Home Главная Holywood Статьи и интервью 2000 – 2002 Здоровей, счастливей, продуктивней
Здоровей, счастливей, продуктивней

Раньше они чернили всех подряд и сверкали сосками на фотографиях. Теперь они занялись политикой, слушают Primal Scream и всегда спят с одним и тем же человеком. Встречайте обновлённых Placebo
В закрытом помещении лондонской фотостудии дребезжит смех. Пронзительное гоготанье с гнусавым трансатлантическим уклоном, смех, который превратил бы даже спокойную ночь за просмотром сериала «Frasier»(американский ситком) в довольно зловещую. Брайан Молко доволен.
Причина его радости в соседней студии. Актёр, чья карьера совершенно точно достигла состояния отвратительного упадка, позирует бок о бок с постоянно ухмыляющимся поп-ансамблем Steps и шумной толпой чистеньких детишек, одетый гигантским яйцом Киндер-Сюрприз. Брайан отпускает достаточно безобидный комментарий насчёт того, что Steps не избирательны в своих альянсах, потом торопливо закрывает тему.

«Мы больше не оскорбляем другие группы», - объясняет он твёрдым тоном.
Но это же Steps. С гигантским Киндер-Сюрпризом. Они напрашиваются на это.
«Нет, - настаивает он. - Это конртпродуктивно».

Неужели это правда печально известный притягиванием всяческих разногласий Брайан Молко, человек, чьи газетные цитаты читаются примерно как «трахаться… член… отшлёпать… сперма»? На вид это точно он: маленький и худой как никогда, даже с эспаньолкой на подбородке и ставшим товарным знаком бобом в стиле Луизы Брукс, который теперь обстрижен и уложен прядями. Басист Стефан Олсдал развалившись сидит в коридоре с прижатым к уху мобильным телефоном. Он так же худ, как и высок (то есть очень), если цитировать Suede, имеет фигуру сигареты. Барабанщик Стив Хьюитт сидит в кресле стилиста, одетый, как и его товарищи по группе, не по сезону - в чёрное и серое.
Съёмка уже выбивается из графика. Это первый раз больше чем за год, когда они беседуют с прессой и появляются перед камерой, и утомляющий перфекционизм сегодня на повестке дня. Брайан проверяет снимки после каждого кадра, переживая за свою причёску. Он всё ещё относится к  работе рок-звезды воистину серьёзно.

Трио выходит на открытый воздух, чтобы попозировать напротив безобразной кирпичной стены. Брайан хватает баллончик с красной краской и принимается малевать послание музыкальному еженедельнику: «FUCK THE…». Передумав по совету своего заботливого пресс-атташе, Брайан рассматривает предложения от других.
«Pretty one (смазливый)», - предлагает яркий, как цветок, стилист группы. «System (система)», - кричит кто-то ещё. Брайан решает написать «bunny (кролик)», но вновь передумывает две буквы спустя. Смотря на багровые буквы «BU», стилист предсказуемо предполагает: «Bum (задница)».
«Задница? - усмехается Брайан, гримасничая. – Нет, это слишком очевидно, это чересчур как в 97».

Может быть, Placebo не так неравнодушны к грязным шуткам, как раньше, но они остались такими же чудаковатыми, как и всегда. В 1996 они были пятном помады на флегматичном гетеросексуальном лице брит-попа, группой с космополитическими европейскими корнями, которой, очевидно, было плевать на The Small Faces иThe Jam и которая считала неумеренность в сексе и наркотиках обязательным условием договора в рок-н-ролльной работе.

Среди обруганных светил 1999-го (Doves, Belle & Sebastian, Badly Drawn Boy) эта группа остаётся единственной значительной группой в Британии, которая стремится быть неземной и греховно сексуальной. Играя на разогреве у друга и почитателя Мэрилина Мэнсона в Milton Keynes Bowl в прошлом году, они выдавали рифы и мелодраму в угоду поклонникам метала, а также достаточно ловко пресекали побуждения незаинтересованной части публики метнуть в них бутылку мочи. С уходом родственных душ Ultrasound и Sneaker Pimps нет больше в мире таких групп, как Placebo. Но если раньше они были напоказ грязны, то теперь они старше, возможно, мудрее и определённо осторожнее. Их третий альбом закончен, но даже его название покрыто завесой тайны до октябрьского релиза.
«Думаю, таинственности стало меньше, - скромно объясняет Брайан. – В начале нашей карьеры группа была окружена мистикой, но потом мы на несколько лет открыли свои большие рты. Мы опять становимся до жопы таинственными».
Placebo год находились в подполье. Ни интервью, ни следующего за Velvet Goldmine актёрства (они отказали сыграть Judas Priest в спродюсированном Джорджем Клуни фильме «Рок-звезда») и точно никаких вечеринок. Они кажутся людьми, очнувшимися от зимней спячки, вышедшими в свет сияющими и ошеломлёнными.

