Home Главная Holywood Статьи и интервью 1998 – 1999 Я думал, что умею обращаться с кисками
Я думал, что умею обращаться с кисками


Рокерская жизнь уже отзвонила в колокола по Placebo. Они без зазрения совести потакали себе во всем, потратили целое состояние на наркотики и «истрахались до опустошения». Дальше – больше. На них смотрели дула пистолетов, и Брайан Молко начал баловаться героином. Теперь самая распутная группа Британии пребывает в состоянии «наутро после…».
Брайан Молко одет в «пылающий» багряный жакет, на веках – розовые тени, черная помада – на губах. А на руках - Кот из Преисподни: пушистый белый комок чистейшего зла, который уже успел сомкнуть свои челюсти на пальцах практически всех людей, присутствующих в комнате. Это существо ненавидит человечество, оно живет только ради того, чтобы причинять боль. Теперь зверь, немного успокоившись, расположился в объятиях Брайана, возмущенно урча. «Такое чувство, что меня поставили в очередь из тех, что хочет трахнуться с Оскаром Уайльдом, - произносит Молко с фальшивой улыбкой. «Весь 19-й век и второсортность».

- Ты больше похож на вампира, - подмечает Стив Хьюитт – Будто хочешь впиться в шею и пить, пить, пить тёплую кровь.
Кот пытается вырваться. Брайан смыкает на шее зверюги руку, обтянутую перчаткой.
- Ааааа. Дети ночи, - цитирует он. Это часть монолога из «Дракулы» Брема Стокера. Он обнажает резцы и сладострастно, со свистом втягивает воздух. Стив и Стефан Олсдал поддерживают его настрой волчьими подвываниями. «Как слаааадко они поют!», глухо произносит Брайан, лаская животное с энтузиазмом маньяка. Затем он делает паузу, и кот, улучив момент, вырывается из рук.
- Ну, вот, - Брайан обиженно надувает губы. – Я думал, что умею обращаться с кисками.
Наши волки тем временем начинают визжать. «Кот сбежал, - вздыхает Брайан. – Это разрушило картину. – После очередной паузы, он, повеселев, продолжает, - Может, мне вам свои сиськи показать?

Час спустя участники Пласибо располагаются за столиком в пабе и впервые за этот день окунают носы в алкоголь. Ударник Стив с видом Мартина Клюнса (артист комедийного жанра), заказывает светлое пиво. Он весел и при этом – вежлив, эдакий Джимми Бонд. Стефан, соавтор Молко и бас-гитарист, тоже предпочитает светлое пенное. Он безмолвно гомосексуален - постоянно по-дружески подмигивает, и это сбивает с толку, будто он хочет поделиться с тобой Большим Голубым Секретом.
Вскоре приносят затейливый коктейль. Значит, это для Брайана.
- Вовсе он не затейливый. Это Кровавая Мэри, - ворчит он. Бесцеремонно оживившись, как шлюховатая светская львица после двух порций водки, он закуривает сигарету – его глаза светятся зеленым и голубым, как у сиамской кошки.
- Какая она на вкус? – праздно спрашивает Стив.
Брайан: Что именно?
Стив: Сперма.
- Зависит от того, что съел до этого, так ведь? – размышляет Брайан. – В смысле, если много карри и лимонного сока…
- Фу! Сперма со вкусом карри, - Стив гримасничает. Очень правдоподобно.
- Это влияет на вкус спермы, - продолжает Брайан.
- А если выпить много светлого пива, - не унимается Стив, - она пенится?
- Сперма-шипучка со вкусом пива, - живо отвечает Брайан. - Ага. Выпиваешь и потом, вместо того, чтобы завалиться спать, совсем отключаешься. Это гораздо более сильное забытье. Какой бы она ни была на вкус, для Папы Римского это проблема. Не полагается человеку пить собственное семя. Единственное, что ты можешь сделать со своей спермой в рамках закона – СПУСТИТЬ ЕЕ В БАРЫШНЮ!

