очередь, о всепроникающем одиночестве и разбитом сердце, и знаешь, на ней довольно мало песен об отношениях, так что, с какой-то стороны, он о нас… это послание для нас, самим себе, друг другу. Это послание нашим фанатам, а также что-то универсальное в том смысле, что большинство людей чувствовало нечто похожее хотя бы раз в жизни.

SS: На альбоме есть также песня под названием «Without You I'm Nothing»… идея названия альбома предшествовала песне?
Брайан: Нет, оно появилось в момент записи песен для демо в Лондоне перед Рождеством. Знаешь, мы всегда оглядываемся по сторонам, стараясь собрать всё воедино, на всех этапах, так что в тот момент мы уже разговаривали о названии записи, потому что, знаешь, мы собирались назвать её «Placebo 2». Мы не могли и думать о чём-то другом в качестве названия для первого альбома, мы не могли придумать что-то лучшее для названия этого. Было бы здорово сделать название альбома отличным от названия песни, но каждый раз, когда появлялись идеи, они казались нам чрезмерно претенциозными.

SS: На этом альбоме больше рефлексии. Все говорят, что первый альбом, «Placebo», был о сексе, сексе и ещё раз сексе. Этот же – как будто о последующем утре или, может быть, о последующем месяце…
Брайан: Это своего рода альбом о посткоитальной депрессии, и, я думаю, он правда отражает то, через что мы прошли эмоционально на протяжении последних полутора лет, и то, как мы эмоционально измучились. Многое из этого было нашей собственной виной – то, как во многом наши миры рушились у нас на глазах на эмоциональном уровне и на уровне отношений, в то время как мы становились более успешными. В этом смысле прошедшая пара лет была достаточно трудной, понимаешь, но нельзя получить всё. Такие вещи всегда как будто обратно пропорциональны в каждом человеке, понимаешь. Когда становишься более успешным, личная жизнь от этого страдает. Мы очень эмоциональные люди и очень чувствительны к таким вещам, так что, я думаю, мы склонны заниматься самоистязанием по этому поводу, может, поэтому всё и вылилось именно в такой альбом. Но я уверен… причина такой рефлексии на данный момент – в том, что мы почти сошли с ума, оттого что столько сейчас нужно обдумать. И со столькими вещами нужно быть осторожными, и есть столько разного дерьма, повторения которого мы не хотим, и мы больше не хотим причинять страдания самим себе, как делали раньше.

SS: Возвращаясь к идее получения всего и сразу, вы когда-нибудь чувствовали, что можете потерять контроль?
Брайан: Да. Думаю, на некоторое время всё и вышло из-под контроля. Людям приходилось останавливать нас… в общем, останавливать меня, понимаешь, опускать с небес на землю, всё время останавливать меня, когда я вёл себя, как примадонна.

SS: Стефан, ты кажешься мне очень надёжным человеком. Ты тоже останавливал Брайана или всех троих из вас тянуло в разных направлениях?
Стефан: Ну, был один момент в туре, который, думаю, никто из нас не забудет, когда мы выступали в Манчестере, а на следующий день должны были играть в Шеффилде; мы проснулись, мы со Стивом были на месте, да и вся наша команда тоже, сели в автобус и удивились: «Где Брайан?» Мы нигде не могли найти его, так что, в конце концов, отправились на выступление, потому что нам нужно было быть там, и мы думали: «Чёрт возьми, он над нами издевается». А оказалось, что он заснул в чьём-то доме, взял такси, чтоб доехать до Шеффилда, и ему пришлось остановиться у газетного киоска, купить NME, чтоб посмотреть, где мы выступали. Я имею в виду, что вот так всё и выходило из-под контроля, но, несмотря на это, мы присматривали друг за другом довольно хорошо, и думаю, на этот раз будем присматривать ещё лучше.