Избранный для возвращения сингл «Taste In Men», они говорят, был создан, чтобы «смущать людей», его электронно-фанковое звучание, по-видимому, вдохновлено дисками с миксами Пола Окенфолда. Ни один из других пяти треков, которые было разрешено послушать Select, не звучит хоть чуть похоже. Среди них эпическая навязчивая баллада о вуайеризме «Peeping Tom», пронзительный, приподнятый призыв «бежать от скуки» («Slave To The Wage»), опьяняющая любовная песня о кетамине («Special K»), закрученная, напряжённая исповедь («Black-eyed») и даже ломоть скрипучего мятежного хип-хопа («Spite & Malice»). Если альбом «Placebo» был вечеринкой, а «Without You I'm Nothing» - похмельем, то этот альбом – возвращение в форму , спровоцированное протеиновыми коктейлями.

«Это по-прежнему странные, запутанные любовные песни, но в них меньше секса-секса-секса-секса, - говорит Брайан. – Это неистовая запись».

В ярко освещённой задней комнате, на безопасном расстоянии от крикливых детей Step Брайан наклоняется вперёд, его руки с фиолетовыми ногтями постоянно находятся в движении, но если когда-то в этих руках была зажата «Кровавая Мэри», то теперь в них комично большая кружка кофе из Starbucks’а и нескончаемая чреда Marlboro Lights.
Бросив на Брайана покровительственный взгляд, подходит Стив, крепкий и решительный, как никогда. Рождённый в Манчестере ветеран ударных (Boo Radleys, K Klass), он играл на певых демо-записях Placebo и вернулся после выпуска первого альбома, когда отношения Брайана с заменённым барабанщиком Робертом Шульцбергом были необратимо разрушены. В знаменито близких отношениях внутри Placebo («Мы определённо лучшие друзья») он выполняет роль отца.
Стефан не любит интервью. В тех редких случаях, когда он говорит, его едва слышно. Он откидывается в своём кресле настолько сильно, насколько это возможно, фактически находясь уже в другой комнате. У него были тяжёлые выходные. «Они почти убили меня», - вздыхает он. Вероятно, 48-часовой сексуально-наркотический кутёж?
«Я шлифовал свой паркет».
О, некогда «самая грязная группа в Британии» никогда не выглядела такой невинной.
У Placebo есть шутка – описывать всё, что связано с сексом и наркотиками, как «чересчур как в 97» с манерным американским акцентом. Это был год их печально известного тура, который был ловко подытожен заявлением Брайана о том, что они «оставили следы крови и спермы по всей стране».
«Это были в основном увеселения, - размышляет Стив. – Мы как бы говорили «О, да!». Мы были так заняты этим «О, да!», что это потеряло всякий смысл, но мы снова нашли его. И это удача».
«По сравнению с большинством людей, мы были телепузиками, - добавляет Брайан. – Говоря откровенно».
Placebo были не единственной группой, которая заглянула в пропасть, но они громче всех кричали об увиденном там. В течение двух лет они попробовали всё, включая тайный отборный ингредиент брит-попа – героин, что зафиксировано в «My Sweet Prince» из альбома «Without You I'm Nothing». Музыкальная индустрия была бы чрезвычайно неполной без облика, созданного Молко, и неизменного желания обычных парней «убить его на фиг». Привлекательность этого вскоре истощилась.
«Мы просто устали ввязываться в бои, - вздыхает Брайан. – Люди регулярно пытались поколотить нас. Я на самом деле, правда не знаю, почему. Люди принимали за меня моих клонов. Эти несчастные ребята вплотную приблизились к тому, чтобы быть жестоко избитыми. Я думаю, мы достигли точки, когда поняли, что саморазрушение – это больше не круто. Всё стало разваливаться по швам. Я помню, Дэйв Гаан (из Depeche Mode) сказал, что этот рок-н-роллльный стиль жизни, о котором все мечтают, цитирую, чертовски тяжёлая работа, конец цитаты».