Он задумчиво затягивается сигаретой и поворачивается к корреспонденту Select. «Хочешь секрет? – спрашивает он. Подача вопроса слегка отдает Трансильванией – он все еще не вышел из образа Дракулы, надрезавшего свою грудь. – Хочешь …познать волосатые части тела, скрытые от остальных взоров?
Ну…
- Вот! – Брайан уткнул журналиста в свою лысую грудь. – Я грудь брею. Хотя, там у меня мало волос. За исключением области вокруг сосков. Эти места я сегодня побрил впервые. Ненавижу бриться. Необходимость брить лицо каждый день делает кожу безобразной, прыщавой. Но я в последнее время веду себя, как мужчина. Часто оставляю двух-, трехдневную щетину, поверх которой накладываю макияж. Смотрится неплохо.
Почему-то зашел разговор о добавлении средств для депиляции Immac в кондиционер для волос недруга.
- Да, помнится, я как-то проделал такое с одной девчонкой в школе – говорит Брайан, - Заменил ее крем для лица на смазку. Она была не очень рада, узнав об этом: «Брайан подложил мне этот хренов крем, чтобы я лицо им мазала!». А вот история, которую я никому еще не рассказывал: однажды я уделал девчонке всю голову. Говоря об этом, я вспоминаю случай, о котором мне поведал приятель – об одном фильме. Там очень-очень большая женщина и очень-очень маленькая японка … и шапочка для душа.
Он делает паузу. «Мне ведь нет необходимости продолжать, да? Всё это очень напоминает мне о Лее Бовери (артист). Я видел его однажды в Богемии (клуб). Он вышел на сцену – жутко толстый – отработал шоу целиком, а потом свалился на пол с такими воплями, будто собрался помирать. И тут он раздвинул ноги и родил свою жену Николь, которая до этого была привязана к его животу и пребывала в таком положении больше часа. Она была вся измазана каким-то желе. На голове – лысый парик. Талия обмотана сосисками. Думаю, там и кровь была».
И снова он замолкает, а потом деликатно произносит: «затем он стал мамой-птичкой, а она – птенчиком – его стошнило ей в рот, и она это выпила».
- А еще говорят, что это мы переходим границы! – скулит Стив. – Теперь видишь разницу? Мы никогда не блюем друг другу в рот. У нас есть рамки, которые мы не переступаем.

Итак, вот он, Брайан Молко. Леди-бой ростом с Кайли (Миноуг), который заявляет, что «по всей Британии оставил за собой следы крови и спермы» во время последнего тура. Вновь рожденный Христианин, променявший Иисуса на секс. В 1998-м встал на путь андрогина. Когда Nancy Boy щекотал яйца Top Ten в январе 1997-го, никто бы не поставил на то, что Брайан Молко – нечто большее, чем отголосок Марка Алмонда, которому суждено продержаться дольше шести недель. Но два года спустя, он все еще держится, с одним из самых крутых синглов 1998 - Pure Morning – за поясом и «трудным» вторым альбомом, превратившим разруху и презрение к себе в лучший способ скоротать эту осень. Так какая же культурная среда взрастила этого странного карлика-извращенца? Ответ – крохотный и в то же время порочный Люксембург. Молко - в переводе значит «королева» - продукт европейского благосостояния.
- Сначала, - говорит Молко, - была малюсенькая частная школа в Люксембурге. Жили-были два банкирских сына. Один мальчик был очень высоким и играл в баскетбол. Другой был низеньким и не играл в баскетбол. Им было по десять лет. И они не общались.

Высокий мальчик – бас-гитарист Пласибо Стефан Олсдал ростом в 19 футов (это, видимо, шутка, потому что в противном случае Стеф должен возвышаться на 5,8 метра! – прим.перев.). А маленькая задница – Брайан. Друзья без слов сговорились, что каждый отпрыск банкира должен испытывать жажду к поп- и рок-музыке, и самая ранняя версия Пласибо устроила первую репетицию в холле школы. «Мы ничем особым не занимались – только пиццу лопали, объясняет Брайан, – это был повод потусить».