SS: Как вы договорились и избрали путь для себя в музыкальном плане?
Стив: Ну, мы абсолютно новая группа. В нас больше энергии, чем в любой другой группе, я думаю, и… когда дело касается живых выступлений, они грандиозны. Мы отыграли несколько гигов на выходных и они просто… они неистовы, они полны новизны, они так сильно изменились, они полны уверенности, знаешь, они очень громки и напористы.

SS: Когда вы играете, Брайан выступает на передний план и становится центром внимания – это волнует вас?
Стефан: Ну, да, это случается, но я не знаю, как можно не заметить человека ростом в 6.4 фута (195 см) на сцене – я выгляжу на все 20 футов.

SS: Ты на заднем плане, Стив, ты, вероятно, самый незаметный из всех, не так ли?
Стив: У меня нет времени на всю эту фигню, у меня очень много работы, правда!

SS: Брайан, а ты осознаёшь, что являешься центром внимания?
Брайан: Да, осознаю, и, знаешь, это не обязательно то, с чем я чувствую себя невероятно комфортно. Это как… знаешь, люди должны понимать, и им приходится понимать, что мы группа, что те двое не моя группа поддержки, что целое состоит из трёх частей. Вот почему я больше не даю интервью один. Людям было свойственно концентрироваться на моей жизни и моей личности, в каком-то роде подвергать меня психоанализу, пока я сидел в модном кресле, и разговор на самом деле переставал идти о музыке. И думаю, что мы всё больше и больше позиционируем себя как единое целое, и знаешь, этим двоим есть что сказать, а я несу так много дерьма, что это, вероятно, очень хорошо!

SS: Но люди всегда будут восхищаться элементом сексуальной двусмысленности, который ты привносишь на сцену…
Брайан: Наверное, я имею в виду, что знаю, что выгляжу, как девушка, но я отжигаю, как парень, когда мы на сцене. Я не знаю, что такого в накрашенном парне, что может сводить людей с ума, понимаешь. По большому счёту, я крашусь по той же причине, по какой и ты, понимаешь, просто пытаюсь сделать себя чуть более привлекательным.

SS: Насколько это важно для тебя как актёра, и насколько важен тот факт, что за спиной у тебя драматическая школа? В какой степени твоё выступление – исполнение роли?
Брайан: Это не актёрская игра, понимаешь, всё по-настоящему, это как бы выражение того, кем мы являемся. Это три наших личности, втиснутые в рамки музыки, это совсем не актёрская игра. Это не та попытка создать персонаж, как было с Ziggy. Я верю в честность, наготу и уязвимость в музыке, а не в актёрскую игру, я оставлю её для Кайли.

SS: К какой категории принадлежит ваша аудитория? Есть ли перекос в плане сексуальности?
Брайан: Надеюсь!

SS: Я имею в виду, больше парней или девушек?
Стив: Я бы сказал, что всё сбалансировано. Думаю, наблюдается прирост парней-клонов, но в любом случае нельзя сказать точно, парень это или девушка, и это странно. (Смех) Аудитория меняется, думаю, мы завоёвываем более взрослую аудиторию, думаю, они могут почувствовать связь из-за элемента панка, понимаешь, люди чуть постарше могут почувствовать связь с этим, и это им нравится, но, да, аудитория становится больше и разнообразней.

SS: На альбоме много драматичного, перемен настроения, эмоциональных подъёмов и спадов, например, переход от «Summer's Gone» к «Scared of Girls»…
Брайан: Да, это то, чего мы всегда добивались. Мы всегда старались, чтобы одна глубокая эмоция следовала за другой, для того чтобы постоянно удерживать внимание и прокатить вас на эмоциональных американских горках, понимаешь; это также отражает то, кем мы на самом деле являемся. Мы не очень уравновешены, в том плане что наши подъёмы очень высоки, а спады – низки, посередине почти ничего нет. Так что естественно, что музыка получается именно такой.