Тур по пяти континентам наконец подошёл к концу в прошлом сентябре, на этом этапе Placebo взяли месяц отдыха и уединились в студии Matrix, чтобы приступить к записи третьего альбома. К сожалению для любого фаната, который лелеет былой для Placebo дух боли и разврата, это должен быть один из самых легко давшихся третьих альбомов последних лет.
«Если честно, это были невероятно счастливые переживания, - лучезарно улыбается Брайан. – Мы смеялись на протяжении последних 9 месяцев. Это как будто конец трилогии. Всё, что мы пытались осуществить раньше, мы, наконец, реализовали и совершили обряд очищения, сделав этот великолепный альбом».

Возможно, неожиданно, но Брайан ссылается на «XTRMNTR», «Community Music» от Asian Dub Foundation и желчный «The Closer You Get» от Six By Seven в качестве последних влияний. Вы могли бы подумать, что единственные права, за которые борются Placebo, - это право спать с кем хочется и носить платье, но «Spite & Malice», записанная при участии американского рэпера Джастина Уорфилда, была недвусмысленно вдохновлена первомайским беспорядками. В день, когда приехал Уорфилд, Placebo потешались над газетным фото ирокеза из дёрна, которым нарушители порядка наградили памятник Черчиллю.
«Вдохновляет, когда видишь сегодняшнюю молодёжь вовлечённой в политику. Я начал выкрикивать старый слоган «Dope, guns, fucking in the streets» («Наркотики, оружие, секс на улицах»), - он приходит в такой восторг, которым гордился бы Bobby G. – Кто-то сказал, что это подходящий припев». Другой трек, «Haemoglobin», был написан от лица чернокожего, которого линчевали в Америке 50-х, тогда как «Slave To The Wage» вдохновлён песней «Maggie's farm» Боба Дилана и смертью настройщика группы утром, когда была сделана запись.
«Песня о том, что не нужно работать на кого-то, загоняя себя в могилу. Есть также песни, которые касаются колонизации мира американцами. Чем старше становишься, тем больше смотришь новости, тем больше они задевают. Я приверженец теории заговора».

Итак, одна из наиболее решительно склонных к нарциссизму групп 90-х испытала приступ социальной сознательности? Кто бы мог подумать? «Именно, - хихикает Брайан. – Но ты же не можешь всю жизнь писать о том, каково быть крикливым трансом».