Брайана лишила девственности юная француженка. Это случилось в Люксембурге. Правда, по его признанию, берущий за живое триптих – секс, наркотики и рок-н-ролл, - он познал в Лондоне. Он изучал актерское мастерство в колледже Голдсмитс, жил на юго-востоке города пять лет. «Оттуда и акцент. Он средне-атлантический. Это где-то между Депфордом и Нью-Йорком».

Молко, выживавший на экономной вегетарианской диете - настолько бедной витаминами, что заработал постоянный тонзиллит, - случайно натолкнулся на Олсдала в подземке Саут Кенсингтона и пригласил того в группу, созданную совместно со Стивом Хьюиттом. Между тем, как только Олсдал вошел в состав, Хьюитт из него вышел, поскольку был связан договоренностью с неудачниками из инди-группы Breed, в которой он тогда работал ударником в дневное время.
Поэтому в свой первый тур Пласибо отправились с Робертом Шульцбергом. Он никогда им не подходил. В постоянной ругани из-за пустяков группа выдержала год поездок по Европе, заняв завидное место в качестве разогревающей команды на концертах своего «крестного отца» Дэвида Боуи. Когда ушел Шульцберг, Стив Хьюитт вернулся в лоно семейки Аддамс, «и с тех пор мы живем в мире, любви и согласии».
Правда, с тех пор они жили в любви со многими людьми. Прорвавшись в на сцену под лейблом порока, Пласибо в полной мере соответствовали этому ярлыку.

- Семь смертных грехов по версии Пласибо – Лень, Гомофобия, Расовая нетерпимость, Допуск PG (детям только в присутствии родителей), Насилие, Ретро, Трезвость и Лицензионное законодательство, - объясняет Молко.
На вопрос о том, во сколько обошлось Пласибо поддержание своего имиджа во время буйного тура 1997-го года, Молко тут же отвечает: «£700 в неделю – на всякую наркоту. А сами мы зарабатывали в день по £20 каждый». Во Франции Брайан был настолько не в себе, что пробил рукой окно из зеркального стекла. «Тогда это выглядело так, будто я хотел покончить с собой, - говорит он мрачно. В Германии склонность Молко к ношению платьев спровоцировала неприятную ситуацию: «Я болтал с одним парнем в баре, и тут почувствовал что-то твердое на своем бедре. Я подумал «здрассте, приехали!». А потом – глянул вниз - в голове пронеслось: «о, нет». Это был пистолет».

Во время того самого тура Молко заплатил человеку из техперсонала £1000, чтобы тот прошелся голым по его гостиничному номеру – на потеху гостям; тогда же Брайан часто увлекался «изощренными формами блуда». Те самые, теперь – легендарные – «следы крови и спермы», вскоре вымостили дорогу к новому альбому группы, “Without you, I am nothing”, подобно тому, как вирус прокладывает путь лихорадке и болезненному бреду.

Вернемся во все еще сладкий август. Номер в одной из европейских гостиниц. Окна зашторены, чтобы не проникали солнечные лучи. Заправленные лучшими стимуляторами, известными человечеству, и 30-ю бутылками шампанского – подарок Пласибо от поклонницы, чей отец владеет всеми нефтеперерабатывающими заводами на юге Германии – гости веселятся уже третий день. Парочки трахаются прямо на полу, а над их головами ведутся шумные беседы. Кто-то на 4 часа отключился в запертой ванной, поэтому дверь с надписью «чмо» теперь снята с петель. На ковре – пятна красного вина, сигаретного пепла и спермы.