SS: Это как музыка для поколения, накачанного наркотиками, возможно, вам требуются такие подъёмы и спады, чтобы получать кайф…
Стив: Это же из второго альбома Prodigy? «Music for the drug-fuelled generation».

SS: Может, это как-то связано с тем, что люди слишком многого ждут в наши дни, как думаете?
Стив: Определённо, определённо. Возьмём аудиторию в Британии и во Франции. Я имею в виду, чтобы впечатлить французскую аудиторию, даже если они фанаты, купят записи и пойдут на концерт, тебе нужно выложиться по полной и сделать всё в наилучшем виде, иначе, знаешь, они просто не будут поддерживать тебя. И ты как артист, часть группы испытываешь больше давления: нужно выкладываться по полной и всё в таком духе. Это странно, в разных частях света разное отношение, разная молодёжь.

SS: Где труднее всего выступать?
Брайан: В Лондоне.
Стефан: Да, в Англии. Да, Англия может быть довольно циничной и непробиваемой. Знаешь, типа «мы видели всё это раньше, я не очень впечатлён, мне скучно».
Брайан: Никому ни до чего и дела нет на гигах в Лондоне. Все стоят у бара, разговаривая на протяжении всего выступления, знаешь, они приходят ради бесплатной зажигалки или бесплатного пива. Все кокетничают, и это просто клуб знакомств. Невозможно на самом деле насладиться лондонским гигом, если это не Brixton Academy, знаешь, потому что, по-моему, сыграть там – это мечта любого, но…
Стив: Мы играли в Shepherds Bush Empire, участвуя в пятидневном концерте MTV, это правда было круто. Это было первое выступление в году, было классно.

SS: Где, по-вашему, лучшее место для выступлений, самое захватывающее, с самой отзывчивой аудиторией?
Стив: Испания, да здравствует Испания. Мы только что вернулись из Испании, там было круто. В Португалии было круто, сейчас мы ездим по всему миру, это фантастика. Мы уже играли однажды в Португалии и оказались на фестивале, расположенном чёрт знает где, а там 30 тысяч людей, кричащих твоё имя, абсолютно чокнутых, сумасшедших, и это… быть ошеломлённым толпой, быть шокированным, понимаешь, быть возбуждённым ею и просто думать: «Боже, да что происходит?» – круто.

SS: Насколько хорошо материал этого альбома играется вживую?
Стефан: На самом деле мы ещё не знаем. Мы сыграли пару треков, которые написали, когда Стив присоединился к группе, которые были в нашем репертуаре последние два года, но бОльшую часть альбома мы пока не играли вживую. Так что мы отправляемся репетировать на длительное время, чтобы убедиться, что можем играть эти песни.

SS: Так когда вы собираетесь играть их вживую?
Брайан: Первый раз в октябре, да.

SS: Тогда же, когда выходит альбом?
Брайан: Да, точно.

SS: В промежутке выходит ещё один сингл, какой…?
Брайан: «You Don’t Care About Us».

SS: Почему второй сингл именно этот?
Брайан: Потому что это убер-поп2 . Это самое попсовое из того, что мы делали за всю жизнь, это… в ней очень весёлая мелодия, но песня довольно тревожная.

SS: В каком смысле тревожная?
Брайан: Ну, как будто… как будто кто-то читает мне мораль, как будто бывшая говорит мне, что в отношениях я полное дерьмо, песня обо всей этой ментальной мастурбации. Но в ней есть и очень-очень попсовая сторона, нечто такое же поп-панковое, как было в «Nancy Boy».
Стефан: Да, чудо в три аккорда!

SS: Значит, её легко играть?
Стефан: Ну, не совсем уж легко, но она как бы урезана до необходимых вариаций, что в данном случае делает песню очень попсовой и очень хорошим синглом.