В 1997 Брайан Молко читал собственные интервью и не замечал, что самонадеянная, помешанная на сексе болтовня, первоначально выделявшая его индивидуальность, стала единственным, что способствует продажам группы, но всё стало трещать по швам. Он говорил о сексе и наркотиках в течение минуты, о незащищённости и отвращении к себе – в течение следующей.
Таким образом, «Without You I'm Nothing» был записан в атмосфере напряжённого самокопания, не говоря уж о бессоннице («лучи негативной энергии» в студии), разбитых сердцах (у всех троих распались отношения) и «посткоитальная депрессия». Точно так же, как необходимость сделать уборку после вечеринки перед тем, как приняться за другие дела, альбом очистил психологические развалины Placebo, подготовив их к борьбе за здоровое будущее. Для Брайана ответственное ведение домашнего хозяйства подразумевало изгнание мифа Молко. Однажды он сказал, что он «был хорошим человеком, но рок-н-ролл вытравил это», но сейчас он говорит, что никогда не был так отвратителен, как его репутация. Определенно, он старательно вежлив и приличен, если не осторожен.
Соответствовали ли слава и успех твоим ожиданиям, Брайан?
«(Хмурясь) Когда ты хочешь быть принятым всерьёз как артист и обнаруживаешь, что собственные ошибки и собственная наивность превратили тебя в мультипликационного персонажа, ты шокирован. У меня был гигантский кризис идентичности, и тогда я старался собрать всё воедино».
Ты обнаружил, что играешь роль?
«Наш юмор всегда был немного чёрным и, я думаю, людям не удавалось понять этого. Это очень тонкая грань, как у большинства великих комедиантов. То, что я говорю, часто сказано с усмешкой на лице. Многие люди встречали нас , когда мы веселились, и принимали наше чувство юмора за крайнюю самонадеянность. Это была поверхностная реакция на поверхностную ситуацию».
Тебе пришлось заняться уничтожением такой репутации?
«Людям нужно понять, что есть миф и есть реальность. Думаю, что мы стали очень толстокожими. Знаешь, мы больше не начинаем драк. (Пауза) Мы только заканчиваем их».
Тебе приходилось противостоять людям?
«Немного. Потому что тебя раздражает огромное количество приспособленцев в музыкальном бизнесе. Думаю, когда мы наносили им удар, то старались и доставляли им массу неприятностей. И они, ясное дело, отплачивали тем же».
Почему, ты думаешь, люди с неодобрением относятся к тебе?
«(Вздыхает) Потому что мы в Британии. (Смеётся) Я нигде не сталкиваюсь с такой силы враждебностью в остальном мире».
Ты же не обладаешь репутацией приятного человека, правда?
«Если ты проведёшь со мной немного времени, то поймёшь, что я не то странное существо, созданное прессой. Думаю, что я всегда был довольно приятным. Сложным, определённо, но приятным. Гениев часто неправильно понимают (смеётся). Это точно лишняя шутка».
Но тем не менее тебе нравятся противоположные реакции?
«Я думаю, всем хорошим группам нравятся. Если люди равнодушны к вам, это довольно жалко. Если они люто ненавидят вас, это гораздо лучше».
Брайан Молко таскал с собой фанатский поларойдный снимок везде, где появлялся последние три года. На нём девочка-подросток с фингалом под глазом в комнате с «ужасно безвкусными фиолетовыми обоями. Они отлично подчёркивают её фингал». На нём небрежная подпись «Убей Трахни Умри».
«Он напугал меня, - говорит Брайан. – Но это что-то вроде талисмана. Я ношу с собой всё, что люди дарят мне в туре или бросают на сцену. Я чувствовал, что выбрасывать эти вещи – плохо для кармы. Кроме того, это своего рода подарки. Некоторые вещи, брошенные на сцену, пугали меня».
Например?
«Пули. И, пожалуйста, перестаньте присылать мне свой прозак, - умоляет он. – Мне он не нужен. Принимайте его сами».
Может, они думают, что тебе нужно взбодриться.
«Я очень бодр», - гогочет он.
Брайан Молко много смеётся, но он обладает таким чувством юмора, которое втягивает в неприятности из-за смеха не над теми вещами не в своё время. Он может показаться бессердечным или злобным, хотя говорит, что не старается быть таким. Он не может устоять против того, чтобы сказать что-то несдержанное или легкомысленное.
« Это не значит, что мне всё равно, - говорит он. – Вероятно, это самозащита, правда».
Психологи-дилетанты могли бы провести исследование лет, которые сформировали Брайана. Родившсь в Бельгии в 1972, из-за работы его американского отца-банкира он провёл кочевое детство, которое завершилось в культурной чёрной дыре Люксембурга 13 годами позже, пройдя такие этапы, как Ливан и Либерия. К удовольствию Брайана, его попросили произнести речь на церемонии школьного выпускного. Уму непостижимо.
«Ты смотрел когда-нибудь «Клуб Завтрак»? – спрашивает Брайан. – Вот на что это было похоже. Невероятно испорченные, богатые, уродливые американцы за границей, жалующиеся на неправильный сорт печенья. Если ты занимался спортом, то был популярен. Если был книжным червём – то непопулярен. А если ты не был ни одним из них, то был лузером».