Семеро из двенадцати человек в комнате – совокупляются. Брайан Молко один из них. Глаза стеклянные. Он не может вспомнить, кончил он, или еще нет. Попытавшись убрать волосы с лица, он замечает, что его руки дрожат так, что буквально ходуном ходят. Он поднимает взгляд на зеркало над кроватью и видит не себя, Брайана Молко, а гримасу Луизы Венер (из группы Sleeper – прим.перев.). Ужас сплошной черной стеной проходит сквозь него. Он выходит из партнерши и запирается в ванной (в которой, как мы помним, нет двери. Чудеса – прим.перев.). Его гитара – в ванне. Разбитая. Головка грифа - как свернутая шея. Он все равно берет ее в руки и начинает играть…
Это был первый день, когда он начал писать песни для «трудного» второго альбома Пласибо, “Without You, I Am Nothing.”
Ну, так это выглядело.
- Расскажи подробнее про ту оргию, - упрашивает Стив. – Мне понравилось.
- Ну, участвую я, значит, в оргии, и вдруг чувствую такое презрение к самому себе, что собираюсь жестоко себя наказать на пару недель, - подтверждает Брайан. «Это разрушило очарование песни “Three Days” Jane’s Addiction (трек - результат оргии - с альбома JAТ “Ritual de lo Habitual”)
- А мы такие: чего, уже уходим?! – жалуется Стив. – А можно мы еще разок кого-нибудь трахнем?
- Под конец я ощущал себя таким грязным, - продолжает Брайан. – Всё это бессмысленное трахание…
- Конечно, чувствуешь себя типа: «Не болтай, я просто хочу тебя трахнуть», - подмечает Стив.
- Временами я оглядывался назад и думал – мне не следовало ввязываться в это. Были моменты, когда я не мог поверить, что сделал это», - признается Брайан.
Опиши, как это было.
- Не могу! Мне слишком стыдно, а это слово я не так уж часто применяю в речи (стыд). – говорит Брайан, отводя глаза. – Мы сказали – нет! Мы просто не можем так дальше продолжать. Были события, которые мы не могли…
- Во время тура ты пребываешь в некоем подобии мыльного пузыря, где ты счастливо делаешь то, что в нормальной жизни счел бы отвратительным, - продолжает за него Стив. – Теперь я понимаю, почему люди крушат комнаты в отелях. Я ведь и сам это делал. Это не из-за имиджа рок-н-рольщика, а просто потому, что нет уже сил видеть еще один гостиничный номер.
- Вот почему этот альбом создает атмосферу … пост-коитального упадка, - объясняет Брайан. «Здесь есть самая настоящая меланхоличность, и это ощущение полной затраханности. Но, – он предостерегающе поднимает указательный палец, -до уровня Led Zeppelin мы не опустились.
- У них был собственный самолет,- отмечает Стив. – Они наняли специальных людей, которые должны были придумывать для Led Zeppelin новые способы пошалить.
- Не думаю, что мы даже физически в состоянии воплотить все то, что нам приписывают, - ворчит Брайан. – Не знаю, какой еще бред придет людям в голову, но мы, возможно, и половину из всего этого не совершали.
Тут в мозгу Брайана что-то срабатывает. «Ты ведь единственный из нас, у кого был секс в самолете, да, Стефан? – спрашивает он.
- Прямо в кресле, - самодовольно отвечает Стефан.
Даже пытаясь выглядеть хорошими, Placebo всё равно остаются плохими.