SS: А «Pure Morning» всё ещё крутят на радио, несмотря на то, что люди нервничают по поводу травки, груди и всего остального?
Брайан: Не слышал о том, что кто-то нервничает, никто об этом не нервничает, никто не нервничает. Мы в основном списке на Radio 1 с ней. Никто не сказал ни слова. Нет, сейчас они крутят ремикс, знаешь, «Pure Morning» выпала из основного трек-листа, но бах – в нём появляется ремикс, так что всё круто. Пит Тонг3 крутит его на Kiss FM, она играет постоянно.

SS: А кто делал ремикс?
Брайан: Les Rhythm Digitales, Jacques le Comte. Я познакомился с ним на фестивале V97 в прошлом году и до этого даже не слышал ничего из его музыки, и я просто попросил его сделать ремикс, поддавшись его обаянию, ведь он такой приятный малый.

SS: Это ещё один повод убедиться в том, что одной ногой вы стоите в рок-лагере, а другой – в танцевальном. Для вас важно радовать обе половины аудитории?
Стив: Не думаю, что это сознательное решение. Думаю, что так складывается. Я имею в виду, что все мы имеем различные музыкальные корни, мне приходилось играть в танцевальных группах и тому подобном. Думаю, что у людей всё так перемешалось… их выбор музыки бывает настолько разнообразным, что всё естественно.

SS: Мне показалось, что на этом альбоме очень бросается в глаза авторство, ты взял на себя роль автора-исполнителя, Брайан?
Брайан: Ну, на самом деле, знаешь, авторство на этом альбоме стало гораздо более сбалансированным, а моя роль гитариста немного сократилась, Стеф взял на себя большУю часть того, что касается записи. Так что я не сказал бы, что здесь есть хоть что-то от жанра автор-исполнитель. В некоторых песнях я даже не играю ни ноты, я просто выхожу и пою их, понимаешь, о чём я? Так что я чувствую себя очень и очень хорошо, потому что не пишу песни в своей спальне, а потом показываю их группе и говорю: «Играйте так». Они появляются у нас естественно. Так что всё совсем наоборот.

SS: Это даёт тебе возможность сконцентрироваться на вокале? Я слышу больше разнообразия в твоём голосе на этом альбоме…
Брайан: Я очень устал от людей, которые в любом разговоре о моём вокале называют меня «надышавшимся гелия Молко», знаешь, или типа того. Я знал, что обладаю диапазоном, и решил, что покажу его на этот раз и что буду петь как следует. Думаю, мой регистр стал немного ниже из-за всей этой выпивки и курения. Иногда можно вспомнить и сыграть какие-то очень старые вещи, и иногда мне довольно трудно петь так высоко. Послушать хотя бы наши первые демо-записи, боже, должно быть, кто-то и правда прищемил мне яйца, когда мы записывали их!

SS: На «The Crawl» ты звучишь очень похоже на Боуи.
Брайан: Интересно, потому что то же самое, когда услышала, сказала жена Стива Осборна, и мне не остаётся ничего другого, кроме как принять это в качестве огромного комплимента. К разговору о похожем на Боуи звучании, ты слышала новый сингл Pulp «Party Hard»? Послушай. Звучит как Боуи в 1977, думаю, времён «Lodger».

SS: Перейдём к «Every You, Every Me»…
Брайан: Я хотел назвать её «Хэви-металлический живой уголок», но мне бы не разрешили! (Смеётся)

SS: …Я подумала, она звучит, как REM…
Брайан: Да, это правда, да. Думаю, это так, но это не было сознательным решением, это просто… нам так хотелось попробовать акустический рок. Партия баса в ней очень похожа на U2 в ритме диско, да.

SS: Вы ездили в тур с U2, не так ли?
Брайан: Да, ездили, да, мы отыграли пять концертов с U2 в туре «Popmart» в конце прошлого года. Они подарили нам самый большой гиг в жизни, который проходил на олимпийском стадионе Барселоны, знаешь, 80 или 100 тысяч людей на закате солнца под дождём, такая эйфория. Потом мы сели в частный самолёт в форме лимона и улетели в Португалию.