Брайан принадлежал к третьей категории, найдя утешение в драматическом кружке и травке, что обрекло его на невозможность подружиться с учившимся в той же школе баскетболистом Стефаном до тех пор, пока им не выпал шанс встретиться в 1995. Его отец редко был дома, тогда как мать-шотландка тщетно пыталась вселить в него преданность Христианству.
Они развелись, когда Брайан был подростком. Это тема, воплощённая в мучительной «Black-eyed», самым лирически интригующим треком с нового альбома Placebo: «I was never loyal except to my own pleasure zone/I'm forever black-eyed, a product of a broken home(Я никогда не был предан никому, кроме моих эрогенных зон/Я вечно с подбитыми глазами, продукт разбитой семьи)».
«Это довольно смешная песня, - неожиданно говорит Брайан. – «Она заставляет меня улыбаться. Все подумают, что она обо мне и что она довольно автобиографична. Но это та самая американская тенденция винить родителей за свою эмоциональную опустошённость, но ты достигаешь этапа своей жизни, когда должен принять ответственность за собственные поступки».
Дальнейший переезд Брайана в Лондон, чтобы изучать драму, махнул на прощание его многострадальному привилегированному воспитанию, но он не жалуется на то, что был непонятым богатым ребёнком.
«Каждый из родителей пытался тянуть меня в своём направлении, - размышляет он. – Ни в одном из них я не хотел идти, поэтому я был вынужден задуматься о том, кем был, кем хотел быть в энном возрасте. В этом отношении опыт был позитивен. Я стал всем тем, чем родители не желали меня видеть».
Они видели твои выступления?
«Несколько раз. В платье».
«Они всегда казались впечатлёнными, - насмехается Стив. – Наверное, они всегда хотели девочку».
Во время релиза прошлого альбома Брайан рассказывал: «Я контактирую с матерью настолько мало, насколько возможно». Но, кажется, с того момента всё немного уладилось.
«Мама понемногу появляется в моей лирике, - говорит Брайан глубокомысленно. – На альбоме есть строчка «Thank you mom, hi mom (Спасибо, мама, привет, мама)». Меня вывело из себя, когда я однажды услышал Эминема: «Моя мама курит больше наркоты, чем я». Я не люблю людей, осуждающих матерей. Матери хорошие».
Это очень мило, но точно не то, ради чего существует Placebo. Нравится им это или нет, когда группы становятся успешными, они имеют послужной список, от которого сложно избавиться. Как Blur, которые перестали писать поп-песни, или Manics (Manic Street Preachers), которые отказались от макияжа, превращение Placebo из шлюх от искусства в здоровых членов поп-сообщества немного разочаровывает. Дни приведения людей в шок закончились.
«Мы имеем большую потребность удивлять, чем шокировать, - говорит Брайан. – Потребность идти на шаг вперёд людских ожиданий от тебя и на причёску вперёд своих клонов, ха-ха! Думаю, к нам меньше отношения «Пошли вы!», чем было раньше. Нам больше не нужно нарываться на драки».
Ты называл Placebo «опасной» группой. Ты всё ещё чувствуешь это?
«Интересный вопрос, - задумывается он. – Зависит от того, что ты имеешь в виду под опасным».
Зависит от того, что ТЫ имеешь в виду.
«Я не помню. Я должно быть был так пьян, ха-ха! Мы играли в женской одежде в «Buttfuck»в Северной Калифорнии, и порой это были лучшие выступления, потому что было такое насыщенное ощущение сексуальности, от которого, казалось, люди готовы взорваться».
Благо, вы успокоились?
«Создавая музыку, мы находились в комнатах без окон. Мы ещё не отправились в тур, ха-ха! Думаю, мы вытрясем всё дерьмо из фанатов, когда поедем в тур. Когда путешествуешь по миру больше года, тебе приходится придумывать, как развлечь себя. Вот где начинаются все беды».
Воспитанная рок-н-роллом мудрость заставляет группы стоять над самой глубокой пропастью, если уж они стоят над пропастью: нахождение в завязке предвещает творческий упадок. Но в отличие, скажем, от Manics (Брайан больше не их поклонник), Placebo стали лучше, когда стали счастливей. Ни безнадёжная тоскливая «Taste In Men», ни зависимость от отношений в «Special K» не вдохновлены личной жизнью Брайана. Он говорит, что научился оставлять кое-то при себе.
«Я склонен писать песни на какую-то тему, а потом вставлять персонажей, в противоположность написанию песен о людях, - говорит он. – Я не хочу издавать личный дневник на диске».
Он не собирается обсуждать его подружку, но, в отличие от предыдущих партнёров-знаменитостей, она в безопасности от глаз общественности.
«Думаю, хорошо вернуться после 13 месяцев в дороге и увидеть кого-то, кто расскажет об их жизни и скажет «Представляешь, что случилось в «Eastenders» (сериал)?»», - он снова смеётся, но в этот раз от счастья.

Вот какие теперь новые Placebo. Они здоровей, счастливей, продуктивней. Они трахали всё, что движется, употребляли всё, что не движется, и им удалось выйти невредимыми с альбомом, который звучит как их лучший на данном этапе.
«Мы не растеряли половину мозгов», - хвастает Стив.
«Мы не растеряли свои носовые перегородки, - выкрикивает Брайан. – И нам удалось держаться подальше от клиники».
«Клиника, - соглашается Стив. – Она для долбаных слабаков».
«Думаю, клиникой было написание альбома, - добавляет Стефан более серьёзно. – Этого было достаточно, правда».
Так что для вас представляет собой хорошо проведённая ночь в эти дни?
«Ужин с хорошими друзьями, хорошим вином и хорошим разговором», - заключает Брайан.
«Лечь в кровать в пол-одиннадцатого», - смеётся Стив.
«Нет, в кровати до четырёх, - поправляет Брайан с широкой улыбкой на лице. – Но с нужным человеком».

Select, август 2000 г.
Перевод - sweethaze