“Without You I’m Nothing” – мелодия «полной затраханности», как говорит Брайан. Альбом пронизан разрушительной опустошенностью и упоительным самосозерцанием. Он вызывает в памяти те тоскливые дождливые дни, когда ты чувствуешь себя слишком слабым, чтобы выйти из дома, и утешаешься прослушиванием музыки, которую любил 5 лет назад. В случае с Placebo этот «дождливый» плей-лист, похоже, содержит Joy Division, The Cure, Jane’s Addiction и Tindersticks. Звучание “Burger Queen” напоминает блаженную расслабленность ранних Spiritualized, в то же время в“Every Me Every You” слышится главная линия басов New Order, и Питер Хук без сомнения скоро постучится в их дверь, чтобы заявить о своих правах.
Изолированное местонахождение студии Real World в Бате усилило утробный саунд альбома. «Это наподобие дома приходского пастыря – у черта на куличках. – Говорит Брайан, - Мы, по-моему, лишь однажды выбрались в местный паб. Остальное время проводили за исследованиями погреба, полного отличных вин».
- Это был своеобразный курс детоксикации после тура, - добавляет Стив. – Вокруг лишь прекрасная и слишком-естественная сельская местность, и это настоящее убежище, каникулы вдали от … вещей, которые отвлекают.
- Я думаю, дело теперь в уверенности в себе – мы больше не прячемся за собственным звуком. Это тот же рок, а когда мы играем рок, мы делаем это на всю катушку, только это теперь более сложный, открытый альбом, - говорит Брайан. – Многие тексты мы записывали с первого раза, когда я напевал все, что в тот момент мне приходило в голову. Не хочу это анализировать. Я просто хотел вложить в эту пластинку чувства и все такое».
Примечательно, что тексты песен с этого альбома не опубликованы, и просьбы в адрес записывающей компании с призывами унять всеобщее беспокойство, встречены извинениями: «Участники Пласибо не хотят, чтобы их тексты цитировались вне контекста». Стихи – традиционная слабая сторона этой группы. Все по пьяни играли в игру придумай-новые-слова-для-”Nancy Boy”: “Drinking petrol just for fun/Bacon sandwich up my bum” (Ради смеха пить бензин/ Сандвич с беконом засунь мне в задницу). Итак, сдержанность в том, чтобы «поделиться» текстами с народом, дает несколько тревожных звоночков. Многократно послушав альбом в наушниках, Select рад сообщить, что всё не хуже обычного. Тем не менее, есть парочка занятных куплетов, к которым требуются пояснения.
- Ладно, выкладывай, - соглашается Брайан в небольшом смятении.
Ну, во-первых, все эти коробочки (“boxes”). Здесь имеется в виду женская «передница»?
- Ну, - суетится Брайан, - тут возможны два варианта. Это ведь может быть и коробка. Просто коробка, а не…
«Передница»!
- «Передница».
Стив и Стеф хихикают. «Но…».
Это все-таки «передница», не так ли?
- Да. Но вы все равно можете рассматривать это в двух вариантах. Образ, который у меня возник, - он премило краснеет, - это надежное место, в которое ты помещаешь… хрупкие вещи.
Логично.
- Следующий!
Слова: “Your smile it makes me sneeze.”
Брайан выглядит на удивление менее смущенным, чем в случае с «коробкой».
- Это когда ненавидишь кого-то настолько, что у тебя развивается на него аллергия – его улыбка раздражает тебя так, что хочется чихнуть, - просто объясняет он, - думаю, это само за себя говорит. Следующий!
Ну, это из прошлого. В песне “Nancy Boy” говорится о дешевом парфюме – каком именно? Это Tweed, Charlie и Tramp, или ты имел в виду ароматы марки Body Shop – самые дешевые из всех возможных, ну, разве это не низкопробность?
- Неа, - хихикает Брайан. – Это фигня для чистки туалетов, которой пользуются дешевые тренни (трансвеститы, которых возбуждает само подражание женскому поведению – прим.перев.). Этого добра завались на рынке в Депфорде. Еще есть вопросы?
Строчка из “My Sweet Prince”: “Me and the dragon can chase all the pain away. Never thought all this could backfire/Close up the whole in my vein”
- Это вполне очевидно, не так ли? – произносит Брайан, отводя взгляд. – Это героин.
Основано на личном опыте?
- Ну… - он делает паузу. – Все меня спрашивали: «Ты – наркоман? Ты подсел?». На оба вопроса ответ «нет». Так я и отвечал. Но я действительно употреблял. Был момент, когда один мой друг – не из группы – в общем, … и я… но мне повезло – я не стал зависимым и завязал довольно легко. Это очень эгоистичный наркотик. Ты просто сидишь и спишь. Это совсем не прикольно, а наркотики, ведь, предполагают веселье, не так ли? Вы знаете, что Британия на первом месте в Европе по потреблению наркотиков класса «А»? – он продолжает быстро. – Мы часто видим это, путешествуя по Соединенному Королевству: это характерно для маленьких городов, хуже всего с отдаленными местностями, потому что там нечем больше заняться.
- Вот почему этой стране необходима продуманная целостная транспортная система, - вставляет слово Стив. – Запустите автобусные маршруты. Тогда люди не будут принимать героин.