SS: Вы позаимствовали у них какие-то приёмы завоевания внимания публики в этом туре?
Брайан: Их шоу просто восхитительно, правда. Мы чувствовали себя избранными, потому что могли отыграть шоу, а потом просто спуститься в первый ряд и посмотреть на этот восхитительное зрелище, понимаешь. Они даже играли материал с первого альбома, понимаешь, что я имею в виду? Я был и правда очень поражён.

SS: Вы хорошо поладили с ними?
Стефан: Да. Мы общались, болтали с ними в самолёте. Я чувствовал себя не очень хорошо в тот день, но они были правда любезными и, знаешь, очень земными. Ларри сидел, читая книгу… Я хочу сказать, что ими можно восхищаться за то, чего они достигли, и за то, что им удаётся поддерживать взаимопонимание с группами, находящимися с ними в туре. Например, Боно носился по сцене, крича «Placebo», в конце шоу, и я думал: «Вау, не могу поверить в это».

SS: Да, могу себе представить, как хорошо это звучало. Мне нравится название «Placebo» с его отсылками к пустым таблеткам…
Брайан: У названия обманчивый характер, это нам тоже нравится. В нём есть определённая доля хитрости, не так ли? Оно забавно и хорошо отражает то, кого на самом деле мы из себя представляем.
Стефан: Мы остановились на Placebo, потому что думали, что это звучит… если представить 40 тысяч людей, кричащих в унисон, то оно звучит очень хорошо, понимаешь. Пла-си-бо, понимаешь, это довольно легко для произношения.

SS: Мы отвлеклись, да? Мы говорили об «Every You, Every Me». К кому она обращена и о ком она?
Брайан: О ком она? Я пока что не уверен. Думаю, что она о многих людях. Возможно, о любом… любом, кто имел неудовольствие переспать со мной. (Смеётся) Хочу подчеркнуть, что я сказал «неудовольствие». (Смеётся)

SS: «My Sweet Prince» не такая непристойная, как некоторые другие песни, но её не будут часто ставить на радио, потому что в ней столько указаний на наркотики, но всё равно для меня она звучит как песня о любви.
Брайан: Это и правда песня о любви, знаешь, и она… мы не пишем песни, держа в голове мысли о радио, понимаешь, это была песня, которая… в нашей жизни произошла довольно серьёзная трагедия, случившаяся во время записи демо этого альбома перед Рождеством, и она была просто обязана родиться. Мы как будто выблевали эту песню, понимаешь. И эта песня о двух романах – романе с веществами и романе с человеком, и оба из них закончились очень, очень трагично. Понимаешь, отсюда и очень, очень подавленное настроение песни. Это такая, знаешь… песня, в которой даже гитары звучат по-наркомански, это странно, и мы, правда, не ставили себе такой цели, просто так получилось.

SS: Песня настолько же осуждает наркотики, насколько повествует о любовном романе с наркотиками?
Брайан: Она скорее о любовном романе с человеком, и знаешь, на самом деле мне плевать. Эта песня очень важна для меня, и она… она заточила в себе очень, очень трудный момент моей жизни, и знаешь, главным образом, мы пишем музыку для самих себя, и мне довольно тяжело говорить об этой песне.

SS: Она приносит облегчение, когда ты поёшь её?
Брайан: Ну, да, думаю, большинство песен на альбоме – это на самом деле я, избавлющийся от каких-либо демонов. Думаю, жить становится легче, если преобразовал их во что-то хорошее и творческое, понимаешь, и тем самым дистанцировался от них. Можешь посмотреть на них объективно, потому что поместил их в песню.

SS: А по поводу случившейся трагедии, этот человек жив и знает, что песня о нём?
Брайан: Да, она знает.

SS: Ты считаешь, ей от этого легче?
Брайан: Я не знаю.