Еще одно изменение в жизни Брайана со времен дебютного альбома – это болезненная волосная трещина (тех.термин) в сердце. «С последней я так хорошо обращался, - закрыв лицо ладонями, жалуется он. «Наряды ей покупал, слал цветы – всё делал. А она все равно насрала мне на голову.
Разве не в этом заключается то самое извращенное сексуальное приключение, которого ты жаждешь?
- Не привязывай меня к моему клише! Я жажду … любви. В данный момент. Я жажду любви. Хочу надежности настоящих отношений. Мне нужен кто-то, кому есть дело до меня. Кто-то, кто не станет трахать мой мозг. Кто-то, кого не восхищает тот факт, что я выступаю в достаточно известной группе… Тот, что будет добр ко мне. – он дает блаженным мыслям унести себя – Мы бы сидели дома и смотрели телевизор…
Так кто же та, что разбила тебе сердце?
- Не скажу. Но, когда она ушла, я плакал. Она бросила меня месяц назад. Я только что начал оправляться. Много времени провел в слезах.
Она из какой-то группы?
- Нет. Актриса.
Вы познакомились на съемках «Бархатной золотой жилы»?
- Нет. Нас друг познакомил. Впервые я увидел ее по телеку, когда мне было 15. Полгода назад она вошла в мою жизнь, и я решил, что обязательно заполучу эту девушку. И заполучил.
Так она старше тебя?
- Нет. Мы одного возраста. Она с детства снимается.
Это Шарлота Коулман?
- Нет.
Эта девушка в детстве снималась в мыльной опере?
- Нет.
Это Ребекка Каллард?
- Нет.
Она играла Энни в мюзикле?
- Нет! – удивленно визжит Брайан. – Я все равно не скажу. Но она разбила мне сердце. [Впоследствии Select выясняет, что неизвестная леди – Лиза Уолкер, некогда – звезда детской телевизионной комедийной драмы Press Gang и рекламы шоколада Cadbury]

Возвращаемся в клуб, солнце начинает садиться. Placebo, проведя целый час за разговорами о том, какое это облегчение – оставить позади самые изматывающие неконтролируемые пороки, теперь обсуждают грядущий тур.
- Может, нас одолеют соблазны, - рассуждает Брайан. – Возможно, нам снова захочется стать плохими.
- Мы все нестерпимо хотим трахаться, - отмечает Стив.
Может, вам нужно разработать стратегию, чтобы направить мысли в более возвышенное русло. Найти себе хобби.
- Например?
Рисование.
- Мы могли бы рисовать друг друга, - размышляет Стив. – Но нет.
Вязание крючком?
- Мы же Placebo, - фыркает Брайан.
Курсы по оказанию первой медицинской помощи.
- Сертификат об окончании этих курсов не дает права прописывать лекарства? Тогда к черту курсы.
Изготовление гобеленов?
Брайан бросает непристойный взгляд. Стив и Стефан мрачнеют.
- Мы собирались Нинтендо прикупить, - вяло предлагает Стив.
- А я мог бы написать рассказ. У меня всегда к этому была тяга, - размышляет Брайан.
- Ты до сих пор живешь в том самом рассказе, который все время собираешься написать, - заявляет Стив. – Он ведь о сексе, так?
- У нас абсолютно разные вкусы, поэтому мы никогда не обсуждаем наших леди-боев. – Радостно объясняет Брайан. – Единственное, в чем мы сходимся – это то, что предпочитаем людей с грустинкой. С тенью меланхоличности, если пожелаете. Эта черта привлекает нас всех.
- Да, потому что эта черта в нас самих присутствует, - говорит Стив.
- Думаю, это вполне нормально – влюбляться в того, кто напоминает тебя самого, - настаивает Брайан залив в себя остатки Кровавой Мэри. – Мы, бывает, ночами долго обсуждаем нарцистическую природу желания. Забавно, что после таких вот бесед ты всегда возвращаешься в койку и дрочишь.

СЕКСМАРАФОН «ЕВРОВИДЕНИЕ».
Географические справочник Placebo о лучшем сексе и наркотиках в Европе.

Франция.
БРАЙАН: Группиз – припадочные. Очень юные. Очень нехорошие. Все они врут насчет своего возраста. И все они крайне решительно настроены: это почти что «Как ты смеешь приехать в мою страну и не трахнуть меня?!»
СТИВ: Наркота неплохая, но достать сложно, потому что копы агрессивные, у них пушки. На одном из шоссе стоит пост, и стражи порядка могут обыскать автобус в любое время.
БРАЙАН: О, да! Мы баловались травкой когда нас остановили. Мы просто в ступор впали, потому что понимали - через секунду они войдут в автобус, а мы такие: «Ладно, ничего нет. Вот черт! У нас ведь дурь в мозгах гуляет!

Германия.
Тяжело вздыхают.
СТИВ: Уффф.
БРАЙАН: Боже мой, Германия.
СТИВ: В Германии нет секса.
БРАЙАН: Вообще никакого! Тут все слишком белое, слишком старое, слишком немецкое. Именно в Германии в наш райдер включили бадью сала. Мы даже не просили об этом! Это было чистейшее свиное сало.
СТИВ: Мы его использовали в качестве пепельницы. А вот в плане наркотиков Германия посвободнее Франции. Можно прямо на улице курить косячок.

Италия.
БРАЙАН: Страна очень расслабленная. В стиле «Маньяна». Типа: «Мы знаем, что вы опоздали, но давайте сначала выпьем по чашечке кофе и побеседуем».
СТИВ: В Италии мы ни разу еще не принимали наркотиков. Это была неделя воздержания.

Скандинавские страны.
СТЕФАН: Очень аристократичные, очень блондинистые, очень рослые. По мне можно сказать, что я из Швеции?
БРАЙАН: Если бы Скандинавия была мужчиной, то это был бы директор школы с плеткой в одной руке и маринованной селедкой – в другой, и он постоянно бы думал о самоубийстве.
СТЕФАН: Зимние ночи бесконечны! Ты просыпаешься каждое утро, а твое тело никак не может понять, зачем.

Испания.
БРАЙАН: Меня там все время щипают за задницу. Думают, что я – сексуальная девица. Секс там что надо! Очень насыщенный, очень чувственный. Испания – это чувственный сладострастный леди-бой.
СТИВ: И в плане наркотиков – очень удобное расположение. Там прямо с пляжа можно увидеть берега Морокко.

Греция.
СТИВ: Улётная трава. Много ослов.
БРАЙАН: В сексуальном смысле, наверное. Отличные задницы. (donkey/осел - девушка с большой попой – прим.перев.)

Нидерланды.
БРАЙАН: Ну, про наркотики можно и не спрашивать. На нас лежит проклятие Амстердама. Когда туда приезжаем – получается не концерт, а лажа!
СТИВ: Думаю, это потому, что мы там до предела обдолбанные.
БРАЙАН: Секс там медленный. А потом – очень страстный, голодный.

Великобритания.
БРАЙАН: Всем своим секретам я научился там. Секс первосортный. Наркота – относительно дешевая. Хотя, болезнь всех британцев - то, что они считают, что все делают, как надо, что они круче остального Мира. Это островной менталитет. Существуешь в блаженной изоляции. Это непрогрессивно и не положительно. Остров Мэн – подходящее олицетворение Британии. Погодите, разве гомосексуализм там не противозаконен? А на Мэне только один-единственный гей? Надо отправляться на его поиски! Раздобудьте его фото. Пригласите Дэвида Аттенборо (знаменитый натуралист). «Ну, вот, я въезжаю в Дуглас (столица Мэна) в поисках признаков гомосексуальности, но пока ни одного не нашел».

Select - Октябрь 1998
Перевод - Nata