SS: Это сама грустная точка альбома, но также и самая красивая…
Брайан: Мы также впервые применили трёхголосную гармонию, которую стали часто использовать, когда находились в студии после выхода альбома, нам удалось создать трёхголосную гармонию, которая нам очень нравится. Так что ребята тоже поют, и это мне нравится.
Стефан: А мне также удалось сыграть на роскошном старом пианино Питера Гэбриэла.

SS: Это был чуткий инструмент?
Стефан: Его пришлось настраивать, знаешь. На Real World не очень хорошо настраивают инструменты, так что я остановился на использовании его пианино. Да, это хорошее пианино.

SS: В вас есть что-то от The Bee Gees, по крайней мере, вы трое парней, находящихся в гармонии друг с другом…
Стив: О да, о да, здесь ты попала в точку, определённо!

SS: Вы фанаты старомодной поп-музыки?
Брайан: Точно, точно. Когда в туре после шоу мы едем в очередную страну, то собираемся вместе в дальнем углу автобуса и врубаем диско-записи как на диско-вечеринке, знаешь, Bee Gees, Madonna, Abba, все песни Stars On 45, всё в таком духе. «Knock on Wood», Blondie, да, знаешь, абсолютно всё. Мы любим диско.

SS: Вам нравилось всё это, когда вы только взрослели, или в юности вы были привередливы?
Стефан: Меня, можно сказать, пичкали Abba на протяжении всего детства, так что, думаю, она почти у меня в крови, понимаешь. Думаю, Агнета прямо сейчас течёт по моим венам (смеётся), и это довольно приятно. Да, так что это огромная часть моей юности, потому что, кроме всего прочего, я швед.

SS: Как насчёт тебя, Стив?
Стив: Да, я воспитан с Элтоном Джоном, Wings и тому подобным, потому что это всё, что я мог слушать, потому что это всё, что разрешал мне слушать отец. Но и The Bee Gees тоже были. Это был странный период семидесятых, но тогда были и крутые записи. А потом я обрёл собственный мозг. (Смеётся)

SS: Как насчёт тебя, Брайан, ведь ты упоминал, что слушал Боуи в 14.
Брайан: Да, я был открыт многому, например, французской музыке, так что, думаю, поэтому я такой фанат Stereolab, и меня сразу же привлёк Жак Брель и тому подобные люди. Это было вокруг меня всё то время, пока я рос во франкоговорящей стране. Я знаю этот язык, так что я… я немного необъективен в его отношении. Так что, знаешь, я думаю, мне нравится что-то европейское именно поэтому.

SS: Может быть, твоё европейское воспитание позволяет тебе создавать лирику, которую ты бы не осмелился использовать, будь ты воспитан, разговаривая на английском, в Великобритании или Америке. Я имею в виду главным образом те рифмы в «Burger Queen»…
Брайан: В этом весь смысл такой песни, как «Burger Queen», с точки зрения её структуры или если говорить о ней с музыкальной точки зрения. Весь смысл этой песни в том, чтобы использовать модную рифму, но с такими словами, как «инфекция», «связь», «эрекция», понимаешь. Это дискредитирует всю модность. То же самое, что собрать «fuck» и «baby» в одном куплете.

SS: Готова поспорить, вы также впервые употребили словосочетание «кесарево сечение» в поп-песне!
Брайан: Знаю, я так, так этим горд. Я так горжусь этой песней. (Смеётся)

SS: Прототипом является реальный человек?
Брайан: Нет, это больше рассказ. Он о том, каково быть в ненужное время в ненужном месте, понимаешь, и я думаю, в конце концов… так как мы выросли в Люксембурге, то в конце концов написали об этом песню и теперь можем об этом забыть. Но, понимаешь… игра слов «Burger King», «Burger Queen», «Luxemburger» просто поразила меня, когда я сочинил её, и, думаю, наряду с «My Sweet Prince», это одна из самых грустных, но и самых красивых наших песен. Думаю, в нашей грусти есть настоящая красота, понимаешь, в этом упадке есть что-то задевающее за живое, понимаешь, и я не знаю, как мы добиваемся этого, но это так. Важно также, что в конце всегда маячит немного надежды.

SS: Можете рассказать, о чём «Allergic»?
Брайан: Ну, это одна из тех песен на альбоме, которые написаны не о любви. Это песня об окружающей среде, противостоящей религии. Это я, набрасывающийся на христиан за то, что им плевать на окружающую среду, главным образом потому, что награда ждёт их на небесах, а не на земле, так что никого не волнует, что мы используем это место как грёбаную свалку, понимаешь. Когда я только начал писать песни, мне пришлось вытрясать из себя призрак Иисуса, так что я написал множество песен на тему «Я зол на Бога», а он не ушёл, мне нужно было выбить всё это из себя до того, как организовать группу. Но оно словно подкралось ко мне в… в «Allergic», понимаешь. Это не просто нападки, но и попытка сказать, понимаешь, что Земля, Мать Природа сильнее вас, и Мать Природа ещё возьмёт своё.

SS: Как вы оказались в фильме «Velvet Goldmine»?
Брайан: Ну, они позвали меня на кастинг, правда. Это было во времена «Nancy Boy», и наши лица светились во всех чартах, во всей музыкальной прессе. И когда я получил роль Малкольма, солиста The Flaming Creatures, которые должны были исполнить «Twentieth Century Boy», мы предложили перезаписать её, потому что многие группы так поступали, а потом мы сказали: «Ну а почему бы остальным двоим из Placebo также не поучаствовать в этой группе?» Стив оказался барабанщиком The Flaming Creatures, а Стефан оказался в одной группе с Донной из Elastica, и это всё просто… просто выросло как снежный ком, знаешь, я думаю, нас хорошо разрекламировали за это время, а ведь фильм даже ещё не вышел, так что всё отлично.

SS: Сколько вашей музыки в саундтреке?
Брайан: Всего одна песня, «Twentieth Century Boy». И я пою «Bittersweet» Roxy Music, я пою вживую в клубе – это круто.

SS: Фильм делают так долго, что сейчас это кажется вам историей…
Стив: Да, пусть его уже скорее, скорее выпустят. Сколько времени назад это было? Почти два года, они что-то мешкают.

SS: Вам понравилась идея быть кинозвёздами, это привлекает вас?
Стив: Не меня. Первый фильм, а на тебе накладные волосы, ботинки на платформе и странная ночная рубашка, и ты думаешь: попридержите коней, это не смешно, потому что я выгляжу полным ничтожеством. (Смеётся) Я не стал бы этим заниматься, музыка более спонтанна и доставляет намного больше удовольствия.

SS: Несмотря на это, ты, Брайан, кажется, имеешь склонность к драматическим ролям, судя по видео на «Pure Morning». Эта роль в видео близка тебе?
Брайан: Ну, на самом деле она была моей идеей, так что да, она мне близка, приятно видеть реализацию твоего… твоего одуревшего воображения, появляющуюся на телевидении три недели спустя, так что да, было забавно. На самом деле я был немного подавлен в тот день и с бодуна, так что то, как я выглядел, было реальностью – так плохо я себя чувствовал, пока мы снимали клип.

SS: А это не было из-за боязни высоты, а? Потому что у тебя был дублёр.
Брайан: Да, это всё комбинированные съёмки на голубом фоне. На самом деле я не умею ходить по стенам зданий!

SS: И у тебя был двойник…
Брайан: Да, двойник, да, в чёрном парике.

SS: Он показался тебе убедительным?
Брайан: Да, наверное. Он был мужественнее меня!



1В Юте очень однородный состав населения.
2 Убер – очень высокая положительная оценка.
3 Английский ди-джей.

Август, 1998
Перевод -sweethaze